— Хорошо.

Попрощавшись и отключив телефон, Ирма старательно успокаивала себя тем, что в свой тайник в присутствии жены Монстр Паркер не полезет, а значит, Оливия в безопасности и всё же душу девушки скребли не кошки, а целый львиный прайд. Она вышла из машины и, почти не срываясь на бег, прогулялась до раскидистого дуба, скрывшись за его стволом так, чтобы видеть террасу дома Оливии. Мышцы налились свинцом от напряжения, в любой момент готовые сорваться на женский крик о помощи.

Минуты текли бесконечно, от нервов девушка начала приплясывать на месте, всматриваясь в окна дома. Спустя тридцать минут дверь открылась, и на пороге появился Монстр Паркер. Как показалось Ирме, он подозрительно осматривался по сторонам, сердце девушки ушло в пятки, но почему-то отчетливо стучало в ушах.

«Убил. Он её убил, а теперь сбегает».

Но девушка не успела извести себя подобными мыслями, следом на крыльцо вышла живая, с виду невредимая Оливия и помахала мужу рукой на прощание. Для надёжности Ирма простояла за деревом ещё около получаса, к счастью, Энди и не думал возвращаться.

— С одной проблемой разобрались. Теперь решаем вторую.

Вновь оказавшись в машине в непосредственной близости от сумки, хранящей в себе нечто настолько ужасное, что вспоминать не хотелось, Ирма поёжилась.

«И что с ней, чёрт возьми, делать? Не могу же я явиться в полицию с фразой: „смотрите, что я нашла“. Думай, Ирма, думай».

Время близилось к полудню, когда ведьма призналась себе, что у неё только один вариант. Самостоятельность — самостоятельностью, но её эго не стоит того, чтобы позволить этому монстру свободно бродить среди людей.

— Алло, пап. Это я, — голос девушки дрогнул. Мало того, что они расстались со скандалом, так теперь она звонила не извиниться, а просить о помощи в деле, о котором её отец и слышать не хотел. Но притворно извиняться, лицемеря в каждом слове? Нет. Ирма была не так воспитана. — Пап, мне нужна помощь.

Магнус Стейн был человеком властным, но не лишённым великодушия, а уж когда речь шла о его дочери, способен был пару Эверестов голыми руками сломать. Однако, характер он имел, не позавидуешь. Причем не завидовать предписывалось самому Магнусу, а не окружающим.

— Что-то случилось?

— Со мной нет. Но тут такое дело, — Ирма замолчала, думая, как лучше донести до отца серьёзность ситуации. — Пап, ты когда-нибудь чувствовал, как боятся камни?

— Где ты такие нашла?

— Проверяла мужа клиентки. В общем, мне надо поговорить с кем-то из полиции, но так, чтобы меня не приняли за сумасшедшую и смогли помочь.

— Насколько всё серьёзно?

— Очень.

— Тебе нужен кто-то по кражам, махинациям или?.. — он не договорил, повесив вопросительную паузу.

— Или. Мне нужен отдел убийств.

Отец ненадолго замолчал, видимо, обдумывая просьбу.

— Надо сделать пару звонков, но мне необходимо знать хотя бы в общих чертах, о чём пойдёт речь.

— Спроси, не было ли в городе серии похищений или убийств молодых блондинок.

— Серии?

— Угу.

— Во что ты умудрилась впутаться?

— Не знаю, пап.

Ирма положила трубку. Кажется, всё прошло лучше, чем она могла надеяться. Взгляд на заднее сиденье вновь заставил поморщиться, как от зубной боли.

— Чёртова сумка. Я-то надеялась на любовницу.

Магнус Стейн перезвонил почти сразу, Ирма даже не успела выехать из коттеджного посёлка.

— Через сколько ты сможешь к нам приехать?

— Минут через двадцать.

— Хорошо. Мой знакомый уже в пути. Очень его заинтересовал твой вопрос.

Ирма хмуро добавила, повесив трубку.

— А как его моя находка заинтересует, ты даже не представляешь.

Вопреки надеждам, Лотта Стейн не почтила дочь присутствием. В холле её ждал только отец. Сухо кивнув, пригласил в гостиную. Он заинтересованно посмотрел на большую чёрную сумку в руках дочери, но спрашивать — было ниже его достоинства. Он всё ещё был вынужден делать вид, что обижен, раз уж имел неосторожность это показать. Бросив ношу сбоку от кресла, Ирма повернулась к отцу и крепко обняла:

— Я скучала, пап. Знаю, вы против того, чем я занимаюсь, но для меня это важно.

