- Мой мальчик, – улыбнулся архивариус, – если кто-то нарушит контракт, то буквы вспыхнут алым. – Голос собеседника утратил старческое дребезжание, и граф торопливо огляделся вокруг, чтобы убедиться в отсутствии посторонних в библиотеке.

- То есть, если ведьма использует магию во вред, то это отразится на контракте?

- Не совсем, – отозвался собеседник, и Фредерик вновь удивился необычному звучанию его голоса. Бросив косой взгляд на стоящего рядом мужчину, он с трудом удержался от желания потереть глаза, в тусклом свете, источаемом контрактом, тот словно выпрямился и слегка помолодел. – Если она использует сильную магию, буквы загорятся красным. Видишь слова: «Не применит колдовство без дозволения короны»? Вон там, в третьем пункте? – Дознаватель кивнул. – Если она использует магию достаточной силы, чтобы это затронуло нить контракта, то эти слова загорятся алым, а если она использует магию во зло... Боюсь, тогда загорится сама ведьма.

Фредерик поёжился, о таких особенностях действия контракта ни на одном из уроков истории ему не рассказывали.

- А император? – поинтересовался он, прищурившись, чтобы лучше разглядеть текст на пергаменте.

- А что император? – Пожал плечами мастер Фок. – Если применит свою власть во зло, как и ведьма, рискует лишиться головы. Если нарушение не такое тяжкое, то может пострадать, например, здоровье или власть. Ты же помнишь сказку о Каменном Принце?

Фредерик кивнул, эту сказку мастер Фок читал им с Виктором в детстве, когда они ещё были просто кузенами, прятавшимися в библиотеке от скучных уроков. В этой сказке, насколько он помнил, шла речь о принце, проклятом ведьмой за какой-то проступок, чтобы искупить свою вину и сохранить жизнь, пока окаменение не дошло до сердца, принц отправился в странствие, где делал добрые дела. «И от каждого дела доброго жизнь возвращалась в тело его», – вспомнил он концовку.

- Вы хотите сказать, что это реальная история? – Ошарашенно спросил он и, получив в ответ утвердительный кивок, на некоторое время замолчал, переваривая информацию. – Но этого нет ни в одной хронике!

- В официальной, может, и нет, – равнодушно ответил старик, – но история эта имела место быть на самом деле. Алексис I, наследник императора, подписавшего контракт, – он многозначительно воздел палец к потолку. – Олух и невежда, не поверил, что контракт действует, и чуть в статую не превратился. Хорошо, что его от власти быстро отстранили, а то натворил бы делов, до сих пор не разгреблись бы.

- Но почему этого нет в хрониках? – Продолжал недоумевать Грейсленд.

- Так кому охота признать, что твой предок – идиот, решивший потягаться с магией? – Развёл руками хранитель.

- В голове не укладывается, – Пробормотал Фредерик, проведя ладонью по лицу. – А Виктор знает? Знает, чем чревато нарушение контракта? – Где-то в груди заворочалась тревога.

- Знает, знает, – Попытался успокоить его старик, похлопав по плечу сухой старческой ладонью. – Это входило в его обучение, как наследника престола. И о прецедентах, связанных с нарушением контракта, тоже знает. Только всё равно на рожон лезет, все границы дозволенного пробует. Да ещё девочка эта... – Проворчал библиотекарь, но ничего пояснять больше не стал, лишь сложил руки на животе, спрятав кисти в просторных рукавах хламиды.

Граф с некоторой опаской покосился на такой безобидный с виду кусок пергамента, ощущая, как нехорошо царапнуло сознание слово «прецеденты». Значит, Каменный Принц был не единственным, кто покусился на незыблемые условия контракта, и от этого было как-то особенно тревожно.

- То есть для императора нарушение контракта может караться по-разному, а для ведьмы только смерть?

Хранитель покачал головой, прищурился и прочитал вслух написанное на пергаменте:

- Рассчитается силой своей за совершенное ведьма, мера платы возьмется от тяжести проступка ее. – Мастер Фок отвел взгляд от текста и пояснил. – Если у императора кроме здоровья, власти и жизни взять нечего, то для ведьмы силы или жизнь.

