— Мой помощник, уборщик и, конечно же, служба безопасности университета. Но мой помощник в отпуске в Южной Америке, а уборщик работает у нас уже более двадцати лет.

Гермес кивнул, потом положил руку на поясницу Пенни.

— Ирэн, спасибо. Мы, уходим.

— Простите, что не смогла вам помочь, — извинилась лаборантка.

— Всё нормально, — заверил её Гермес и, развернувшись, повёл Пенни в коридор из лаборатории.

Поверил ли он Ирэн и исключил ли её из числа подозреваемых?

— А что теперь?

Гермес развернулся.

— А теперь, милая Пенни, ты мне поведаешь, кто ещё знает о сандалиях.

— Но я уже во всём тебе призналась!

Схватив за руку, он притянул её к себе.

— Должен быть кто-то ещё. Возможно, видел тебя с сандалиями, — прорычал Гермес и кивнул головой на дверь лаборатории. — Ирэн точно здесь ни при чём.

— Так я же тебе говорила. Она бы никогда не решилась на воровство, — промямлила Пенни.

— Вот и хотел это проверить. Ты же мне солгала раньше!

Прям как удар под дых. Больно! Пенни опустила веки, стараясь избежать его проницательного взгляда.

— Повторяю, подумай: кто-нибудь ещё видел сандалии?

— Я не знаю. Не могу вспомнить, — заорала она, голова словно раскалывалась от безумной боли.

— Что ты с ними делала перед тем, как принесла сандалию в лабораторию? — ещё настойчивее допытывался Гермес.

Сорвёт ли он сейчас на ней гнев?

— Чёрт возьми, я не могу думать! — со слезами на глазах, пробормотала Пенни.

От страха воспоминания почти полностью истёрлись из памяти.

Прикрыв за собой дверь в кабинет Пенни, Гермес смотрел, как подруга направилась к столу. Когда потребовал от неё больше информации, ему совсем не понравился страх в её глазах. Возможно, Пенни нужно заверить, что он не собирается причинить ей боль. Необходимо, чтобы она не боялась, тогда сможет оказать ему помощь в поиске сандалии, в противном случае от неё будет мало толку.

Гермес положил руки ей на плечи. Она вскрикнула и напряглась.

— Тссс, детка, я тебе не наврежу, — прошептал он Пенни на ухо. — Расслабься. Ты вся на нервах.

Бог стал медленно массировать ей шею и плечи.

— Ох, — простонала она, не отстраняясь.

— Вот так, — нежно прошептал Гермес, продолжая разминать ей напряжённые мышцы спины.

Полностью расслабившись от его массажа, Пенни склонила голову.

— Вот, уже лучше. А теперь попытайся вспомнить о двух сандалиях. Восстанови в памяти шаг за шагом, что произошло вчера утром.

От неторопливых круговых движений больших пальцев по спине дыхание и сердцебиение Пенни замедлились. Если бы Гермес захотел, то мог бы её обнять и зацеловать до потери пульса, однако прекрасно осознавал, что они здесь по более важному делу.

Тихий вздох сорвался с губ подруги, напомнив ему о звуках удовольствия, которые она издавала в его объятиях субботним вечером. Казалось, прошла целая вечность. Вспомнив, как они занимались любовью, Гермес нежно провёл пальцами по волосам Пенни и к ней прижался.

— О, детка, — пробормотал он.

— Кентон, — прошептала она.

Услышав имя другого мужчины, бог ошарашено отпрянул. Она удивлённо широко распахнула глаза.

— Я фотографировала сандалии. — Пенни указала на камеру на столе. — Как раз в это время вошёл Кентон. Увидев их, он ими заинтересовался. Я сказала, что это копии.

— Кентон?

— Да, доцент с моей кафедры. — С минуту она молчала. — Претендует на то же место, что и я.

Если это не стечение обстоятельств, тогда что? Слепые амбиции могут сподвигнуть людей на многое.

— Ну, кажется, это мотив. Где мне его найти?

Пенни рванула к двери.

— Хочу говнюку сказать пару ласковых слов!

Ухмыляясь, Гермес последовал за ней. Она снова стала собой, такой, которая ему нравилась: дерзкая, воинственная и пылкая.

Он схватил её за плечо. Она обернулась.

— Словно ему мало переспать с Мишель! Подлый лизоблюд!

— Кто такая Мишель?

