- Я те спасу, я те так спасу! – он пригрозил впечатлительной девчонке кулаком. – Брысь отсюда, вертихвостка! И чтобы никому ни слова!

Пискнув, служанка убежала, а дворецкий, прислонившись спиной к двери, остался охранять уединение господ. «Ну, граф, ну дает!» – подумал он, посмеиваясь и подкручивая пышные седые усы.

Тишина императорской библиотеки всегда действовала на графа Грейсленда успокаивающе. Завораживающий аромат старых книг. Запах кожаных переплетов с легкой примесью меди, медленный танец пылинок в рассеянном солнечном свете из узких стрельчатых окон. Ласковое мерцание магических светильников. Тихое шарканье стареньких тапок без задников, принадлежащих главному архивариусу и бессменному хранителю библиотеки.

Фредерику казалось, что хранитель не был человеком в прямом смысле слова, он представлял его кем-то вроде духа, обретшего телесную оболочку. Мастер Фок был здесь всегда, граф не удивился бы, что именно он принес в эту комнату первую книгу, положив начало библиотеке.

Как и книги, тишина этого места была чем-то священным и тщательно охраняемым сокровищем. Грейсленд не хотел бы выяснять, чем грозит попрание этой святыни, а потому, стараясь дышать как можно тише, почти крадучись прошел в помещение.

Заложив руки за спину, он остановился перед стеклянным кубом высотой в два человеческих роста. Там, за закаленным магическим стеклом, плавал в воздухе длинный лист пергамента, источающий легкое золотистое свечение. Магический контракт – договор между короной и ковеном, а теперь еще и главная головная боль главного императорского дознавателя.

Тяжело вздохнув, Фредерик посмотрел на свое отражение в стекле. Он с детства терпеть не мог свою внешность, так некстати доставшуюся от красавицы-матери. Чтобы хоть как-то сгладить свои мягкие черты лица, граф, к ужасу своего цирюльника, каждый раз тоскливо вздыхавшего: «Такая волна, такой волос», стригся короче, чем это было принято при дворе. Правда, такая стрижка не делала его ни жестче, ни мужественнее, но он принципиально продолжал бороться с этим наследственным пороком. Грейсленд предпочитал плотно сжимать губы, чтобы хоть как-то скрыть их нежную форму и легкую припухлость. Старался больше хмуриться, чтобы его карие глаза не вызывали ассоциаций с томным лошадиным взглядом. В детстве он старательно сутулился, до тех пор пока отец, узнав о причинах, не перетянул его по спине ремнем и не отправил в военную академию, где быстро приучили к правильной осанке. Чтобы добавить облику мрачности и соответствовать своей должности, главный дознаватель предпочитал носить темную одежду, в итоге став чуть ли не единственным черным пятном в пестром калейдоскопе придворных нарядов.

В общем, как ни старался Фредерик Грейсленд избавиться от клейма «красавчик», налепленного ему еще в колыбели, все равно оставался предметом как тайных, так и явных воздыханий со стороны дам и девиц при дворе.

- Фредерик, мальчик мой, – внезапно проскрипел за спиной старческий голос, заставив графа вздрогнуть. – Неужели ты решил-таки оставить службу и устроиться мне в помощники?

Будучи подростком Фредерик часто прятался в дворцовой библиотеке и даже мечтал стать архивариусом, правда, мечта эта так и не исполнилась, а вот способность мастера Фока подкрадываться с годами никуда не делась.

Главный дознаватель никогда не переставал удивляться способности архивариуса то ходить совершенно бесшумно, то старчески шаркать тапками так, что звук этот был слышен из другого конца библиотеки.

- К сожалению, нет, – обернулся он к библиотекарю с искренней улыбкой, – то были детские мечты, которые я перерос с годами. К тому же, сомневаюсь, что вам нужен помощник, мастер Фок, время, кажется, совершенно не властно над вами.

Старик расплылся в довольной улыбке и тепло обнял своего гостя, от этого простого жеста граф ощутил сентиментальную, щемящую сердце, нежность с примесью ностальгии.

