«Опять мерещится», – подумал Вильгельм, которому послышался ехидный голос из темноты, а в клубах пара ему померещился маленький юркий зверек, сидящий на одной из полок. Стоило ему моргнуть и зверек исчез.

Котелок исторг очередную порцию вони и граф, забыв о приличиях зажал нос пальцами и с трудом прогундел:

-Дать тайком? Вы шутите? Я не уверен, что смогу и силой влить в нее ваше варево, сохранив хотя бы свой обед внутри, не говоря о чувстве собственного достоинства.

-Надеюсь, ваша супруга любит какао? – поинтересовалась травница, а затем повелительно протянула руку в сторону чашек на столе, мужчине пришлось повиноваться и, превозмогая тошноту, передал необходимое.

Ива благодарно кивнула и вылила содержимое чашки в котел, невыносимая вонь рассеялась и сменилась запахом напитка Серебряной Зимы. Травница тщательно перемешала свое зелье, постепенно ставшее прозрачным. Затем достала из ящика несколько стеклянных пузырьков и осторожно наполнила их из котла, закупорила крышкой и вернувшись к столу поставила его перед графом.

-Итак, вам необходимо добавить не больше пары капель за один раз в любой напиток жены. Сделать это нужно наедине, без слуг и без гостей. У него очень сильный эффект, поэтому, не переборщите.

-А какой у него эффект? Как я пойму, что оно сработало? – мужчина облизнул пересохшие вдруг губы и почувствовал, как дрожат кончики пальцев, когда он протянул руку к заветному пузырьку.

-Уверяю вас, вы поймете, – загадочно и лукаво ответила травница, пододвинув флакон к Вильгельму.

-А цена? – он осторожно зажал пузырек в ладони.

-Покровительство. Помощь. – она откинула на спину тугую косу и села на свое место. – Возможно, однажды, мне придётся обратиться к вам и вы не отвернетесь от нужды простой травницы.

Граф Моро посмотрел на сидящую напротив девушку, затем на пузырек лежащий у него на ладони. Сказанное прозвучало весьма туманно и загадочно, но он чувствовал, что не может отступить.

-Договорились, я помогу вам в любой просьбе, если она в рамках закона империи, – ответил он, сомкнув пальцы на вожделенном зелье. – Мне нужно как-то подтвердить наш договор.

-Нет, вашего слова мне будет вполне достаточно, – она любезно улыбнулась, вновь пробудив в Вильгельме искру узнавания. «Кого же она мне напоминает?» – задался вопросом он, поднимаясь из-за стола.

Хозяйка лавки с загадочной улыбкой наблюдала за тем, как он застегивает ворот камзола и набрасывает на плечи плащ. Казалось, она знала что-то ему неведомое и это что-то казалось ей забавным, однако, она не спешила делиться этой шуткой.

Попрощавшись с ней у порога, граф Моро оглянулся и на секунду ему показалось, что на полее ему весело машет лапой какой-то рыжий зверек, а в сумрачном углу книжного шкафа блик фонаря высветил внушительные клыки.

-Всего хорошего, ваша светлость, – попрощалась Ива, закрывая дверь.

-Всего хорошего, госпожа травница, – рассеяно отозвался он и побрел в сторону садов. «Что за странное место, эта лавка?» – подумал Вильгельм, продвигаясь по пустынным улицам города.

Закрыв за гостем дверь, Ива мурлыкая себе под нос незатейливую песенку, убрала со стола кофейник с чашками, ополоснув их на кухне от остатков какао. Расставила по местам ингридиенты для зелья и убрала горелку.

-Слушай, а что ты ему дала? – поинтересовался Шу, когда подруга насухо вытирала котелок, чтобы спрятать в шкаф.

-Смесь зелий «Болтун» и «Обольститель», – беззаботно отозвалась она, убирая влажными пальцами челку с глаз, Шу удивленно округлил глаза.

-Тебе не кажется, что это двойные стандарты, Ива? Люсии ты приворотное зелье не дала, сославшись на безнравственность, а графу вот так запросто «Обольстителя» сварила.

-Во-первых, они женаты, – ответила Ива, убирая котелок на место и вытирая стойку влажной тряпицей.

-Ну, да, опоить жену гораздо более нравственный поступок, – хмыкнул Шу, усевшись на полке.

-Бабу надо держать в кулаке, – прорычал Горм со своего места очередную великую огрскую мудрость.

