— Давай, захлебнись собственной кровищей.

— Ты наверняка мечтаешь именно об этом, — не могу не сострить. — Моя кровь никак не даёт тебе покоя, да?

— Не преувеличивай свою значимость, Назарова, — цедит сквозь зубы.

Усмехнувшись, киваю, а потом начинаю кашлять.

— Вперёд наклонись и зажми переносицу на пару минут, — произносит он, какое-то время молча наблюдая за моими мучениями.

Делаю, как говорит. Потому что кровь всё никак не останавливается.

— Когда успела снюхаться с Соколовским? — прилетает недовольное.

Молчу.

— Вы его, что ли, с Ржевской не поделили? — осведомляется холодно.

— Ещё не родился тот парень, за которого я драться буду.

Прищуривается, чуть склонив голову набок.

— Значит это из-за шумихи в СМИ?

— Я никому не позволю оскорблять мою маму. Ясно?

Проверяю нос.

Его совет помог. Кровотечение наконец остановилось.

— Твоя мать влезла в чужую семью. Чему удивляешься?

— Моя мама была порядочным человеком. Я… Не верю в эту грязь. Там что-то не так.

Он поджимает губы.

— Если драка из-за матери, то какого хрена Сокол нарисовался на горизонте?

— Просто хотел отдать мне вещи.

— Наивная. Он ничего просто так делать не станет.

— По себе судишь?

— Не тех друзей заводишь, Назарова…

Пытаюсь отряхнуть юбку от пыли.

Вид у меня конечно тот ещё…

— Даже если так, тебя это не касается.

— Ты правда так считаешь? — он ухмыляется. — Смотри, станешь разменной монетой. У меня с Соколовским, к твоему сведению, давние счёты.

— Я здесь причём? — осматриваю коленку.

На ней болезненная ссадина.

— Мозги включи. Ты имеешь отношение к моей семье и можешь быть интересна ему только по этой причине.

Моя очередь ухмыляться.

Может это от того, что я, резко выпрямившись, замечаю его взгляд, направленный на мои ноги.

Дина была права. Юбка и правда чересчур короткая.

— Из-за тебя у нас большие проблемы, Назарова. Ты в курсе?

Встречаемся глазами и я опять совсем ни к месту думаю о том, что Марат Немцов, с точки зрения эстетики, очень красивый парень.

Даже слишком красивый, пожалуй. Выглядит как кинозвезда и, конечно, прекрасно знает об этом.

— Дома скандал. Вся грёбаная правда вылезла наружу. Багратовну допекают журналисты.

— Я держала язык за зубами. Это не моя вина.

— Твоя вина, Назарова, в том, что ты вообще появилась. На свет, — добавляет язвительно.

— Ты слишком часто произносишь мою фамилию. Так сильно нравится? — мой черёд колоть.

— Чтобы не забывала, кто ты есть.

— Это вряд ли случится, учитывая ваше ко мне отношение.

— Ожидала чего-то другого?

— Разве что большей человечности, — отворачиваюсь к окну и наблюдаю за тем, как по стеклу сбегают капельки дождя.

— Тебе грех жаловаться, знаешь ли. Отмыли, причесали, упаковали в брендовое шмотьё, привели в божеский вид. Живёшь в Барвихе. Учишься среди элиты. Небось и мечтать не могла о подобном, сидя в этой своей дыре…

— Я мечтаю лишь о том, чтобы мне вернули мою прежнюю жизнь, — отвечаю с грустью. — Жаль, что это невозможно.

— Возможно. Я самолично готов подкинуть тебя назад к детдому. Вообще не проблема, Назарова. Пятнадцать часов — и мы там.

Снова смотрим друг на друга.

— Не получится, вот досада! У тебя ведь машину на днях забрали, верно? — напоминаю ехидно.

— Одолжу у друга по такому случаю.

Средний палец ему показываю.

— За жестами следи. Не то…

— Не то что? — провоцируя, задираю подбородок.

— Приехали, — сообщает водитель, вмешиваясь в нашу перепалку, — но должен предупредить: снаружи дождь и журналисты.

— Прекрасно, мать вашу! — парень пододвигает к себе ногой спортивную сумку.

Дёргает за молнию.

Достаёт оттуда чёрную толстовку и бросает прямо в меня.

— Зачем это? — спрашиваю, нахмурившись.