Магнус лишь на мгновение приобнял дочь, отступая.

— Ты не считаешься с тем, что важно семье. Не вижу причин считаться с твоим так называемым «важно».

— А как же моё счастье?

Магнус не успел ответить, его спас звонок в дверь.

— Это Клаус. Мы больше никого не ждём.

Он пошёл открывать, а Ирме ничего не осталось, кроме как опуститься в кресло и, сложив руки на коленях, терпеливо ждать. Из холла доносились обрывки ничего не значащей светской беседы, об ужасной погоде и прочей ерунде. Ладони девушки вспотели, а очки раздражающе давили на переносицу.

Когда высокий пожилой мужчина зашёл в комнату, Ирма с ужасом осознала, что вместо того, чтобы раздражаться, стоило бы отрепетировать речь. Обругав себя последними словами, она встала, протягивая руку.

— Ирма, это мой друг Клаус Мак-Гомери, по совместительству заместитель прокурора. Клаус, моя дочь Ирма.

Мужчина был собран и предельно серьёзен, оставив светскость на входе.

— Приятно познакомиться, Ирма. Магнус сказал, что ты знаешь что-то о пропавших девушках?

— Значит, всё-таки пропавших, — Ирма вернулась в позу приличной ученицы, но очки с носа сняла — нельзя же так раздражать, в самом деле. — И сколько их?

— Восемь.

Ирма покачала головой и чуть не расплакалась, подумав: «Больше, их гораздо больше».

— Вчера ко мне обратилась женщина.

— Почему к вам, а не в полицию?

В руках у Клауса уже появился блокнот и остро заточенный карандаш.

— Она не по поводу пропажи. Она хотела узнать, что происходит с её мужем.

— Любовница?

— Да. Я тоже так подумала. Поэтому сегодня поехала к ним домой, — Ирма замялась. Если Оливия поверила в её версию с осмотром вещей для лучшего понимания, то вряд ли опытный полицейский так же легко поведётся, поэтому она абстрактно протянула, — для уточнения деталей.

Он кивал, что-то записывая. Магнус стоял у окна, вглядываясь вдаль, но не пропуская ни одного слова.

— И почему вы думаете, что ваше дело как-то связано с пропажей девушек?

Ирма расстегнула сумку и с отвращением поняла, что там ещё лежит коврик с остатками её завтрака. Брезгливо откинув его, она достала на свет шкатулку и положила на стол перед Клаусом.

— Я нашла эту сумку в его гардеробе, она была спрятана в скрытой нише под полкой с обувью.

Клаус отложил карандаш и с интересом взял находку в руки. Когда он открыл её, в его глазах загорелся так знакомый Ирме азарт. Он поднял на неё взгляд и, прищурившись, спросил:

— Почему вы думаете, что это принадлежит пропавшим девушкам?

— Я не знаю. Потому я попросила о помощи отца, а не пошла в полицию. Я могу ошибаться, но мне кажется, это странным: хранить пряди обрезанных волос в тайнике.

— Что ещё есть в сумке?

— Я не смотрела.

Ирма молча подвинула ему сумку. Мужчина надел перчатки, прежде чем взять сумку и положить её на стол. Осторожно достав какой-то странный свёрток, Клаус расстегнул застёжку и размотал тканевую ленту, занявшую всю поверхность журнального столика. В многочисленных петлях лежали ножи разной формы и размеров.

— Великие предки, — раздался сдавленный голос из дверного проёма. Оказывается, всё это время Лотта Стейн незаметно наблюдала за происходящим, но любопытство заставило её раскрыть себя.

Клаус покачал головой:

— Если это и правда принадлежит похитителю — все девушки уже мертвы.

Магнус посмотрел на дочь и понял по её затравленному взгляду, что так и есть. Помощник прокурора убрал ножи обратно в сумку, туда же отправилась и шкатулка. Он поднялся и обратился к Ирме:

— Меня терзают очень противоречивые чувства. С одной стороны, улики добыты незаконно и, если — я подчеркиваю — если волосы принадлежат пропавшим девушкам, мы не сможем выдвинуть официальное обвинение. С другой стороны, мы пять лет не можем напасть на его след, и если бы вы этого не сделали, у нас бы не было ни единой зацепки. У меня остался только один вопрос: как зовут владельца сумки?