- Давно ты не навещал старика, мальчик мой, – проворчал библиотекарь, подслеповато щуря серые глаза за очками с толстыми линзами.

Фредерик, словно нашкодивший мальчишка, опустил взор, стараясь не встречаться с собеседником взглядом. Он действительно очень давно не навещал старика, увлекшись делами и службой, а ведь именно мастер Фок привил ему любовь к чтению и прятал в недрах библиотеки то от наставников, нанятых отцом, то от самого отца, то от очередной барышни, навязанной ему в невесты.

- Простите, мастер Фок, мне нет оправдания, – наконец проговорил он, виновато улыбнувшись, старик лишь махнул рукой, с нежностью посмотрев на вчерашнего сорванца.

- Ты не растерял способность признавать и исправлять ошибки, а это самое главное, – архивариус поднял вверх узловатый палец, подчеркивая значимость своих слов. – Вижу, тебя заинтересовал магический контракт? Да, да, да... Понимаю. Вот и девочка им интересовалась, – больше для себя произнес Фок.

- Какая девочка? – навострил уши Фредерик.

- Так ведьма наша, – с удивлением, словно сообщая общеизвестный факт, ответил старик. – Такая хорошая девочка! Исключительно хорошая! Прям умница. Никогда старика не забывала. И контракт прочла от сих и до сих, – мастер Фок ткнул пальцем вверх, где начинался текст, а затем вниз, где стояла витиеватая подпись первого императора и сухой, жесткий росчерк Матильды Вестрен.

Главный дознаватель нахмурился и потер подбородок, не сводя взгляд с запертого под стеклом пергамента.

- И часто она сюда приходила?

- Да каждый день. То книжку возьмет, то просто в гости. В последнее время вот контрактом заинтересовалась. Говорю же, хорошая девочка, присмотрись, мальчик мой, она составит тебе отличную партию, – хитро прищурившись, старик ткнул графа острым локтем в бок, заставив того поморщиться. Несмотря на возраст, библиотекарь сохранил немало сил.

- Подождите, мастер Фок, с моим сватовством, – отмахнулся мужчина. – Лучше расскажите про магический контракт и императорскую ведьму, которая его изучала.

Старик шаркнул тапками, переступая с ноги на ногу, снял с носа очки и протер их краешком серой хламиды, больше напоминавшей смесь из пододеяльника и старого мешка из-под муки. Фредерик с детства знал, что означает этот жест, и сосредоточил все свое внимание на собеседнике.

- А что рассказывать? Когда Тильдочка, душа моя, придумала подписать этот контракт, вся страна ликовала, значит, не будет войны между короной и ведьмами. Мы ж тогда только от бесконечных переворотов еще не отошли. Императоры и графья все переворачивали и переворачивали, а простой народ он стабильность любит и покой.

- Что переворачивали? – не понял граф.

- Власть, – словно непутевому ребенку пояснил библиотекарь. – Вертели ей, что распутна девка задом. То одни на ней, то другие. То туда, то сюда. – Старик несколько раз взмахнул рукой, иллюстрируя движения власти, описанные как «туда-сюда».

У Фредерика закралось подозрение, что его собеседник сейчас не только передел трона имеет в виду, но и какую-то очень личную историю, но уточнять не стал.

- Так вот, – отвлекся от своих рассуждений библиотекарь, – Тильдочка, она женщина волевая была и порядок любила во всем, без этих вот всяких. Вот она и решила, что хватит в империи разлада, и придумала подписать контракт. Сколько ж она над ним корпела, ночей сколько не спала, – старик сокрушенно покачал головой, водружая очки обратно на нос.

- Мастер Фок, в общих чертах я знаю, что предусматривает контракт, но не понимаю, как понять, что стороны его исполняют?

Архивариус запрокинул голову, читая первые строчки контракта, граф последовал его примеру. «Да будет ведьма служить трону императорскому и народу империи. И не применит магию она во зло, корысть или для нужд личных, а лишь для добра, созидания и защиты, – прочитал Грейсленд светящиеся золотом строки. – Да не покусится корона на земли ведьминские и не вмешается в дела, на тех землях творящиеся, если таковые не несут угрозы трону или народу».