— Выпустите меня! — стукнув кулаком по стене, повторяю требовательно.

— Разумеется. Дыши, подруга, — отвечает Царёв невозмутимо.

Достаёт что-то из кармана и протягивает мне.

Ключ на верёвке.

— Держи. Честно заработала. Дверь прямо за тобой.

Забираю ключ и проверяю его слова.

Оказывается, это на на самом деле так. Здесь и правда есть дверь.

Попадаю в замок не с первого раза, а когда это всё-таки случается, проворачиваю ключом два полных оборота.

Открываю дверь на улицу, вдыхаю полной грудью запах дождя, но едва это происходит, меня опять ограничивают в движениях.

— Мы с тобой не доиграли, Ась.

— Отпустите!

— Едем кататься с ребятами. Любишь кататься?

Понимаю, что автомобиль, припаркованный в нескольких метрах от выхода, находится здесь явно не случайно. Ещё и багажник открыт.

Именно там несмотря на отчаянную борьбу, я оказываюсь минуту спустя.

— Эй! Вы с ума сошли? Что делаете? — беспомощно бью ладонями по крышке.

— Платье пусть снимет сразу, — доносится до меня голос Ржевской.

Ну понятно. Она тоже здесь. Мстит.

— Слышала, Назарова? Сама справишься или помочь?

Зажмуриваюсь и качаю головой.

Вот ведь уроды!

— Молчишь? Значит вариант номер два? Правильно понимаю?

— Только тронь! — ору в ответ и он смеётся.

— Давай считаю до трёх. Насчёт три — сама отдаёшь тряпку. Раз. Два…

Багажник приоткрывается и я бросаю в него мокрое платье.

Спасибо, под ним есть спортивный бра и трусы-шорты.

— Вот и умница.

— Помогите! — в отчаянии кричу, но крышка вновь захлопывается.

— Ори сколько угодно. Всё равно никто не услышит.

Садятся в машину, заводят двигатель и на всю врубают музыку.

Мерседес, шаркая колёсами по гравию, срывается с места. Сперва движется не очень быстро, но потом, видимо, уже на трассе, набирает скорость.

Сколько едем, не могу сказать. Я ведь без часов и без телефона. Всё осталось в доме у Царёва.

Водит он, кстати, как ненормальный. Теплится во мне надежда на то, что эту его неадекватную езду заприметит ДПС, но увы.

Ударяюсь лбом, когда тормозит резко.

Господи, зачем же я пошла на эту чёртову вечеринку? Почему не прислушалась к внутренним ощущениям? Предполагала ведь: ничем хорошим дело не кончится.

Сначала организованная лишь для меня игра. Теперь это. Что задумали?

Ответ на свой вопрос получаю тогда, когда энное время спустя съезжаем на обочину.

Голоса. Смех. Звук пролетающих мимо машин.

— Вылезай давай.

Морщусь от света, когда открывают багажник.

— О, да у нас тут почти стриптиз!

— Было бы ещё на что смотреть, — пренебрежительно фыркает Ржевская.

Она стоит чуть поодаль, в компании каких-то девиц. Одну из них я видела в школе рядом с Маратом. Красовская, вроде, её фамилия.

— Мало я тебе по зубам настучала! — выбираясь из багажника, обращаюсь к Ржевской.

— Ты рот закрыла бы! А то останешься тут в лесу навечно, — угрожает одноклассница, прищуриваясь.

— И на будущее, новенькая. У нас один за всех и все за одного, — подмигивает мне Красовская.

Это я уже поняла. Как раз смотрю на свою сестру Мирославу. Она тоже здесь, с ними.

— Возвращайся назад в свою дыру, — любезно советует подруга Марата. — Ты же не тупая. Видишь, тебе тут в Москве совсем не рады.

— Спасибо за совет, но пожалуй, вот, — показываю ей средний палец.

— Ах ты дрянь!

— Всё, Красовская, — тормозит её Царёв. — Поехали, внимание лишнее привлекаем. А тебе, Назарова, — поворачивается ко мне, — новый квест. Задача — добраться до конечной точки самостоятельно. Без шмотья и телефона.

Обнимаю себя руками. Отступаю чуть назад.

Поверить не могу в то, что происходит, но да, они поступают очень жестоко: расходятся по машинам и бросают меня поздним вечером посреди какой-то подмосковной трассы, которую окружает густой лес.

Марат

— Спокойно соберись. Я сам с ним поеду, — Глеб обнимает мать.

