— Через несколько месяцев Маргарет нанесла ещё один визит Сальме. Вместе с ней приехала молодая женщина. Она была женой… — Ирме было очень неудобно бередить былые раны Анхелики, поэтому она постаралась сказать это как можно мягче, — убийцы.

Женщина кивнула и задумчиво посмотрела в окно.

— Мисс Навил, это же были Вы?

Лицо Анхелики перекосилось, она медленно повернула голову к Ирме и почти шипя спросила:

— Кто я?

Под кожей Ирмы закопошились морозные иглы, но она ответила:

— Женщина, приезжавшая с Маргарет.

Мисс Навил взревела:

— Чушь! Мой муж не был убийцей!

Ирма вжалась в кресло, физически ощущая, как раскаляется воздух между ними. Не в переносном, а в прямом смысле. Не злите огненных ведьм — с детства твердят всем маленьким неразумным магам, пора бы начать слушать родителей. Анхелика шипела:

— Мой муж отдал жизнь, чтобы остановить его!

— Простите, я не хотела…

Чего не хотела Ирма, она не успела сказать, взвизгнув и вскакивая. Вовремя. Обивка кресла начала пылать. Как ни странно, это привело в чувство Анхелику, она вытянула руку, сжимая кулак. Огонь послушным котенком унялся, оставив в спинке и подлокотниках неаккуратные коричневые проплешины. Ирма боялась пошевелиться, как вскочила, так и стояла, чуть пригнувшись.

Мисс Навил нервно теребила документы, лежащие на столе. Потом глухо произнесла:

— Извини.

Устало потерев лицо, она грузно опустилась в кресло, а Ирма позволила себе выпрямиться, пытаясь найти, за что зацепиться взглядом. Ей было так неудобно, хотелось сгореть к чертям, лишь бы не искать слова для объяснения.

— Я… — девушка мотнула головой, пытаясь привести себя в чувство, — я просто подумала, раз Дэвид такой, то…

Анхелика усмехнулась.

— Значит, он его сын? Нет. Его отец был нестихийным, это правда. Но он был не тем, за кем мы охотились.

Ирма нащупала рукой ещё теплый подлокотник и опустилась в кресло, не сводя взгляда с Анхелики.

— Расскажите, что тогда произошло.

Женщина хмыкнула, подарив Ирме усмешку, так ей знакомую. Точно так же с ней разговаривал Дэвид, когда она его забавляла.

— А ты настырная. Мне нравится, — женщина посмотрела на свои руки, сцепленные в замок, и начала рассказ. — Тора, то есть Маргарет, привезла противоядие. Когда мы узнали, как оно действует, то решили попробовать использовать его не по прямому назначению. Того колдуна звали Карим, его родители были выходцами с востока. Насколько мне известно, их изгнали за предательство то ли веры, то ли короны. Им было запрещено колдовать под страхом смерти.

Ирма удивилась. Анхелика кивнула, устало улыбнувшись уголком губ.

— Такие уж у них правила. Не я их придумала. Его родители умерли рано, в нищете, оставив мальчику гниющую хибару. Он очень рано понял цену деньгам и поставил своей целью — никогда не повторять судьбу родителей. Он так их презирал, что есть мнение, будто сам и убил. Я не слишком верю в эту легенду, каким бы жестоким он ни был, но стать убийцей в одиннадцать лет, — она неопределённо пожала плечами и продолжила:

— Впрочем, это неважно. Довольно быстро Карим осознал всю силу своего дара и к двадцати годам владел целым состоянием. Он не гнушался разорять людей, лишая их последнего, кажется, это приносило ему отдельный вид удовольствия. Единственное, чего ему тогда не хватало для полноценной картинки — это жены. Он не страдал без любви, женщин в его жизни было предостаточно, впрочем, с появлением невесты, это не изменилось. Она была нужна, как носитель мехов и бриллиантов, подчеркивающих его статус.

Карим выбрал себе молодую кристальную ведьму. Кажется, она и правда его любила, хотя с его талантами, говорить об искренности чьих-то чувств достаточно сложно. Некоторое время, он наслаждался своим положением: завистливые взгляды, удачные сделки, которые обсуждали все вокруг, приёмы у самых высокопоставленных чиновников, почётный гость любого мероприятия.

