Шум пробуждающегося города, шорох ветвей, перебираемых ветром где-то в садах, томные вздохи моря наравне с запахами заполнили пространство спальни. Вслушиваясь в эту музыку, Ива неспеша заправила кровать, оделась и расчесала волосы. А после покинула спальню, тихонько, словно боясь спугнуть чудесную атмосферу утра, притворила за собой дверь.

- Ив, ты в курсе, что у нас плита не работает? – озадаченно произнес Шу в очередной раз щелкнув ручкой, огонь под чайником так и не загорелся.

- Правда? А вчера вроде все работало, – равнодушно ответила девушка, заходя на кухню, попутно заканчивая заплетать волосы в косу. – Может, магией аккуратно согреть воды, а позже пригласим кого-то починить плиту? – предложила она, беря с полки пару кружек.

Ласка с некоторым подозрением покосился в ее сторону, еще раз щелкнул ручкой плиты и гибкой молнией перескочил на столешницу, где хозяйка как раз нарезала хлеб и сыр, которые им доставили вместе с ящиками.

- В порядке исключения, можно и магией, – согласился он, – но только в порядке исключения. Нельзя слишком часто прибегать к колдовству, это нас выдаст.

Ива с серьезным видом кивнула, затем приложила ладонь к чайнику, беззвучно пошевелила губами, и вода весело забурлила, из носика вырвалось облачко пара. Вскоре по кухне разлился аромат свежего чая, ставший отправной точкой нового дня.

Повязав фартук поверх скромного зеленого платья с высоким воротом, застегнутым на все пуговицы, Ива осталась довольна, сочтя свой внешний вид вполне деловым, серьезным и респектабельным. Перекинув косу на спину, она вышла в лавку и внимательно огляделась, проверяя, все ли на своих местах. Поправила стулья, разгладила скатерть на столе, не до конца понимая, зачем в лавке травницы решила сделать уголок для чаепитий. Поставила в вазу букет из сухоцветов, решив обязательно заменить причудливое украшение на букет живых цветов. Отдернула в стороны тяжелые шторы, впуская солнечный свет в помещение, магические светильники под потолком медленно погасли в ожидании наступления темноты.

Девушка замерла, приложив руки к груди, прислушиваясь к непривычному трепетанию сердца. Внутренности от волнения скрутило в тугой узел, и туалетная комната на первом этаже уже не казалась такой плохой идеей.

- Как думаешь, нам удастся научить голову зазывать посетителей? – поинтересовался Шу, заскочив ей на плечо. – Было бы очень экзотично, на мой взгляд. Поставили бы ее у входа на табуретку, пусть орет на всю улицу, у огров глотки, как кавалерийский горн.

Эта незамысловатая шутка вернула Иве внутреннее равновесие и вызвала легкую улыбку.

- Боюсь, этот горн распугает не только потенциальных покупателей, но и просто жителей города. Давай обойдемся без таких крайних мер. Кстати, надо ее убрать куда-нибудь с глаз долой.

Девушка с лаской на плече подхватила банку с головой, которая в ответ возмущенно выпустила рой пузырьков, и поспешила в дальний угол, где ютился стеллаж с книгами, ныне полупустой. Оказавшись на полке, обитатель банки ухитрился отвернуться, кажется, демонстрируя таким образом свое презрение и негодование. Переглянувшись, новоиспеченная травница и ее питомец оставили своего невольного соседа в покое.

Город за окном уже давно проснулся и приступил к своим обыденным делам, люди спешили через базарную площадь, привычно бросая беглый взгляд на зеленую дверь. Торговцы, уже успевшие обсудить странное соседство с лавкой, которая все время закрыта, потеряли к ней интерес и практически забыли о ее существовании. Казалось, зеленая дверь и то, что скрывалось за ней, потеряло свою новизну.

Возможно, интрига действительно выдохлась бы, но неожиданно дверь отворилась, выпуская на улицу незнакомую жителям девушку, которая, приветливо улыбнувшись, повесила над дверью бронзовый колокольчик и табличку «Добро пожаловать! Мы открыты!».

