Так они и жили втроём: граф молчал и держал наготове ружьё, кисонька копал, а графиня истерила. Разнообразия ради, Лилиэн попеременно жаловалась всему двору то на мужа, запершего «кисоньку», то на «кисоньку», методично уничтожавшего розовые кусты. Правда, знало об этом странном треугольнике очень ограниченное количество людей, и простые горожане, очевидно, в этот круг не входили.

- Я как раз в столице тогда жила, – откликнулась Ива, перетирая в ступке травы. – Весь город судачил об этой истории. Еще все тогда боялись, что ягуар сбежит и людей жрать начнет, как ту бедную болонку.

Елена лишь покачала головой, отставив в сторону позабытый чай, в который раз подивившись, какая интересная все-таки жизнь в столице, не то что в их городишке, где из событий летний сезон, да редкие торговые корабли из соседних государств.

Сыпанув горсть мелиссы в ступку, девушка решила, что с арсеналом травницы пора заканчивать и переходить к ведьминской части. Со стороны казалось, что Ива просто мурлычет себе под нос песенку, увлеченная работой, но по мере звучания напева, в комнате всё больше и больше разливался успокаивающий запах трав. Воздух становился густым и вязким, а свет чуть приглушеннее. Казалось, окружающее пространство затягивало лёгкой дымкой, скрадывающей эмоции и смягчающей грызущую изнутри тревогу. Елена зевнула и потёрла глаза, пытаясь прогнать внезапно нахлынувшую сонливость. Ива бросила беглый взгляд через плечо, мягко улыбнувшись, женщина за столом уронила голову на грудь, задремав. В ступку упали последние травы, а напев заклятия постепенно сходил на нет, оставляя за собой шлейф тишины и покоя. Ива отложила в сторону пестик, легко помахала кистью правой руки, разгоняя сонную дымку.

- Елена, – тихо, чтобы не напугать, позвала она, – проснись. – Женщина глубоко вздохнула и медленно открыла глаза, обвела сонным взглядом комнату и, осознав, что заснула за столом в лавке, встрепенулась. – Ничего, ничего, похоже, состояние сестры сильно тебя измучило, даже запаха трав хватило, чтобы сон сморил. Так бывает, не переживай.

«Кажется, проклятье начало липнуть к близким жертвы», – отметила про себя девушка, тихо порадовавшись тому, как вовремя её встретила Елена. Про такие случаи часто говорят, что на семью напал злой рок, вот так внезапно начинает выкашивать по неизвестной причине целые поколения одного рода. Кого-то цепляет сильно, и человек отходит в мир иной, кого-то чуть слабже, и он теряет рассудок, а самый «везучий» отделывается тотальным невезением, даже не осознавая, какой страшной участи ему удалось избежать.

Ива достала тряпичный мешочек, осторожно пересыпала содержимое ступки, завязала тесемки и вложила его в ладони Елене.

- Одну ложку сбора заливаешь кипятком, даёшь немного остыть, и можно пить. Настаивать ничего не нужно, пить лучше свежим и перед сном. Обычно вкус всем нравится, но если хочется, можно добавить ложку мёда. И, глядя на твоё состояние, попейте всей семьёй, вреда точно не будет. Если нужно, я ещё смешаю.

Елена с надеждой и благодарностью сжала мешочек с травами в ладонях и поднялась из-за стола, порывисто обняла Иву, суетливо зашарила по карманам платья.

- Сколько я тебе должна? – В голосе чувствовалась лёгкая тревожная нотка. Ива лишь отмахнулась и указала на букет.

- Забудь, ты со мной уже рассчиталась, не только цветами, но и просто добрым отношением. Так что мне в радость помочь твоей семье спокойно спать по ночам.

Ещё раз обняв травницу, Елена засобиралась домой, положила заветный мешочек в корзину из-под цветов, торопливо надела шляпку.

-Ничего, что я так убегаю? - спросила она.

- Я провожу, – улыбнулась Ива и отрицательно покачала головой. – Расскажи потом, как всё прошло, ладно?

- Завтра обязательно забегу к тебе, – пообещала она и, поцеловав на прощанье девушку в щеку, цветочница скрылась дверью лавки.

