Исчезли!

Гермес еще раз поискал в гостевой комнате отеля Тритона и Софии, в которой провел прошлую ночь, но результат был тот же. Его крылатые сандалии исчезли.

Он приехал навестить своего лучшего друга, бога моряков и матросов, который жил в Чарльстоне со своей смертной женой Софией. С тех пор как не только Тритон, а еще и его приятель бог Дионис, бог вина и экстаза, поселились в этом очаровательном южном городе, Гермес и его друг Эрос довольно-таки часто их навещали.

Гермес вышел на балкон и посмотрел на фонтан, затем осмотрел сам балкон. Ничего.

Французские двери соседней комнаты открылись, и, подтягиваясь, на балкон вышел Эрос.

— Эй, утречка! Чудесный денек, да?

Улыбка бога любви была слишком довольной, а Эрос так улыбался только по двум причинам: либо он уложил кого-то прошлой ночью, либо над кем-то прикольнулся.

Гермес перепрыгнул через низкую перегородку, которая разделяла их балконы, и заглянул в комнату Эроса. Кровать была пуста, ни одного признака на присутствие женщины.

— Эй, ты что делаешь?

Он повернулся к своему богу-товарищу.

— Верни их! Сейчас же!

Эрос бросил на него удивленный взгляд.

— А? Вернуть что?

Гермес ударил кулаком об стену.

— Верни мне мои сандалии, ты идиот! Я не в настроении терпеть твои шуточки с утра!

— Не брал я твои вычурные сандалии! Отстань от меня! И что бы я с ними сделал? Ты видел меня летающим по округе? — Эрос оттолкнул его и поправил свою футболку. — Если бы я знал, как со мной будут обращаться утром, пошел бы спать к себе на Олимп.

Гермес склонил голову.

— Ты правда их не брал?

— Нет! Иди и поищи где-нибудь еще. Почему ты меня всегда подозреваешь первым? В последний раз, когда я проверял, дом принадлежал Тритону. Разве это не значит, что у него есть ключи от каждой комнаты?

Гермес отступил. Эрос прав. У Тритона были все возможности проникнуть в его комнату, чтобы забрать сандалии.

— Вот придурок! — прорычал он и помчался к двери в коридор через комнату Эроса, и, уже открывая дверь, почувствовал Эроса за собой. — Почему ты идешь за мной?

Эрос бесстыдно улыбнулся:

— Ты же не думаешь, что я пропущу драку?

Гермес закатил глаза и продолжил свои поиски, поднимаясь по лестнице, сразу перешагивая через несколько ступенек. Он не стал стучать в дверь в личную студию Тритона и Софии, а просто распахнул ее.

— Тритон, — проорал он, заходя внутрь.

Тритон вышел из ванной с обернутым вокруг талии полотенцем, а капельки воды стекали по его плечам.

— Что, во имя Аида, произошло? Ты не мог постучать?

— Мои сандалии. Я хочу их назад. Сейчас же!

— Не брал я твои проклятые сандалии. Зачем они мне?

— Очень смешно, — огрызнулся Гермес. — Но игра окончена.

— Только не говори мне, что потерял свои сандалии.

Серьезный тон и недоверчивый взгляд Тритона заставил раздражение Гермеса перерасти в тревогу. Из Тритона никудышный актер. И если это не он взял сандалии, тогда кто?

— Они исчезли! — Гермес пробежал дрожащей рукой по волосам. — Черт!

Он снова посмотрел на своих друзей и заметил, как в студию зашла София.

— Почему вы так расшумелись? Ребята, вы забыли, что у нас тут гости? И сегодня воскресенье, все еще спят! — отчитала их София.

— Прости, детка, кажется, Гермес забыл, где оставил сандалии, — сказал Тритон спокойно. Потом снова посмотрел на него. — Ты пробовал телепортироваться?

Гермес покачал головой. Затем он просто попробовал сделать это, сосредоточившись на месте, куда хотел попасть: в квартиру Дио в городе. Если ни Эрос, ни Тритон не брали его сандалии, тогда его разыграл Дио. Он надеялся, что прав.

Его тело не двинулось. Он попробовал снова.

— Я не могу телепортироваться.