Мелодичный звон колокольчика заставил оглянуться торговку зеленью, что не так давно распространяла тревожные слухи по городку. Привлек внимание пекаря, который, в порядке исключения, спорил с молочником, потому что мельник промочил ноги на рыбалке и слег с простудой. Заинтересованно бросил взгляд в сторону лавки начальник городской стражи, спешивший домой, чтобы успеть поздравить с днем рождения жену. Удивленно вскинула брови швея, чей магазинчик был через дорогу, услышав сквозь распахнутые окна новый для себя звук. Цветочница повесила на согнутый локоть плетенную корзинку, доверху заполненную свежими тюльпанами, сделала пару шагов в сторону лавки и, поравнявшись с торговкой зеленью, остановилась.

Простой бронзовый колокольчик одним своим звуком вновь пробудил любопытство горожан к зеленой двери и тому, что скрывается за ней. А хозяйка, что раньше не велела болтать, приветливо кивнула людям на площади, обернувшимся на звук, и вновь скрылась за дверью.

- Марта, дорогая, ты не в курсе, чем там торгуют? – спросила цветочница у зеленщицы.

- Откуда ж мне знать, Елена, – пожала плечами та, раскладывая на прилавке товар, – Они такую секретность развели, что я уже и к бургомистру ходила, вдруг там что-то не то творится. – Голос собеседницы снизился до шепота. – Так он меня не принял. Через секретаря велел не совать свой нос в чужие дела и не порочить чужое честное имя слухами. Так какое же это честное имя, если его никто не знает?

Зеленщица Марта всплеснула руками, точно сердитая курица, растерявшая всех цыплят. Елена, знавшая свою товарку не хуже других горожан, лишь фыркнула, мысленно признав правоту бургомистра. Расценив это по-своему, Марта насупилась, подбоченилась и приготовилась устроить скандал, подробности которого потом разнесет по всему городку.

- Что ему, бургомистру, до наших маленьких забот и тревог, – опередила ее цветочница, сочувственно погладив женщину по плечу, – У него ни для кого времени нет, разве что для жены некоего барона, которая приезжает сюда каждый сезон.

Глаза Марты загорелись в предвкушении новой сплетни, которую можно дополнить пикантными подробностями.

- Ты в лавку-то пойдешь? – резко сменила тему цветочница, внутренне насладившись видом разочарованно вытянувшегося лица своей собеседницы.

- Нет, зачем мне, – буркнула Марта и с преувеличенным интересом принялась раскладывать зелень. – Тебе надо, сама и иди.

- Ну и пойду! – откликнулась Елена и неторопливо направилась в сторону двери.

Ветер шаловливо играл с подолом юбки, нежно перебирал лепестки тюльпанов в корзине. Елена остановилась на пороге лавки и, вдруг ощутив нерешительность, замешкалась. Протянула руку к дверной ручке, одернула её, зачем-то вытерла ладонь о платье, облизала внезапно высохшие губы. «Ой, да ладно! Это же всего лишь лавка, а не логово людоеда», - внезапно расстроилась она на себя и, резко схватившись за ручку, повернула её, толкнула дверь. Бронзовый колокольчик приветственно звякнул, и дверь распахнулась, пропуская гостью внутрь.

Как и обещала, Елена забежала утром в лавку, радостно сообщив, что сестре стало лучше, да и вся семья крепко спала всю ночь напролет. Ива искренне порадовалась, пообещав обязательно забежать как-нибудь в гости. Сама же Елена забегала в лавку каждое утро, иногда чтобы занести свежие цветы или просто поболтать за чашечкой чая перед началом трудового дня.

Следом за цветочницей в лавку заглянул пекарь Кристоф, попросивший травы от простуды для своего друга, почти родственника, мельника Ирвина. Ива с удовольствием приготовила душистый сбор от кашля, добавив к нему очищенный имбирный корень. В благодарность Кристоф не только починил травнице плиту, но и по собственной инициативе принялся снабжать свежей выпечкой к завтраку.

Так, постепенно, соседи приняли Иву в свой тесный круг, и она перестала чувствовать себя чужой. Теперь, выходя на улицу, ей уже не хотелось шмыгнуть обратно в безопасный полумрак лавки, наоборот, Ива искренне получала удовольствие от приветствий, обмена любезностями и новостями. Даже Марта перестала казаться такой серьёзной угрозой, хоть и продолжала смотреть волком на молодую травницу.