— Декан исторического факультета. Она входит в состав комитета по контрактам с преподавателями. С ней спит, чтобы гарантированно заполучить мою должность на кафедре! Вот узнает Мишель, что он вор, посмотрим, как она на это отреагирует!

Взяв Пенни за плечи, Гермес развернул её к себе лицом.

— Думаю, мне нужно тебе напомнить: именно ты первой украла у меня сандалии, и до тебя никто о них не знал. Ты не можешь рассказать об этом декану. Я не в состоянии пойти на такой риск.

Пенни растерянно уставилась на бога.

— Риск? Но разве не этого ты хочешь ‒ наказать виновного?

— Конечно, хочу. Но не деканом или полицией. А теперь пойдём и выясним, как он этим воспользовался. — Он отпустил её плечи. — И говорить буду я.

— Но…

— Пожалуйста, — мягко попросил Гермес.

Кивнув, Пенни ему уступила и продолжила идти. После следующего поворота она остановилась перед дверью с табличкой: «Кентон Лоури, доцент кафедры грековедения». Хотела постучать, но Гермес её остановил и просто распахнул дверь.

Бог вошёл в комнату под удивлённый вздох единственного обитателя.

Кентон не походил на очень крупного мужчину, скорее, на взгляд Гермеса, всего лишь на симпатичного мальчишку: брюнет с идеально уложенными волосами, одежда тщательно выглажена, а ногти аккуратно подстрижены.

— Чем могу помочь? — раздражённо поинтересовался Кентон, а потом посмотрел богу за плечо. — О, Пенни, — уже чуть дружелюбнее продолжил он. — Что происходит? Тебя не учили стучаться?

Не успела она ответить, как Гермес склонился над столом говнюка.

— Я тут насчёт сандалий, — прорычал бог и заметил, как глаза доцента удивлённо распахнулись.

— Каких сандалий?

Гермес указал на подругу.

— Сандалии, которые ты увидел в офисе Пенни вчера утром. Что ты с ними сделал?

— На что это ты намекаешь? — возмутился, подскочив, Кентон, выпятив, как павлин, грудь, а потом спросил у Пенни:

— Кто этот маньяк?

— Владелец сандалий, — отозвалась она.

— Маньяк? — хмыкнул Гермес. — А как насчёт потерпевшей стороны? — Он оглядел комнату, только тут заметив, что стены кабинета украшены копиями древнегреческого оружия. И тут у бога возникла идея. — Или же ты сам предпочтешь стать потерпевшей стороной?

Стиснув челюсти и сжав руки в кулаки, Кентон вперил взгляд в противника. «Глупый смертный!» — решил про себя Гермес. Он знал, каково это ощутить угрызение совести, а доцент определённо это на себе прочувствовал и точно знал, что случилось с сандалиями. Вопрос времени, когда удастся выведать у него правду.

— Где, чёрт возьми, мои сандалии? — прорычал бог, намеренно используя множественное число, зная, что этим может сбить с толку мудака.

Если он украл одну обувь из лаборатории Ирэн, то рано или поздно оговорится и будет настаивать, что украл не обе сандалии, а одну.

— Не знаю! Возмущён, что меня вообще подозревают в краже твоих дурацких сандалий! — заорал Кентон. — И если твой друг сейчас же не покинет офис, — рявкнул он Пенни, — я вызову охрану и прикажу им вывести его вон. И не думай, что сможешь сбежать! По всему зданию установлены камеры. Тебя найдут!

Доцент снял трубку телефона.

— Последний раз тебя предупреждаю.

Гермес моргнул, у него в голове неожиданно возникла идея.

— Хорошо, я ухожу. Но обязательно вернусь! — заявил он и выбежал из кабинета, увлекая за собой подругу.

— Где в здании находится служба безопасности? — спросил у неё, остановившись в конце коридора.

— У тебя совсем крыша поехала? — заорала Пенни. — Туда нельзя. Пропустил мимо ушей угрозу Кентона? Он же собирается вызвать охрану.

— Со слухом у меня всё в порядке.

— Но… — растерянно попыталась возразить Пенни.

— Где офис?

— Зачем он тебе?

— Потому что ты собираешься позвонить в охрану и предупредить их о беспорядках.

Гермес склонился над фонтанчиком в коридоре и притворился, что пьёт воду с привкусом хлорки, в то время как сам краем глаза наблюдал за дверью офиса службы безопасности.