— И? — подтолкнул его продолжить бог.

— Ну, когда Барт туда проник, меня здесь не было. Ради алиби пошёл поужинать с друзьями. Отец Пенни должен был со мной встретиться тем же вечером, но не объявился. Позвонил ему на сотовый, тот не ответил. Барт так и не отдал мне сандалии.

— Короче, он тебя прокатил? — уточнил Гермес.

— Как отец смог так со мной поступить?

— Ну, так же как и со мной! — фыркнул Кентон. — Барт должен был мне отдать сандалии! Я бы их использовал в научных целях! А теперь я ни с чем? — Он озлобленно посмотрел на Пенни. — Мне нужно заключить бессрочный контракт!

Гермес покачал головой, признавая, что мотивом Кентона стали слепые амбиции, и отпустил говнюка.

— Полагаю, по мнению Барта, он на продаже сандалий смог бы срубить больше бабла, чем ты ему предложил, — высказался бог и взглянул на Пенни, которая удручённо понурила голову.

Ни за что он не позволит ей разреветься перед мудаком, поэтому снова посмотрел на красавчика-доцента, прищурился и провёл ребром ладони себе по горлу, тем самым давая понять, что его ждёт.

— Проболтаешься, и твоей карьере кранты. Усёк?

— Без бессрочного контракта мне и так ничего не светит.

Гермес озадаченно на него уставился. Очевидно, Кентон уж очень впечатлительный.

— Одно слово о сандалиях, — повторил угрозу бог, — и я…

— Даю слово, — прервал его доцент и с пораженческим видом упал в кресло.

Нервно всплеснув руками, Пенни вошла в комнату отца, вслед за ней проследовал Гермес. Почти всю дорогу из университета она не проронила ни слова, а друг на неё не стал давить. Пенни всё ещё пыталась переварить свалившиеся, как снег на голову, новости. Как же несправедливо! Ведь все решат: каков отец, такова и дочь. Птицы одного полёта.

— Даже не знаю, почему так удивлена. Он не мог исправиться. Всё тот же мошенник, каким был всегда.

Как забавно! Папа украл сандалию, которую она первой стащила. И кто они теперь? Вступившие в противоборство воры?

— Почему я сразу об этом не подумала?

Гермес успокаивающе положил руку на плечо подруги, и та от неожиданности вздрогнула.

— Не кори себя. Ты не несёшь ответственности за поступки отца.

— Нет, но позабочусь, чтобы он за них понёс наказание. ― Пенни вздохнула, поняв смысл сказанного. ― Слушай, а я ведь лицемерка. Ругаюсь на отца, потому что он вор! А сама? Ничуть не лучше него. Вылитая дочь своего отца.

Гермес слегка встряхнул Пенни за плечи.

― Не говори так! Ты совсем на него не похожа. Ты руководствовалась… другими мотивами.

— Ха! — горько усмехнулась она. — Другими? Кого, по большому счёту, волнуют мотивы? Кража есть кража.

— Меня, — заявил Гермес, наклонившись, чтобы посмотреть ей прямо в глаза.

Взгляд такой проникновенный, что Пенни быстро отвела взор.

— Лучше бы обыскать здесь всё до возвращения папы, — предложила она, а потом, замявшись, добавила: — Если вообще вернётся.

Теперь, с сандалией в руках, он мог продать её тому, кто больше заплатит, а на дочь и мать ему плевать. Исчезнет из их жизни так же быстро, как в неё ворвался. Пенни была почти уверена, что они здесь ничего не найдут. Скорее всего, сейчас, папуля где-то отдаёт сандалию в залог.

— Ну, давай всё же осмотримся, — понуро промямлил бог.

Папа переехал сюда всего пару дней назад, а комната выглядела так, словно он здесь постоянно жил: на комоде разбросаны безделушки, на тумбочке стояли её с бабушкой фотографии. Пенни взяла ту, которую никогда не видела, где ребёнком была запечатлена с отцом. Вроде на окружной ярмарке. Широко улыбаясь, она обнимала большую мягкую игрушку. На минуту Пении взгрустнулось от того, что могло бы быть, но никогда не будет.

— Нашла что-нибудь? — спросил Гермес, вырывая её из раздумий.

Она покачала головой.

— Нет.

Пенни поставила фотографию на тумбочку и быстро порылась в ящиках комода, пока друг перебирал вещи в шкафу.

— Её здесь нет, — расстроился Гермес.

— Минуточку.