- Подождите, контракт распространяется только на императорскую ведьму? Остальные ведьмы в ковене могут действовать без этих ограничений?

Старый библиотекарь спустил свои очки на кончик носа и снисходительно посмотрел на Фредерика поверх стекол, а затем мягко улыбнулся.

- Магии все равно, императорская ведьма или простая, сидит человек на троне или стоит следующим на очереди к нему. Важна только кровь. Так что контракт действует на всех ведьм, только нарушение останется в ковене и вот тут, – он постучал пальцем по стеклянному кубу, – не отразится.

Граф поежился, чувствуя, как по затылку пробежали мурашки. Не то чтобы он замышлял измену, но мысль о том, что есть нечто, что может расценить твои действия как нарушение контракта и покарать за это, была неуютной и несколько тревожной.

- А кто следит за соблюдением контракта?

- Магия. – Веско, словно уронив тяжелый камень, ответил хранитель. – Ну и я, по мере своих сил, – добавил он так тихо, что граф подумал, что ему послышалось.

Повернувшись к своему собеседнику, Фредерик, ожидавший увидеть помолодевшего библиотекаря, что соответствовало бы голосу, который он слышал, однако старик ничуть не изменился. Все та же, чуть сгорбленная от корпения за книгами и груза прожитых лет, спина. Та же лысина, трогательно блестящая в отсветах магического контракта. Те же подслеповатые глаза тускло-серого, словно присыпанного пылью или пеплом, цвета, скрытые толстыми стеклами очков. То же изрытое глубокими морщинами лицо, напоминавшее кору старого дерева. Все было то же, что и в те года, когда сам Фредерик был мальчишкой, все было тем же самым, но что-то, казалось, изменилось в то время, что они стояли вдвоем в свете магического контракта.

Мастер Фок по-стариковски вздохнул, чуть пошамкав узкими бледными губами, и вновь снял очки, привычным жестом вытирая их о свою древнюю хламиду. Странное наваждение, охватившее дознавателя, рассеялось, оставив легкий шлейф смятения в душе.

- Ты бы не искал девочку, – тихо посоветовал архивариус, не прерывая своего занятия, – сама найдется, как срок придет.

- Я бы и рад, мастер, но служба у меня такая, да и Виктор ждет от меня результатов, – тяжело вздохнул Грейсленд. Ему и самому не очень нравилось это навязчивое желание кузена вернуть беглянку, было в этом что-то глубоко личное, с одной стороны, и какой-то скрытый замысел, с другой. Эта смесь казалась дознавателю особо взрывоопасной и ничего хорошего не сулила.

- О-хо-хо, – вздохнул старик, водрузив на нос свои очки, и заложил руки за спину. – Знала бы Тильдочка, что все так обернется... – Он сокрушенно покачал головой, с нежностью погладив стекло, скрывающее контракт.

Поддавшись внезапному любопытству, Фредерик быстро спросил:

- А почему Вы все время называете ее Тильдочкой?

Старик отдернул руку, спрятав ее в рукав хламиды, выпрямился и, вперив в своего собеседника сердитый взгляд, холодным тоном ответил:

- То не твоего ума дело, мой мальчик. – После развернулся, словно потеряв интерес к собеседнику, и пошаркал тапками прочь, что-то ворча себе под нос. Слов Фредерик разобрать так и не смог, но отчего-то у него, как в детстве, загорелись уши, кажется, своим вопросом он вторгся на запретную территорию.

Постояв еще немного перед контрактом, выхватывая взглядом то одно слово, то другое, он внезапно осознал, что текст в нескольких местах имеет розоватый оттенок, будто магия не могла решить: считать это нарушением контракта или нет. « Так, значит, ты все-таки колдуешь и оставляешь следы», – удовлетворенно подумал он, обратив внимание, что розовым подсветились слова «благо» и «дозволение». Сам не зная почему, он решил, что ведьма помогла кому-то с помощью магии, не спросив дозволения у императора. Этот вывод казался ему логичным, но к разгадке побега, да и к определению места нахождения леди Оливии это его не приблизило.

- Мастер Фок, – крикнул он в пустоту стеллажей, уверенный, что старик его услышит, – а что еще читала ведьма, когда приходила к вам?