Она взглянула на ноги Гермеса. На нем снова были те же сандалии. Возможно, если ей удастся убедить его снять их, она сможет рассмотреть их поближе. По какой-то непонятной причине она почувствовала себя неловко при мысли о том, что хочет прямо спросить его о них

Скинув туфли на высоких каблуках, она взобралась на край фонтана и сунула туда палец. Вода оказалась удивительно бодрящей и освежающе прохладной. Пенни шагнула в фонтан, позволяя воде охладить ее.

— Потрясающе. Присоединяйся ко мне, Гермес, — сказала она, шлепая пальцами по воде и обрызгивая его.

— Нет — рассмеялся он. — Выглядишь, будто тебе и так очень весело.

— Мне было бы веселее, если бы ты присоединился ко мне, — уговаривала она его.

Но он просто покачал головой, и его глаза потемнели.

— Мне в голову приходит мысль о другом веселье.

Она подошла к нему поближе.

— О каком веселье ты говоришь? — спросила она, наклонив голову, как надеялась, кокетливо.

Он схватил ее, вытащил из воды и поставил на бортик фонтана.

— Зачем ты это сделал? Мне было так весело.

— Тритон мне голову оторвет, если ты поскользнешься и упадешь на этот мрамор, — он замолчал на мгновение. — Кроме того, — его губы приблизились, и их взгляды встретились. — Веселье, о котором я говорил… — он позволил своим глазам закончить предложение.

— О, — произнесла она, поняв, что он задумал.

Ее грудь прижималась к его груди, ее руки цеплялись за его плечи, когда она стояла рядом с ним на бортике.

— Давай я лучше покажу тебе, что я имел в виду, — пробормотал он и шагнул на газон, увлекая ее за собой. Его руки крепко обняли ее. Затем его губы прижались к ее губам. Когда они приоткрылись, едва слышный стон сорвался с ее губ.

Все мысли о его обуви вылетели из головы, и все, что она могла чувствовать, так это его твердое тело прижимающееся к ней, его губы, призывающие ее сдаться. Когда его язык скользнул в ее рот, она ощутила его вкус: смесь вина и мужчины. Такой мужественный. Так совершенно опьяняющий. Легкий стон вырвался из ее горла, когда он углубил поцелуй. Она схватила его за плечи, ища поддержки, когда ее колени ослабли.

Она хотела отодвинуться от него, но не смогла. Его поцелуй был слишком пьянящим, слишком требовательным, чтобы сопротивляться. У нее закружилась голова, глаза закрылись. Потрясенная, она осознала, что терлась об него, ее бедра вращались, и твердый бугор в его штанах прижимается к ее мягкой сердцевине.

Когда Гермес застонал и скользнул руками по ее заднице, Пенни оторвала свой рот от его. Она должна прекратить это и вернуться к своему первоначальному плану, пока еще может.

— Уже поздно, мне, наверное, пора…

Голова Гермеса медленно отстранилась.

— Да, уже поздно. Я лучше покажу тебе остальное.

— Что?

У нее все еще кружилась голова. Пенни попыталась собраться с мыслями, затуманившимися от его страстного поцелуя.

— Остальную часть дома. — Он отпустил ее и взял за руку. — Гостевые комнаты наверху. Позволь мне показать тебе работу, проделанную Софией для восстановления этого старого места.

Его пальцы гладили ее по спине, поднимаясь к затылку в медленной ласке, пока он вел ее через французские двери.

Пенни позволила этому произойти, потому что у нее больше не было сил сопротивляться эротическому притяжению, которое он испытывал к ней. Она могла только надеяться, что не совершает самой большой ошибки в своей жизни.

Гермес ногой захлопнул дверь за собой и запер ее. Его губы уже были прижаты к сочным губам Пенни, пожирая ее, словно он умирал с голоду. Может, так оно и было. Прошло чертовски много времени с тех пор, как он целовал ее у фонтана. И вся эта вежливая болтовня на вечеринке заставила его проголодаться. Жаждать ощутить ее вкус.

Его не волновало, что вечеринка внизу все еще в самом разгаре. Он появился на ней, и это было все, чего от него все ожидали. Никто не станет скучать по нему.

Тихий мяукающий звук, который издала Пенни, заставил его оторваться от ее губ.

— Боги, ты так прекрасна.

