— Ась, — вздыхает Дина, застёгивая на моей шее ожерелье из камней. — Сейчас не лучшее время для обсуждения семейных тайн и я точно не тот человек, с которым тебе нужно говорить об этом.

— Ясно, — подхожу к зеркалу, чтобы ещё разок всё проверить.

— Ты выглядишь очень достойно.

— Тебе спасибо.

— Нам пора. Гости ждут. Ты выучила, кто есть кто?

Сюр, но это было моим домашним заданием, представляете?

— Выучила.

И мне для этого понадобилось угробить целый вечер.

— Проверять будем?

Стреляю в неё недовольным взглядом.

— Отлично, поняла, что нет. Фразы для ответа на неудобные вопросы помнишь? Они однозначно будут. Стервы из высшего света непременно проявят свою суть. Зуб даю.

— Помню.

— Про этикет и правила, указанные в договоре, тоже не забываем.

— Шага без этого дурацкого договора не ступить! — недовольно возмущаюсь. — Чувствую себя запрограммированным роботом. Это нельзя говорить, это можно. Бред. Как можно жить так?

— Мы все так живём. Дело привычки, — пожимает плечом.

Вздыхаю, потирая вспотевшие ладони.

Нервничаю, конечно. Как пережить этот чёртов приём не представляю.

— Всё будет хорошо, Ась. Не переживай.

— Да уж не переживай.

— Улыбайся чаще, — даёт совет. — У тебя невероятно красивая улыбка, а если возникнут вопросы, всегда обращайся ко мне. Я буду рядом, — обещает, положив руки мне на плечи.

Эмма Багратовна официально представляет меня фальшиво улыбающимся гостям, коротко произносит речь, а потом начинается… Косые взгляды, пристальное внимание. Без обсуждения моей скромной персоны, естественно, не обходится. Женская половина, как и предупреждала Дина, считает своим долгом подойти ко мне и так или иначе уколоть словом. Кто-то напрямую, кто-то в спину.

«Цвет волос не свой конечно»

«И нос явно у хирурга уже подправили»

«Ларис, ей всего шестнадцать вроде»

«И что?»

«Платье из последней коллекции»

«Расстарались на славу. Из невзрачной золушки сделали нечто сносное. Похвально»

«Похожа на его любовницу»

«Один в один»

«Подбородок задрала. Нос кверху. Поражаюсь. И хватает ведь наглости?

«Ведёт себя так, словно действительно имеет право претендовать на нахождение в этом доме»

«Притащить сюда какую-то внебрачную девку. Багратовна совсем из ума выжила»

«Что хотят, то и творят. Бесстыдство самое настоящее»

«Ася — это сокращение от Анастасии или вообще что? Очень странное имя»

«Я бы сказала устаревшее и немодное»

«Немцовы забрали тебя из детского дома? Кошмар, там ведь совершенно невозможно жить. Кошмарные условия, грязь, вши, клопы»

«Давайте отойдем от неё подальше, на всякий случай. Мало ли…»

«Такая худая, кожа да кости, посмотрите! Вас там вообще не кормили? Морили голодом?»

«Ну теперь-то ты в сказку попала девочка. Отмыли, причесали, приодели, в школу элитную устроили. Благородные люди, как узнали о твоём существовании, не смогли тебя оставить»

«С Евой поладили? Всё-таки ты дочь другой женщины, пусть и умершей»

«Молодец твоя мать, конечно. Ушлая. При жизни ничего с Немцовых не поимела, зато после смерти хитро всё обставила»

Противно слышать это, но сразу исчезают вопросы к их детям, с которыми я теперь невольно учусь в одном учреждении.

Некоторые из них, кстати, тоже здесь присутствуют и оттого мне становится ещё более мерзко и противно.

Устав отбиваться от нападок элиты, в какой-то момент просто прячусь в глубине сада, отыскав среди сотен чёрных тюльпанов уютное местечко у маленького симпатичного фонтана.

Там и присаживаюсь на лавочку. Долго разглядываю статую фигуристки в центре.

— Ты отлично держишься, Ася.

Поворачиваю голову направо и только сейчас замечаю, что нахожусь здесь не одна.

— Тоже сбежала? — мужчина вопросительно выгибает бровь.

— А вы решили наконец со мной заговорить? — скрыть обиду в голосе не удаётся, да и пусть.