-Видимо, поэтому от тебя только одна голова и осталась, – отозвался Шу, точа когти о деревянную полку. Огр в ответ раздраженно заворчал и закатил глаза, мысленно призывая немыслимые кары на голову проклятого духа, с которым вынужден делить кров.

-Во-вторых, это всего лишь мощный афродизиак, он всего лишь усилит то, что у графини есть к мужу. Ну, а если там уже ничего нет, то и усиливать нечего будет. Тут-то и понадобится «Болтун», она наконец выскажет все, что думает и они выяснят отношения.

-Гениально! – восхитился ласка. – А зачем тебе так много этого зелья?

Ива пожала плечам и меланхолично посмотрела на гаснущие за окном огни города. Провела тонкими пальцами по пузырькам с зельями и аккуратно убрала их в запирающийся шкаф.

-Знаешь, Шу, мне никогда не давались предсказания, но сейчас, я почему-то чувствую, что это зелье мне еще пригодится.

Девушка заперла двери, задернула плотные шторы на окнах и погасив магические светильники, поднялась наверх, в спальню.

Городок медленно отошел ко сну. Заснула рыжая травница, подсунув ладошку под щеку. Заснул чутким сном ее хвостатый приятель, свернувшись клубком на подушке. Захрапела, порыкивая, на полке голова огра.

Заснули слуги в резиденции Моро. Неугомонный ягуар растянулся на каменном бортике фонтана, вытянув длинные лапы и изредка подергивая хвостом. Всплакнув над погибшими розами, забылась в тревожном сне графиня, чувствуя холод от пустой половины кровати.

Лишь Вильгельм Моро не спал этой ночью. Сидя в своем кабинете, он мрачно пил виски и смотрел на пузырек с зельм, загадочно поблескивающем в свете одинокой свечи. «Завтра. Я сделаю это завтра», – наконец решил он и откинув голову на высокую спинку кресла и закрыл глаза.

Ива начала свой день уже с привычного ритуала: открыла окно и вдохнула морской воздух, зажмурившись от удовольствия. Ветер вновь перепутал занавески с облаками и попытался утащить их в неведомое путешествие. Утренняя свежесть ласково лизнула кожу, и девушка слегка поджала пальцы ног, переступая босыми ступнями по деревянному полу. Шу давно советовал купить какой-нибудь коврик, чтобы бросить его возле окна, но девушке нравилось ощущать холодок от досок с утра, и она неизменно отказывалась.

У горизонта собиралась легкая дымка, предвещавшая жару, и травница, вынув из шкафа самое легкое платье из имеющихся, оставила его на кровати. Затем мимоходом пощекотала спящего приятеля между ушами и отправилась в ванну.

Шу сладко потянулся, открыл один глаз, зевнул во всю пасть, продемонстрировав зубы-иголки, и открыл второй глаз. Что-то было не так. Ласка настороженно принюхался и, ощерив пасть, зашипел. На подоконнике появились чьи-то пальцы, слепо шарившие в поисках надежной опоры.

- Ива, к нам воры! – закричал он и ринулся в сторону окна, намереваясь защитить подругу от злоумышленника.

Девушка, наспех запахнув халат и схватив первое, что попалось под руку, выбежала из ванной и поспешила на помощь приятелю, особо не раздумывая, чем для самообороны ей поможет медный ночной горшок.

Шу отважно вцепился зубами в большой палец руки, ухватившейся за подоконник, злодей заорал каким-то очень знакомым голосом. Раздалось отчаянное шарканье сапогами по каменной стене дома, вор явно намеревался обрести более устойчивое положение и продолжить своё преступление. В оконном проёме показалась взлохмаченная русая макушка, Ива зажмурилась и скомандовала:

- Шу, отпусти его! - после чего, не открывая глаз, со всей силы опустила ночную вазу на голову нападавшему. Медный звон победным набатом оповестил округу о том, что орудие достигло цели. Пальцы на подоконнике разжались, и вор рухнул на землю.

- Твою мать! Проклятье! - застонал знакомый голос внизу, Ива открыла глаза и выглянула наружу. Рядом в открытое окно высунулся Шу.

В уличной пыли, растянувшись на камнях мостовой, лежал капитан Стефан и, перемежая мат со стонами, держался за ушибленную голову. Тут же лежал измятый и изломанный букет полевых цветов. Девушка и ласка медленно сползли на пол, прячась от посторонних глаз под подоконником, и тревожно переглянулись.