Ирма прислушалась к животу и, убедившись, что при воспоминании о произошедшем еда не стремится выбраться наружу, приступила к рассказу. Самые мерзкие детали она предпочла не упоминать.

— Вот как-то так. Через три часа мне надо будет сказать Оливии Паркер, что её мужа арестовали, и постараться объяснить за что, причём таким образом, чтобы она и поверила, и руки на себя не наложила.

— Да. Ситуация, — Вив убрала со стола коробку и достала салфетку, чтобы протереть полированную поверхность. — Хочешь, я поеду с тобой?

— Очень хочу, — честно сказала Ирма, — но боюсь, Оливии станет ещё хуже от присутствия незнакомых людей.

Травница тряхнула головой, отчего рыжие локоны небрежно рассыпались по плечам.

— Хорошо. Но я буду ждать тебя здесь, и это не обсуждается.

Ирма кивнула, думая, куда спрятаться от собственных мыслей.

— Ты кровати никогда не собирала?

Вив удивленно вскинула брови, но было уже поздно отнекиваться. Следующие полтора часа девушки посвятили героическому подвигу, окончившемуся усталым падением на матрас. Ирма с мольбой посмотрела на часы, но милосердия в них не было.

— Мне следовало выехать ещё пять минут назад, — повернув голову к подруге, Ирма спросила: — Что мне делать, Вив?

— Быть честной. Всё, что остаётся. Расскажи всё как есть, исключив тот кусок, где ты разговаривала с камнем. Ей в любом случае будет очень хреново, не тот случай, когда помогут недомолвки. Но для начала сходи в душ.

Ирма кивнула и наконец встала. Сборы заняли всего пятнадцать минут. Замерев в дверях, она в последний раз оглянулась. Вив как раз подбрасывала новую порцию дров в камин.

— К твоему возвращению обещаю разжиться вином и чем-нибудь вкусным и неприлично калорийным.

— Ну, я поехала?

— Странный вопрос. Надеешься, что я остановлю?

— Молюсь, чтоб на меня крыша свалилась.

Через сорок минут её встречала взволнованная Миссис Паркер:

— Добрый вечер, Ирма. Энди возвращается через час, боюсь, у нас осталось очень мало времени.

— Простите, что я без звонка. Нам надо срочно поговорить.

За десять минут до этого Ирме пришло сообщение о том, что всё прошло по плану и Энди уже в руках полиции. Оливия слегка суетливо подала чай, а Ирма не стала её останавливать, устраиваясь в гостиной. Скоро привычная счастливая жизнь закончится, и гонец плохих вестей как мог тянул время то ли из милосердия, то ли из собственной трусости.

Опустившись напротив, Оливия посмотрела на часы и, одёрнув себя, улыбнулась. Обычно сдержанная, сегодня она, словно предчувствуя что-то, нервничала.

— В крайнем случае скажу, что вы моя подруга. Энди, конечно, устал, но не в его привычках выгонять гостей из дома.

Ухоженные руки женщины теребили крышку банки с сахаром, Ирма осторожно перехватила их, слегка сжимая. Оливия подняла на неё взгляд, и девушка поняла, что она уже знает: сейчас её жизнь изменится навсегда.

— У него есть любовница, да?

Ирма тяжело вздохнула и начала свой рассказ. Слова лились из неё охотно, но сухо, словно она была на исповеди. Ни одной лишней детали: чётко, без лжи и утаиваний. Аккуратно обойдя тему разговора с камнями, Ирма сказала, что просто обыскивала гардеробную в поисках зацепок. На протяжении всего монолога Оливия не отнимала своих рук из ладоней девушки, её пальцы подрагивали, но лицо оставалось безучастным.

— … сейчас ваш муж в участке. И боюсь, он уже не выйдет оттуда.

Оливия впервые отреагировала, слегка истерично улыбнувшись:

­— Бояться надо того, что он оттуда выйдет. Иному следует радоваться.

Она поднялась, разрывая контакт. Прямая спина, уверенные, но элегантные шаги, ни разу не выйдя из этого образа, Оливия покинула комнату, не говоря ни слова, а Ирма наконец смогла выдохнуть. Несколько раз сжав кулаки, сбросила подступивший нервный тремор. Стук каблуков раздался на лестнице, девушка понятия не имела, что ей сейчас делать — ждать или уходить. Окрикнуть Миссис Паркер и задать ей этот вопрос, она не решилась. К счастью, отсутствовала хозяйка дома всего несколько минут, так что Ирма не успела извести себя сомнениями. Она вернулась не с пустыми руками, а с конвертом.