— Ты себя видела? Ещё решат, что Немцовы тебя избивают. Считаешь, недостаточно поднасрала моей семье? Одевайся давай в темпе. Я из-за тебя на тренировку опаздываю.

Ныряю в просторную худи и меня тут же окутывает уже знакомый мужской аромат.

— Двигаемся к центральному входу максимально быстро. Ни с кем не разговаривай. Поняла?

Киваю.

Водитель открывает дверь.

Выбираемся из машины.

Марат отказывается от зонта, накидывает мне на голову капюшон и сдвигает так, чтобы он спадал на лицо.

— Пошли.

Идём по направлению к Ледовому Дворцу и в какой-то момент в нашу сторону начинает двигаться толпа людей.

— Они…

— Не отставай.

Едва поспеваю за ним.

Журналисты окружают нас. Начинают наперебой задавать вопросы. Фотографировать.

Это всё дезориентирует.

Я бы точно растерялась, но Марат не позволяет этому случиться.

Его горячие пальцы вдруг сжимают мои и он уверенно ведёт меня за собой…

Оказавшись в здании, проходим через турникет на посту охраны. Там нас пропускают без вопросов. Что вполне логично, ведь Марат — внук хозяйки спортивного комплекса. Плюс ко всему, похоже, здесь он и тренируется.

В очередной раз мой рот открывается от удивления.

Какая красота вокруг! Мрамор. Колонны. Высокие окна. Мозаика. Белоснежная мебель. Свет и простор.

Стиль Немцовой чувствуется сразу. Размах, шик, богатство.

— Какого дьявола ты тормознула там? — недовольно спрашивает Марат, пока пересекаем холл. — Сказал же не останавливаться.

— Они так налетели и я…

Окидывает меня раздражённым взглядом, а я вдруг понимаю, что мы всё ещё почему-то держимся за руки.

Это… Так странно. А ещё… Очень волнующе.

— Капюшон сними.

Снимаю.

— Хотя нет, лучше верни обратно, пока людей на хер не распугала.

Вот козёл!

Разобидевшись, поджимаю губы.

— Можешь уже отпустить меня. Здесь нет угрозы в лице журналистов, — подмечаю ядовито.

Марат тут же отпускает мою ладонь, разрывая контакт.

— В следующий раз, когда начнёшь жёстко тупить, помощи не жди.

— Зачем я здесь?

— Ты нужна Багратовне. Сказано было притащить тебя.

— Она не говорила для чего? — уточняю, нахмурившись.

— Действительно думаешь, что Багратовна передо мной отчитывается? — ухмыляется.

— Ясно.

— Всё, Назарова. Моя миссия выполнена, — разворачивается.

— А куда мне идти-то?

Здание совершенно незнакомое. И оно просто огромное.

— Прямо и налево, — доносится в ответ.

Что ж. Не послал — уже хорошо.

— Спасибо, — благодарю в спину.

Марат останавливается и разворачивается.

Выжидает паузу.

— Назарова… — его взгляд цепляется за худи.

Вопросительно выгибаю бровь.

— Моё предложение в силе. Могу подкинуть до Самарской области.

Закатываю глаза и, резко крутанувшись вокруг своей оси, ухожу в заданном ранее направлении.

Оказывается, конечной точкой моего маршрута является каток.

Открываю двери. Вхожу.

— Стоп! — слышу сперва недовольный голос Немцовой, а затем уже вижу её саму, восседающую на трибуне.

Музыка затихает.

— Паршивый прокат, Яна! Ты сейчас просто бессовестно тратишь моё время! — высказывает претензии своей подопечной. — Риттбергер — отвратительный! На первом тулупе завалилась! Вращение — носок не дотянула. Линия не ровная. Каскад — на отвали! Кантиливер — не сделала.

— Но я сделала!

— Вита, чем вы занимались всю неделю? — раздражённо обращается Эмма к дочери.

— Чистили программу.

— И это ты называешь почистили? Я такой позор на отборочные выставлять не стану!

— Мы виделись только три раза. У Яны не получилось посетить все тренировки.

— Что значит не получилось? — возмущённо каркает Немцова.

— Я отработаю, — обещает спортсменка.

— Ты должна была сделать это ДО сегодняшнего дня!

— Я не успела. У меня проблемы дома.

— Мне насрать на твои проблемы, Яна! Ты знаешь правила. Кто хочет поехать на чемпионат Европы, тот пашет как Папа Карло! Изо дня в день!