Пенни выдвинула ящик тумбочки, ничего там не обнаружив, на коленях заглянула под кровать.

— Ну, что-нибудь нашла? — съехидничал Гермес.

Пенни покачала головой. На полу не увидела ничего, кроме комочков пыли. Приняв руку друга, она поднялась.

— Ничего не понимаю. Если решил сбежать, почему всё здесь оставил?

— А кто сказал, что он не вернётся? — уточнил Гермес.

— А зачем ему это, если уже отхватил сандалию? Продаст её и сбежит. Я его знаю. — Пенни огляделась. — Странно, — задумалась она и снова осмотрелась. — Ты где-нибудь видел спортивную сумку?

Гермес покачал головой.

— Нет.

— Вся одежда здесь, так почему же пропала сумка? — озадачилась Пенни.

— Ну, возможно, она ещё где-нибудь в доме? — попытался успокоить подругу Гермес.

— Ну и ублюдок же! — повернувшись к двери, закричала она и выбежала из комнаты.

— Какого чёрта?

Он рванул за Пенни.

— Папаша, возможно, решил, что я буду обыскивать его комнату, заподозрив его в воровстве, — пояснила она свой порыв и вошла в спальню бабушки.

Как и ожидала, та была пуста, так как Роуз отвезла бабулю на запланированный сеанс терапии.

— Отец воспользовался матерью, чтобы спрятать добычу!

Пенни заглянула под кровать, выдвинула ящики комода. Открыв шкаф, Гермес в нём порылся.

— У твоей бабушки много одежды.

Пенни задумчиво улыбнулась.

— В своё время она была настоящей красавицей. Ей нравилось хорошо одеваться и выходить в свет. Бабуля даже наряжалась ради прогулки в парке. Сейчас такого не увидишь. Она человек другой эпохи.

— Ей, возможно, было тяжело столько времени находиться взаперти, — задумчиво произнёс Гермес.

Пенни улыбнулась на его точное замечание. Зачем она украла именно у него? Если бы не это, у неё, вероятно, появилась бы возможность завязать с ним отношения. Что было, то было, прошлого не вернуть, своим поступкам она на корню всё зарубила.

Конечно, по-прежнему оставался вопрос о здравомыслии Гермеса. Хотя за последние часы он больше не объявлял себя с друзьями богами, Пенни не забыла его нелепого признания.

— Ну-ну-ну, — вдруг подал голос Гермес.

Он стащил с верхней полки шкафа и бросил на пол спортивную сумку.

— Ты её искала?

— Ну, точно не с ней бабуля захотела бы путешествовать, — огрызнулась Пенни и задержала дыхание, когда друг вывалил на ковёр содержимое сумки.

Пенни со свистом выдохнула, увидев вместо сандалии пачки денег.

— Есть идеи, откуда они у него? — поинтересовался Гермес.

— Нет. Но предполагаю, отец незаконно их заработал, иначе бы не стал прятать наличные. Причём после того, как сюда въехал, так как тогда был гол как сокол.

— Здесь, возможно, тысячи долларов, — осмотрев кучу купюр, заявил Гермес и поднял листок бумаги.

— Что это? — указав на него, спросила Пенни.

К её удивлению, друг улыбнулся.

— Квитанция из ломбарда на три тысячи пятьсот долларов. Угадай, за что.

У Пенни ускорился пульс.

— За сандалию с золотыми крыльями?

Всю дорогу от набережной к трущобам Чарльстона Гермес на пассажирском сиденье машины Пенни барабанил пальцами по коленям. Как же его достало по любому поводу полагаться на человеческий транспорт! Он, наконец, начал понимать людей, так ненавидевших страшные пробки на дорогах. Такими темпами он полжизни проведёт в автомобиле, ожидая, чтобы куда-нибудь добраться.

Спустя, казалось, вечность, они припарковались у ломбарда. С решётками на окнах он выглядел заброшенным. Гермес посмотрел на адрес в квитанции.

― Мы на месте, — подтвердил Пенни бог.

― Жутковатенько, — пробормотала она.

Мысленно Гермес с ней не согласился. Больше походило на обветшалую, в аварийном состоянии конторку.

― Может подождёшь меня здесь, пока не осмотрюсь? Я мигом.

— И одной остаться в машине? — с дрожью в голосе уточнила Пенни, оглядывая улицу, где слонялись трое парней, с виду похожих на торговцев наркотиками. ― Нет уж, я с тобой. Если им нужна тачка, пусть забирают к чертям собачьим.