Не знаю, в какой момент ему стало этого мало. Жадность — ненасытный зверь. И Карим решил, что новым этапом для него станет власть. Он замахнулся сначала на пост губернатора с последующим продвижением в президенты. Не удивляйся так, ты будешь поражена, узнав, сколькие из глав государства — нестихийные маги.

— Сложно в это поверить. Пару дней назад я считала их единорогами — вымышленными сказочными существами.

— Да. Пока один из них не встретится у тебя на пути, ты так и будешь думать. Я рассказываю тебе так подробно о Кариме, чтобы ты поняла — он стал таким не оттого, что нестихийный. Он просто жадный до денег и власти и не гнушается ничем на пути к ним.

Дерек, мой муж, был не такой. Его магия никогда не приносила людям несчастья, выгоду нам — безусловно, но не за счёт жизни или состояния других. Таким же я учила быть Дэвида.

На лице Анхелики промелькнуло очень нежное выражение, когда она вспоминала о сыне.

— Как и стихийные маги, нестихийные делят сферы влияния. Но если наши это: огонь, земля, вода и далее по списку, то у них магия воздействует на то, чего нельзя увидеть или коснуться. Карим управлял чувствами, эмоциями, а в последствии и поведением людей. Дерек, как и Дэвид, способны менять пространство: астральные проекции, перенос предметов, кажется, это называют телекинезом. Они заставляют реальность подчиняться их желаниям.

В любом случае, колдун всегда находится рядом с вносимыми ими изменениями. То есть, чтобы воздействовать на людей, Кариму необходимо было находиться в непосредственной близости. Не знаю, где он раздобыл труды чернокнижников, но их зелья развязали ему руки. Теперь он мог убивать на расстоянии, имея алиби. И хоть все вокруг понимали, что все смерти идут на руку одному человеку, ничего доказать не могли.

Подруга Маргарет — Тиса, погибла, пытаясь спасти новую жертву Карима. Так на тропу войны с ним вышли мы — маги Нового Орлеана. Не знаю, рассказывала ли тебе Сальма о том, что случилось с семьями шабаша.

Анхелика вопросительно посмотрела на Ирму, девушка молча кивнула. Её терзали противоречивые чувства: страшно было слушать о жестоких убийствах, жутко интересно узнавать новое о мире магии и, она не хотела признаваться даже себе, но внутри неё разгорался былой азарт. Ей хотелось разобраться в этом деле, и теперь, когда вместо многочисленных вопросов к ней в руки летели ответы, она была счастлива. Странно ощущать это чувство, слушая о гибели невинных людей, но Ирма, как и любой человек, — не указ для самой себя. Что сердце решило, то будьте любезны чувствовать. Не отвертишься.

— Хорошо. Значит, не придётся пересказывать этот ужас. Однажды, когда всё, что мы могли, — это молча считать его жертвы, к нам пришла женщина. Вернее, не к нам, а к Маргарет. Это была жена Карима. Уже тогда она выглядела, как бледная тень человека. Не знаю, что он с ней делал: то ли заставлял целыми днями молча сидеть дома, пока не понадобится, то ли что похуже. Её спасла мать. Она жила где-то в Скандинавии и разговаривала с дочерью только по телефону. Когда же она приехала с неожиданным визитом и нашла дочь в таком состоянии… Она попыталась её увести, а Карим по привычке начал воздействовать и на неё. Но не на ту нарвался.

Её мать была очень могущественной ведьмой, навязавшей такой бой, что от его особняка камня на камне не оставила, но расплатилась за это своей жизнью. Ты не представляешь, на что способна мать, защищающая своего ребёнка. Нет ведьмы страшнее.

Странное утверждение для женщины, отправившей своего сына за решётку, но Ирма не стала его комментировать. Анхелика посмотрела в окно, потом на свои руки. Девушке показалось, что она видела в её глазах слёзы. Однако, когда Мисс Навил подняла взгляд, их уже не было.

— Не знаю, как ей удалось найти шабаш, но пришла она с одним желанием: убить Карима. Никто не был против, но как к нему подобраться, мы понятия не имели. Любая попытка применить против него магию могла обернуться против нас. Мы знали, что он сделал с семьями, и, поверь, я до сих пор не видела ничего страшнее.