Выслушав, Ива задумалась, потерла подборок, прикидывая, чем можно помочь. Ни одна нечисть, знакомая ей по книгам, не внушала столь безотчетный панический страх за детей. Лешие иногда любили полакомиться человеческим ужасом, но тогда бы сестра Елены панически боялась находиться в лесу или даже просто подходить к нему. Здесь же страх настигал и в безопасности стен дома.

- Она случайно не рассказывала, например, про лошадей со необычной мастью? – поинтересовалась Ива, чувствуя, как в памяти просыпаются ведьминские знания, а с ними и какой-то совершенно незнакомый, чуждый азарт, призывавший бежать и ловить нечисть, вредившую этой семье.

- Нет, вроде, ничего такого она не упоминала. Она вообще мало говорит последние дни.

«Значит, не кошмар», - Ива задумчиво постучала указательным пальцем по подбородку. По всему выходило, что никакая нечисть здесь не причём, вот только что-то в словах Елены не давало покоя. Что-то явно было неправильно и оттого беспокоило. Она машинально налила себе остывший чай, сделала глоток и вдруг спросила:

- Ты сказала, она с детьми приехала? А муж?

- Ой, там такая некрасивая история, - Елена поморщилась, губы едва заметно сжались, в глазах мелькнуло негодование. - Он сошёлся с другой, там не женщина, змея. Может, похуже нашей Марты. Язык, что жало. И не красавица совсем, если уж на то пошло, но вот поди ж ты...

- Язык — жало и не красавица, – задумчиво пробормотала Ива, постукивая пальцами по столешнице. В голове начала складываться вполне очевидная картинка, в которой завистливая женщина решила прибрать к рукам чужое счастье, не погнушавшись самыми бесчестными, черными методами. – Знаешь, мне кажется, у твоей сестры это от нервов. Мужа отобрали, потому теперь и за детей боится. Тут только время поможет всё сгладить, а мы можем лишь помочь ей пережить этот трудный период.

Ива поднялась из-за стола, ободряюще потрепала собеседницу по плечу и направилась к полкам с банками, не переставая между делом рассказывать.

- Думаю, простой травяной сбор вполне поможет ей обрести немного спокойствия. Так, здесь у меня ромашка, мята, валерьяна, где-то еще сон-трава была для хороших сновидений.

Она сновала между полок, составляя на стойку всё новые и новые банки с травами, сама не замечая, как с головой ушла в этот процесс. На одной из полок мелькнула мордочка Шу, призывно махавшего лапой.

- Ты же понимаешь, что успокоительным сбором тут проблему не решить? – прошипел он, выглядывая из-за банки с сушенной лавандой. – Это проклятье, обычное «бытовое» проклятье. По итогу она либо сама утопится, либо детей с собой прихватит. Твои травы ей как мёртвому припарки!

Ива кивнула, не отрывая глаз от банок и не переставая их перебирать, делая вид, что ищет что-то. В тот момент, когда всё стало на свои места, она твердо решила, что не может пройти мимо, позволив невинному человеку угробить свою жизнь, а может и жизнь детей, как не может позволить горю поселиться в чужой семье. Вся ее ведьмина натура восстала против такого колдовства, против неоправданного зла, совершенного с помощью магии. Да, ей и самой доводилось проклинать, но никогда столь жестоким образом и уж тем более не ради личной выгоды. Хотелось бы еще на неверного муженька посмотреть, оценить на предмет приворота, но это уже дело завтрашнего дня. Сегодня же нужно спасти жизнь целой семьи. Семьи и так пострадавшей, которой еще долго придется жить на обломках порушенного быта и обречённой отстраивать себя заново. Ведьма была уверена, что они справятся, но если уж она может помочь, то не сделать этого стало бы преступлением.

- Ива, не смей в это вмешиваться! Посоветуй найти хорошую ведьму и всё на этом! – запаниковал Шу, мечась между банками с травами.

- Так, нашла! – провозгласила Ива радостным голосом, хотя слова эти были явно больше сказаны для приятеля, вцепившегося всеми лапами в стеклянную банку с толченной тишнинкой, которую использовали, чтобы сгладить тяжелые мысли и приглушить болезненные эмоции.

Держа одной рукой банку, второй она пыталась оторвать от нее ласку, мертвой хваткой прилипшего к стеклянному боку посудины.

- Прекрати балаган, – прошипела сквозь зубы девушка, пытаясь просунуть пальцы под брюшко приятеля, тот угрожающе щелкнул зубами и, выпустив банку, скользнул по рукаву на плечо. – Шу!