— Черт! Этого быть не может! — закричал Эрос и ударил кулаком по лбу Гермеса. — Ты идиот, у меня сегодня горячее свидание в Греции!

София бросила на Эроса любопытный взгляд.

— А какое это имеет отношение к сандалиям Гермеса?

— Полное! — выкрикнул Эрос.

Тритон посмотрел на жену, на его лице отразилось беспокойство.

— Если Гермес не может телепортироваться, значит, все боги, включая Зевса, потеряли способность телепортации. Потому что способность телепортации заключена в сандалиях Гермеса, и эта способность активируется только, если они находятся у бога.

Гермес сглотнул, у него скрутило живот.

— И это значит, что они у смертного.

И только один смертный мог их взять. Нет, не просто взять — украсть! Его бесценные сандалии.

Зевс шкуру с него сдерет, как только узнает.

За неделю до этого.

— Быть этого не может, — возразила Пенни Гэллоуэй.

Ее босс Мишель Шафер, декан факультета истории, наклонилась над столом и вздохнула.

— Мне жаль, но бюджет урезали намного больше, чем мы все ожидали. Я должна сократить персонал, что значит, всем преподавателям, чьи контракты заканчиваются в отчетный период, придется искать новые возможности где-то еще.

Возможности, какие возможности? Как будто это так просто. Сколько есть вакансий для помощника профессора, специализирующегося на истории и мифологии Древней Греции? Легче найти иголку в стоге сена, чем вакансию для нее. Ей нужно найти способ остаться в Чарльстоне, чтобы позаботиться о бабушке. Если она потеряет работу, ей может не хватить сбережений, пока она будет искать новую.

— Значит, открытая вакансия тоже будет закрыта? — спросила она, хватаясь за соломинку.

Если она сможет заполучить эту должность, то избежит сокращения персонала.

— Нет, как и планировалось, мы наймем человека на эту вакансию, но ты не единственная, кто хочет эту должность.

Как будто она сама этого не знала. Кентон Лоури, ее коллега, который проработал помощником профессора меньше Пении и пытался впечатлить комитет своими исследованиями о греческом оружии.

— Но ведь у меня еще есть шанс? — спросила она Мишель, ненавидя, как прозвучал ее голос.

Было тяжело скрыть охватившее ее отчаянье. Если она потеряет работу, в корне изменится не только ее жизнь, но и жизнь ее бабушки. Так как она зависит от Пенни, ей придется переехать туда, где Пенни сможет найти новую работу… если она сможет найти новую работу! И бабушке придется оставить врача и физиотерапевта, а еще дом, в котором она прожила пятьдесят лет. Пенни не была уверена, что ее любимая бабуля сможет пережить это. Ее лечение шло очень медленно после неудачного падения.

— Комитет по землеустройству пока еще не будет принимать никаких решений в течение нескольких месяцев. Время все еще есть. Конечно же, ты должна понимать, что если будешь работать над новой статьей для публикации, то не уложишься в срок.

— Прямо сейчас я занимаюсь одним исследовательским проектом. Но не волнуйтесь. Он почти готов к публикации, — соврала Пенни.

Меньше всего ей хотелось, чтобы Мишель, которая являлась членом комитета по землеустройству, узнала, что Пенни даже понятия не имеет, о чем ей писать.

— Хорошо, хорошо. Надеюсь, что-то примечательное. Что-то новенькое и необычное, что сможет впечатлить комитет, — сказала Мишель.

Что-то новенькое и необычное о мире греческой мифологии? Издеваетесь? Люди тысячелетия писали об этой теме.

— Да, конечно, так и есть, — поспешно ответила Пенни.

— Полагаюсь на тебя, — улыбнулась Мишель, но улыбка не затронула ее глаз.

— Спасибо, Мишель, я правда ценю это.

Мишель кивнула и вышла из кабинета Пенни, закрыв за собой дверь.

Пенни откинулась на спинку кресла и уронила голову на стол, уткнувшись лбом в прохладную поверхность. И что ей теперь делать? Она уже несколько месяцев не делала никаких важных исследовательских проектов, уход за бабушкой отнимал у нее все свободное от занятий время. У нее не было времени найти подходящую тему, за которую можно зацепиться, чтобы получить должность.