Сергей Львович молча пересекает мощёную площадку и садится рядом на лавочку.

— Прости. Это оттого, что я не знаю, как себя с тобой вести. Ты ведь совсем взрослая уже… И так сильно похожа на мать, — смотрит на меня неотрывно. В глазах читается тоска и грусть. — Не любишь, как и я, подобные светские рауты?

— Не люблю, это вообще не моё. Неуютно. Да и все эти люди вокруг… Серпентарий какой-то.

— Точнее и не скажешь, — кивает мужчина. — Ты не обращай внимания на их слова. Не принимай близко к сердцу.

— Я и не принимаю.

— Слышал-слышал. В обиду себя не даёшь. Молодец.

Между нами повисает неловкая пауза, но я всё же решаюсь.

— Моя мама действительно была вашей любовницей? — на одном дыхании выпаливаю вопрос, который очень меня мучает. — Почему-то не верится. Мне кажется, она не стала бы рушить чужую семью. Я слишком хорошо её знаю.

Отец отворачиваются к фонтану и тяжело вздыхает.

— Мы с Ксенией познакомились задолго до нашей свадьбы с Евой, ещё будучи совсем молодыми. Любовницей она никогда не стала бы, ты права.

— Тогда почему все считают иначе? — возмущённо продолжаю допрос.

— Потому что мы расходились на какое-то время и я вынужденно вступил в брак с Евой.

— Ничего не понимаю, если честно…

— Я был счастлив рядом с твоей матерью. Очень любил её, собирался на ней жениться, но не получил поддержки от семьи. Родители категорически не приняли мой выбор. Им нужна была выгодная партия, а не простая девчонка из региона.

— Значит вы бросили мою маму из-за этого?

— Нас разлучили, Ася. Порой, один в поле не воин.

— Неправда. Я с этим утверждением не согласна. Просто вы оказались слабы характером. Не смогли отстоять своё счастье и свою женщину.

Сергей Львович поднимает на меня взгляд. Видимо, моя прямолинейность его искренне удивляет.

— Обстоятельства порой сильнее нас, — пытается оправдать свой поступок.

— Нет.

— Ась, не всё так однозначно. Жизнь — штука сложная. Не торопись осуждать меня.

— Вас разлучили, но потом вы с моей мамой опять встретились.

— Да, так получилось. Любовь вспыхнула с новой силой, хоть я и был уже женатым человеком.

— И?

— Я хотел развестись с Евой. Немцовы были против, да и Ксения вскоре бесследно исчезла.

— Неужели вы не искали её? Ведь утверждаете, что любили.

— Искал. Через органы, связи, но она словно сквозь землю провалилась!

— Как же так?

— Полагаю, что к её исчезновению приложила руку моя мать, хоть она и никогда не признается в этом.

— А обо мне вы на самом деле не знали или…

Сглатываю ком, вставший в горле и сердце начинает стучать быстрее.

— О беременности Ксюша умолчала! — качает головой.

— Наверное, у неё были на то причины.

— Мне жаль, Ася… Жаль, что всё случилось вот так. Что меня не было рядом все эти годы и тогда, когда твоя мама заболела.

Обнимаю себя руками.

Мне нечего на это ответить. Абсолютно нечего.

Просто сидим вдвоём на лавочке посреди тюльпанов и молчим, глядя на струи воды, до тех пор пока не вибрирует мой телефон.

Достаю его из клатча.

Вижу сообщение от незнакомого номера и, нахмурившись, читаю:

«Надеюсь, Назарова, ты счастлива, на этом своём празднике жизни. Небось наслаждаешься победой?»

Тут же прилетает следующее:

«Отблагодарила так отблагодарила. Стерва»

*********

Сообщения Марата не дают покоя. Уставшая и вымотанная приёмом, прошедшим в доме Немцовых, пол ночи думаю о них, но всё никак не могу понять, чем вызвала его гнев.

Всё становится ясно в понедельник, ведь происходит то, что я предполагала: по школе очень быстро расползаются слухи, связанные с происхождением Марата.

Все вокруг только это и обсуждают.

Что ж. Нетрудно догадаться, откуда дует ветер, но и здесь меня поджидает довольно неприятный сюрприз.

— Ася! Немцова!

Останавливаюсь посреди коридора. Поворачиваюсь на голос и, нахмурившись, смотрю в сторону бегущей за мной девушки.