Ива передернула плечом, чувствуя, как зверек пробирается куда-то в сторону шеи. Но это не остановило взбунтовавшегося ласки, и он, цепляясь когтями за одежду, скользнул за ворот платья, щекоча и царапая спину ведьмы. Ива практически швырнула банку с тишнинкой на стойку, пытаясь извернуться и поймать бунтаря.

- Что с тобой? – раздался встревоженный голос Елены.

- Это тишнинка, всегда жутко чешусь от нее, стоит только банку в руки взять, – сдавленно пробормотала Ива, нащупав ласку где-то в районе плеча. Не дав себя схватить, Шу выскочил из рукава и шмыгнул обратно на плечо, а оттуда по волосам на голову.

- Крыса! – отчаянно взвизгнула цветочница, вскочив со своего места. Женщина схватила вазу и, кажется, была готова запустить ей в «крысу», которая, соскочив с головы Ивы, метнулась по полкам в сторону стойки.

Ива кинулась наперерез воинственно настроенной женщине, раскинув руки, а Шу демонстративно уселся перед отобранными для приготовления сбора банками. Вытянув шею, он ощерил зубы и зашипел.

- Спокойно! Это Шу, он не крыса! – Она загородила собой зверька. – Шу – ласка.

Елена остановилась и, прижав к груди вазу, выглянула из-за плеча девушки. Ива отошла в сторону, позволив разглядеть причину переполоха как следует. Шу встал столбиком на задние лапы, принюхался, разглядывая гостью. Затем недовольно фыркнул и исчез где-то в недрах лавки. Елена поставила вазу и вернулась к столу, а Ива достала старенькую, потертую ступку с не менее потертым пестиком из бука.

- Прости, если Шу тебя напугал, – она положила в ступку немного ромашки, – Мы привыкли жить очень уединенно, а тут новый человек, и, похоже, Шу разнервничался.

Елена махнула рукой, показывая, что инцидент исчерпан, взяла в руки чайник с остывшим напитком. Янтарная жидкость с веселым журчанием полилась в чашку, вновь наполнив комнату ароматом полевых цветов и летнего солнца. Женщина вдохнула запах, закрыла на мгновение глаза, успокаивая все еще несущееся вскачь сердце, а затем внезапно засмеялась.

- Ох, Ива, я тоже хороша. В чужом доме с вазой за крысой собралась гоняться. Сейчас каких только питомцев не держат, хоть бы и крыс. Сама не видела, но рассказывали, что в одном из домов на холме держат в питомцах какого-то ягумара.

- Ягуара, – машинально поправила ведьма, – Большой пятнистый кот. Хищный к тому же, и характер скверный, даже хозяев ни во что не ставит. Сожрал графскую болонку и чуть дворецкому ногу не откусил.

Пестик с едва заметным похрустыванием размалывал сушенные цветки полевой ромашки. Ива открутила крышку у банки с многострадальной тишнинкой и щедро сыпанула ее в ступку.

- А ты откуда знаешь? – удивленно спросила собеседница, считавшая графского ягуара местной достопримечательностью.

Девушка мысленно обругала себя за болтливость и невнимательность. Вряд ли новость о болонке вышла далеко за пределы столицы, она в самой столице очень быстро потеряла свою новизну и была известна лишь в узких кругах. Графиня Моро очень убивалась по Чичи, но не настолько, чтобы позволить супругу пристрелить злосчастного ягуара. Почувствовав свою безнаказанность, зверь совсем оборзел и попытался попробовать на зуб дворецкого, что стало последней каплей. Граф, уже порядком озверевший от выходок «пятнистого кабана», сослал последнего в летнюю резиденцию, где выстроили вольер на половину сада. Видимо, в качестве мести капризной супруге, Вильгельм Моро запер вместе с ненавистным зверем ее любимые розы. Надо сказать, что после истории с болонкой и дворецким, Лилиэн Моро не рисковала больше тискать ягуара, называя его «моя кисонька». Кисонька, в свою очередь, наслаждался отсутствием навязчивого внимания к своей персоне, лишь изредка, в знак протеста неизвестно чему, копал ямы под розовыми кустами, вызывая у Лилиэн приступы истерики. Граф, в ответ на топанье ногами и слезы, молча показывал супруге ружьё, толи предлагая застрелить «кисоньку», толи застрелиться самой. Судя по тому, что ничего до сих пор не произошло, графиня от предложенных вариантов отказывалась.