Бронзовый колокольчик мелодично звякнул на прощанье, поставив точку в событиях первого дня. Ива неспешно расставила травы по полкам, напевая под нос простенький мотивчик детской песенки. Почистила от остатков трав пестик со ступкой и убрала их на полку. Отнесла на кухню чайник с чашками.

За всеми этими незамысловатыми делами она совсем забыла о своих тревогах, о том риске, на который пошла ради помощи совершенно незнакомым людям. Почему-то именно сейчас она была полностью уверена, что поступила правильно, чтобы там не думал и не говорил Шу. А еще чувствовала, что именно это событие положило начало крепкой дружбе, что ещё больше согревало ведьмино сердце, привыкшее к поверхностному приятельству, да вежливым знакомствам. Маленькое добро, простые бытовые хлопоты, тёплый чай и искренняя улыбка сделали лавку чуть уютнее, а Иву спокойнее и счастливее.

Пока город мирно спал, в комнате над лавкой Ива вертелась с боку на бок, тщетно пытаясь заснуть. То подушка казалась слишком мягкой, и голова проваливалась в нее, как в пустоту. То она начинала отчаянно мерзнуть, заворачивалась в одеяло, которое через несколько мгновений становилось тяжелым, будто налитым свинцом, и начинало душить. Простыня была то жесткой, то колючей, то слишком теплой, то слишком холодной. Кровать слишком твердой, да еще скрипела при каждом движении. Комната слишком душной и тесной.

Несколько раз она проваливалась в хрупкую дрему, из которой ее вырывали вздохи старого дома или скрип собственной кровати. Где-то под утро приснился абсурдный кошмар, в котором за ней гонялся главный дознаватель с чайником на голове, надетым на манер шлема, и требовал вернуть голову огра в казну.

Промучившись всю ночь, девушка с первыми лучами солнца встала с кровати, потирая саднящие, словно забитые песком, глаза. Прошлепав босыми ногами мимо сладко спящего в корзине Шу, Ива вошла в крохотную ванную.

Комнатка была настолько маленькой, что едва вмещала в себя небольшую медную ванну с согревающим воду артефактом, который периодически барахлил, раковину с умывальником и зеркало. Учитывая тесноту, умываться приходилось сидя на бортике ванны, а халат и полотенце приходилось вешать на дверную ручку.

По странному стечению обстоятельств, а может просто из-за крохотного пространства, туалетная комната располагалась внизу, практически рядом с кухней. Шу тогда еще пошутил, что сапожник либо не умел готовить, либо кухарка была плохая, потому и туалет в двух шагах от стола.

Несмотря на все неудобства и стесненность, Ива чувствовала себя умиротворенной, практически счастливой, когда первый раз зашла в крохотную ванную, спальню со скрипучими половицами. В это мгновение она осознала, что теперь ее жизнь не подчинена строгому протоколу, что она вольна проводить время так, как заблагорассудится. Мысль была такой неожиданной, такой странной, что мгновенно вытеснила все прочие, зазвучав в голове набатом: «Я свободна! Я действительно свободна!».

Ива посмотрела в зеркало, вздохнула, бессонная ночь отпечаталась не только на лице в виде темных теней под глазами и припухших век, но и превратила рыжие кудри в неопрятное воронье гнездо. Покачав головой, открыла кран, потерла ладонью нагревающий артефакт, пробуждая его. Вода весело зажурчала, заполняя ванну. Ива опустила руку в воду, проверяя температуру, и, убедившись, что артефакт не приготовил никаких сюрпризов в виде кипятка или ледяной воды, принялась за утренние процедуры.

Вдоволь поплескавшись, накинула простенький халат и, вернувшись в спальню, не обнаружила ласку в комнате. «Что ж, похоже, кто-то решил озаботиться завтраком», – решила она, распахнув окно, выходящее в сторону моря, и с наслаждением вдохнула солоноватый воздух.

Легкий ветерок ворвался в комнату, заставив покрыться мурашками влажную после купания кожу, взметнул парусами легкие занавески. Стало зябко, но и это не заставило ее ни закрыть окно, ни отойти от него. Ива оперлась руками о подоконник, слегка подалась вперед, подставляя лицо ветру, и зажмурилась, наслаждаясь морским бризом, пьянящим ароматом моря с легкой примесью яблочного цвета, сирени и липы.