Ее щеки окрасились в еще более глубокий цвет красного. Конечно, ночь сегодня выдалась душной, и, возможно, она покраснела из-за жаркой погоды, но он хотел думать, что это все таки из-за него. И то, что она понимала, что будет дальше.

— Гермес, мы не должны, — прошептала она, вцепившись руками ему в спину.

Он провел губами по ее щеке, нежно целуя кожу, а потом уткнулся носом в ухо.

— Малышка, ты хочешь этого так же сильно, как и я. Признай это.

Он прижался к ней возбужденным членом, показывая ей свое желание. Невольный стон и опущенные веки были ему ответом.

Поощренный ее реакцией, он продолжил:

— Да, ты ведь хочешь почувствовать в себе мой член? Хочешь, чтобы я взял тебя, овладел тобой.

Он провел рукой вверх по ее телу к упругой груди. И обхватил ладонью, чувствуя ее тяжесть. Жар пронзил его. Через несколько минут его член глубоко погрузится в нее, а его рот прижмется к этой груди, дразня ее соски, в то время как она будет стонать под ним, умоляя его заставить ее кончить.

Он сжал ее грудь и снова завладел ее губами, упиваясь ее ароматом, ее вкусом. Исследуя ее, изучая, что ей нравится, что ее возбуждает. Он исследовал ей рот, облизывая ее зубы, сплетаясь с ее языком, покусывая ее губы.

Она не остановила его, не оказала никакого сопротивления, вопреки своим словам. Вместо этого ее рука опустилась ниже и, наконец, скользнула по его заднице, ее ногти впились в его плоть. Если бы он был голым, эти ногти, скорее всего, оставили бы следы. Не то чтобы он возражал. Если бы она хотела заклеймить его, он не стал бы жаловаться. Он носил бы любой ее знак с гордостью.

Ее рука сжалась сильнее, притягивая его к себе, заставляя его член восторженно дергаться. Он оторвал свой рот от ее.

— Проклятье, малышка!

Если она будет продолжать в том же духе, он кончит, как зеленый юнец, еще до того, как войдет в нее. Он этого не допустит. Нет, он должен раздеть ее сейчас. Гермес просунул руки ей за спину и нащупал молнию. После нескольких секунд возни его пальцы, наконец, опустили молнию, и он смог стянуть ее платье до живота.

Гермес позволил себе полюбоваться ее телом. На ней был черный кружевной бюстгальтер пуш-ап, который едва прикрывал ее соски. Кто бы мог подумать, что его милый невинный профессор наденет такое вызывающее белье? Похоть лишила его дара речи, одновременно превратив его мозги в кашу. Его глаза пожирали ее, а руки следовали за ними. Его пальцы скользнули под кружево, нежно поглаживая теплую плоть, прежде чем потянуться к соскам. Они были тверды, как камень.

Гермес резко выдохнул, пытаясь унять пульсацию члена. Но чертова штука не могла успокоиться, не с такой соблазнительной женщиной в его объятиях, женщиной, которая позволяла ему раздевать ее и прикасаться к ней так интимно. Он прижался к ней бедрами, пытаясь найти хоть какое-то временное облегчение своей боли, но знал, что оно будет недолгим.

Гермес положил руки на бретельки ее лифчика и, встретившись с ней взглядом, медленно их опустил. Он заметил, как она закусила нижнюю губу, словно пыталась подавить стон.

Гермес чуть не рассмеялся.

— Малышка, если хочешь кричать — кричи.

Ее глаза расширились, как будто она нашла эту мысль шокирующей.

Гермес опустил глаза и разжал руки. Костяшки его пальцев скользнули по ее коже, прокладывая путь к груди. Мягкая плоть поднялась под его пальцами, ее грудь почти вздымалась в предвкушении. Добравшись до ее лифчика, он спустил кружево ниже, обнажив соски. Словно храбрые солдаты, они стояли по стойке смирно.

— Такая прекрасная грудь, — признался он и впился губами в сосок, захватив его ртом. Его язык лизнул эрегированный бутон, вызывая видимую дрожь в ее теле. Боги, она была так хороша на вкус. Молодая, невинная, но страстная и соблазнительная.

Он схватил ее платье обеими руками и опустил его ниже, пока оно не упало к ее ногам. Затем прижал ее спиной к двери, его член терся об нее, словно прося разрешения войти.