— Нет, давай я…

— Ну куда, мам? Ты в халате и тапочках. Бигуди на голове. Переоденься, возьми всё необходимое, потихоньку сложи. Водитель отвезёт тебя в клинику чуть позже.

— Сынок…

— Мам, пожалуйста, нет времени спорить.

Врачи скорой помогают Александру Олеговичу сесть в машину. Мужчина задыхается и выглядит плохо. С нашей последней встречи он очень изменился. Осунулся, похудел и даже как будто постарел лет на десять. Непривычно видеть его, сильного и здорового, вот таким.

— Приложите маску к лицу и займите горизонтальное положение, — обращается к нему фельдшер.

— Что ещё за хреномаска? — он смотрит на неё с недоверием.

— Вам будет легче дышать.

— Мне станет легче дышать, если вы вырежете из горла ту треклятую дрянь, что там разрослась.

— Саша… Пожалуйста, давай слушаться врачей, — просит жена. — Они ведь помочь тебе хотят. Надо следовать всем рекомендациям.

— Да надеваю, Ир. Не нуди.

Водрузив на себя маску, покорно ложится.

Встречаемся глазами и дядя Саша поднимает вверх два пальца, мол, показывая мне, что всё в порядке.

Да только ни фига это не так.

— Бэху Марат вернёт завтра, мам. Ему сестру надо с вечеринки забрать.

— Хорошо.

— Всё давайте, мы поехали.

— Я на связи, бро, — хлопаю друга по плечу и провожаю до машины скорой.

— Позвони мне из клиники. Держи в курсе, хорошо?

— Позвоню, мам.

Водитель газели закрывает задние двери, возвращается за руль и через минуту скорая покидает частную территорию.

Становится тихо. Слишком тихо. Только внезапно начавшийся дождь шумит, барабаня по крыше и плитке.

— Ему стало хуже. Начал кашлять, задыхаться, — рассказывает матушка Глеба, не сдерживая слёз. — Напугал нас очень, — обнимает себя руками. — Страшно, Марат. Как я без Саши останусь, если вдруг что?

Представлять такой расклад я даже не собираюсь.

— Тёть Ир, у Багратовны есть связи в Швейцарии. Там хорошие врачи. Я поговорю с ней, когда она вернётся из Питера.

Поймать её до отъезда, к сожалению, не удалось. Поэтому слово, данное другу, я пока не сдержал.

— Не нужно, спасибо. Это лишнее.

Упрямится, потому что у неё напряжённые отношения с моей матерью. Пару лет назад они серьёзно разругались по какой-то причине и всё никак не помирятся с тех пор.

— И всё-таки я поговорю с бабушкой.

— Мы всех знакомых на уши подняли. Я так боюсь, что уже поздно…

— Не поздно. Всё будет хорошо. Вы справитесь. Мы справимся.

Не знаю, что ещё сказать.

— Да. Обязательно, — она кивает, шмыгая носом.

— Вы не стойте на улице, тёть Ир. Намокните, заболеете. Идите.

— Да-да, пойду соберу всё что нужно и поеду к Саше.

— Звоните, если что-то понадобится.

Спускаюсь по ступенькам.

— Марат…

— Да? — поворачиваюсь.

Ирина Ивановна как-то странно на меня смотрит и молчит.

— Ничего. Езжай, тебе к сестре пора, — вытирает слёзы.

— До свидания, тёть Ир.

Прыгаю в тачку, завожу мотор и набираю мать. От неё уже пять пропущенных на экране светится.

— Марат, Мира с тобой? — звучит в динамике её взволнованный голос.

— Нет, я только от Викторовых выезжаю. Ирина Ивановна позвонила. Дяде Саше стало хуже, вот мы с Глебом и стартанули сюда.

— Ясно. И… как он? — спрашивает после затянувшейся паузы.

— Плохо. На скорой забрали. Надо с Багратовной насчёт Швейцарии поговорить.

— Она вернётся завтра вечером.

— Я знаю.

— Марат, уже поздно. Твоя сестра сбежала и не отвечает на мои звонки. Найди её и привези домой, я переживаю.

— Да понял. Найду. Она у Царёва на днюхе.

— Кошмар. Забери её оттуда немедленно! Рано Мире по таким вечеринкам шляться! Как ты мог оставить её там без присмотра? — принимается отчитывать.

— Всё, мам, заберу сейчас. Давай.

Сбрасываю.

Выезжаю на дорогу и сворачиваю в сторону дома Царёва.