— Остаток гонорара.

Ирма подняла широко распахнутые глаза, этого она ожидала меньше всего. Неосознанно выставив руку в протестующем жесте, девушка приготовилась отказаться, но сталь в голосе Оливии не дала ей этого сделать:

— Не глупите. Вы сделали свою работу, а значит, я должна её оплатить. Не заставляйте меня уговаривать, боюсь, сейчас мне немного не до этого.

Ирма послушно приняла конверт и поднялась. Оливия попрощалась лёгким наклоном головы, но что-то внутри грызло девушку, не давая уйти.

— Вам есть кому позвонить? Если хотите, я могу остаться.

— Спасибо, Ирма, я это ценю. Но сейчас мне лучше побыть одной.

— Если вам понадобится помощь, любая, — позвоните.

Ощущение неправильности происходящего не покидало Ирму до самого дома. Тормозя у собственного забора, она благодарила всех богов по очереди, что Вивьен ждёт её в гостиной. Она не такая железная, как Оливия, её душило чувство несправедливости происходящего.

— Как всё прошло?

Вив стояла в дверном проходе, делая шаг в сторону и впуская Ирму в дом.

— Меня не убили, не затопили слезами, не обвинили во лжи и даже заплатили.

Только сейчас Ирма увидела сидящего в одном из туристических стульев Тария.

— Привет. А ты что тут делаешь?

Он отсалютовал ей бокалом с вином.

— Меня нагло использовали в качестве курьера.

— Не могла же я оставить горящий камин без присмотра?

— Знаешь, в магазинах есть такие специальные люди, которым за это ещё и платят.

— Так тебе надо заплатить? Что ж ты сразу не сказал?

Под шутливую перепалку ребят Ирма присела на спальный мешок, скрестив ноги. Она думала, что лицо Миссис Паркер ещё долго не выйдет у неё из головы. Но вино, клубника в шоколаде и потрескивающий живой огонь творят чудеса. Вечер прошёл на удивление тепло: сумасбродства Тария и ехидные замечания Вив в его адрес — то, что ей сейчас было нужно. Прикрыв глаза, Ирма сквозь улыбку сказала:

— Знаете, вы двое лечите мою душу.

— С ума сойти, какие мы оказывается полезные, — раздался голос брата на пороге сна.

На следующий день Ирма сидела в кабинете и гипнотизировала конверт, лежащий на её столе.

«Давай. Это просто. Взять деньги, поехать в магазин и купить те кресла. Я им, между прочим, обещала. Стоят там сиротинушки, ждут, пока я тут на конверт насмотрюсь».

Она битый час пыталась уговорить себя потратить гонорар, но все попытки оборачивались провалом. Ей казалось неправильным начинать своё дело с денег, ценой которых стало чьё-то страдание. Нет, её логика была безупречна: она их заработала, она может их потратить. Но раз за разом неспокойное сердце побеждало.

— Да чтоб тебя! — прошипела девушка и сбросила злосчастный конверт в верхний ящик стола.

Побарабанив пальцами по столешнице и раз десять измерив кабинет по периметру, она так и не придумала, куда ей себя деть. Конечно, острота чувств была не такой яркой, как на кануне, но всё же места Ирма себе найти не могла, как ни старалась.

«Дело. Мне нужно новое дело. Какое-нибудь попроще. Любовницу бы найти или там кошку».

Открыв ноутбук, Ирма решилась проверить новости. Её с вечера интересовало, напишут о её роли в этом деле или забудут упомянуть эту незначительную деталь. Первая же ссылка открыла её взору свадебную фотографию Оливии и Энди. Ирма разрывалась между сочувствием и отвращением, видимо, журналисты на это и надеялись, но вот содержание статьи…

Короткий рассказ о пропавших девушках без имён и дат. Подробное описание того, что он делал, и обстоятельное размышление автора о том, могла ли жена не знать о том, что творит её муж. Журналист попался грамотный и ни одного прямого обвинения, конечно, не предъявил, но после прочтения складывалось чёткое понимание: нет, не могла.

Ни слова сочувствия жертвам, ни намёка на совесть писавшего.