— Лучше расскажи мне, как идут дела на работе? — спросила бабушка, делая глоток сока.

— О, прекрасно, — солгала Пенни, не желая беспокоить ее.

— Я знаю этот взгляд. — Ярко-голубые глаза бабушки остановились на лице Пенни.

Бабушка всегда так хорошо ее понимала. Ее бабушка знала, что она хочет получить место в университете, Пенни не могла рассказать ей, что было поставлено на карту сейчас. Нет смысла беспокоить ее.

— Мне придется потратить больше времени на свои исследования в ближайшие несколько недель и придумать что-то новое, чтобы произвести впечатление на комитет по найму. В противном случае, у Кентона будут все шансы обойти меня.

Скорее, несправедливое преимущество.

Ее бабушка улыбнулась.

— Ты справишься с этим. Я верю в тебя.

— Ты веришь в меня больше, чем я, — пробубнила Пенни.

— Тебе следует выбросить все это из головы и почаще выходить в свет. Ты слишком много времени проводишь здесь, заботясь обо мне. Тебе нужно найти себе хорошего мужчину и остепениться. Растить детей, в конце концов.

Образ темных волос и еще более темных карих глаз промелькнули в голове Пенни, заставив ее сердце подпрыгнуть и бешено застучать в груди.

— А что это за улыбка такая? — спросила бабушка. — Ты уже с кем-то познакомилась? Давай подробности. Расскажите мне все.

Теперь ее глаза просто сверкали.

Щеки Пенни вспыхнули, хотя она не была уверена, было ли это от проницательного внимания бабушки или от образов теплых рук и еще более теплых губ, мелькнувших в ее голове.

— Давай, выкладывай!

Пенни рассмеялась.

— Ты знаешь меня слишком хорошо.

— Конечно, знаю. Я видела, как ты росла, помнишь? Ты ничего не можешь от меня скрыть. Итак, кто он?

— Я только что познакомилась с ним, так что не так уж много о нем знаю. Но он потрясающе красив, хорошо целуе… одевается. И очень хорошо воспитан, — рассказала она по просьбе бабушки.

Хотя Пенни очень надеялась, что он не слишком уж такой джентельмен.

— Мы сегодня ужинаем вместе.

— Прекрасно.

— Ты ведь не против, правда? — спросила Пенни, увидев, что улыбка бабушки померкла.

— Против? Конечно, нет. Совсем не против.

— Я знаю, что много работаю, и у меня действительно нет времени на свидания. Как только напишу эту статью, я смогу больше бывать дома.

— Не говори глупостей, Пенни. Ты молода. Ты должна быть с людьми своего возраста, не торчать дома и нянчиться со мной.

— Нянчиться с тобой? Я нянчусь с тобой не больше, чем ты со мной. Мы семья, мы должны заботиться друг о друге.

— Я знаю, но тебе давно пора жить своей собственной жизнью. Тебе не нужна старуха, висящая у тебя на шее, как бревно.

Пенни уставилась на нее, внезапно почувствовав неприятный привкус во рту.

— Вообще-то, вчера вечером у меня был гость, — сказала бабушка, и от ее слов у Пенни по спине пробежал холодок.

Ее отец. Перед тем как прийти к ней, он навестил бабушку. Ублюдок. Вот откуда он знал, где ее найти.

— Твой отец приходил ко мне. Он хочет вернуться домой.

Пенни покачала головой из стороны в сторону.

— Пенни, будь благоразумна. Небольшая помощь тебе не помешает. Не придется тратить так много времени на заботу на меня, а Розе не придется проводить здесь столько времени.

— Думала, тебе нравится Роза, — запротестовала Пенни.

— Мне нравится Роза. Она прекрасная медсестра. Но ее услуги дорогие, а если твой отец поможет, нам будет не так тяжело с деньгами. Разве это не прекрасно?

— Но, бабушка…

Ее отец только истощит и без того скудные запасы, вместо того чтобы внести свой вклад в их расходы на жизнь.

— Никаких но. Я уже попросила его остаться. Он придет сегодня.

Пенни вскочила на ноги, открыв рот от возмущения.

— Я хочу, чтобы он был рядом, Пенелопа. Он мой сын. Я хочу проводить с ним время, но устала от чувства, что давлю на тебя. Я хочу, чтобы ты жила своей жизнью. Хочу, чтобы ты была счастлива.

Пенни удивленно и с неверием уставилась на нее. Счастливой? Кто, черт возьми, сказал, что она не счастлива?

Гермес подошел к ресторану одновременно с Пенни. Она выглядела великолепно в черных льняных брюках и облегающем кашемировом свитере средиземноморского синего оттенка, который оттенял ее глаза, делая их более яркими. Казалось, она была чем-то расстроена.

К счастью, он точно знал, как это исправить.

— Добрый день, Пенни, — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку.

От нее слабо пахло гардениями, напоминая ему об обширных садах Геры на Олимпе.

Она улыбнулась ему, хотя улыбка не коснулась ее глаз.

— Как дела? — как-то натянуто спросила она.

Он положил руку ей на спину и легонько погладил, пока не почувствовал, что она немного расслабилась. Ее взгляд упал на его обувь, брови нахмурились. Он взял ее за подбородок и мягко приподнял, заставляя снова посмотреть ему в лицо.

— Надеюсь, ты проголодалась. Тут готовят прекрасную пасту карбонара.

— Умираю с голоду, — сказала она, улыбаясь.

— Выдался тяжелый день на работе?

Она кивнула.

— Наверное, можно сказать и так. Не заладился день с самого начала.

— Ну, об этом думать мы не будем. На самом деле, пока ты здесь, пока ты со мной, считай, что у тебя мини-отпуск от всего, что тебя беспокоит.

Она громко рассмеялась, словно эта идея была слишком странной, чтобы даже думать о ней.

— Прямо как сейчас, — настаивал он и снова наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. Ему было приятно чувствовать, как она реагирует на его поцелуй.

Сотрудница ресторана позвала их и отвела в кабинку у большого окна, откуда они могли наблюдать за людьми, прогуливающимися по популярному туристическому району.

Гермес заказал два бокала вина, большую тарелку пасты и два салата.

— Что думаешь о заказанном меню? — спросил он ее.

Шок от удивления отразился на ее лице.

— Прекрасно. Как так получается, что ты всегда точно знаешь, чего я хочу?

Он ухмыльнулся. Каким-то образом его чувства были настроены на нее и ее желания. Это было странное чувство, но не сказать, что оно неприятное.

— Это дар.

Гермес нагнулся через стол и провел пальцами по ее руке.

— Если бы ты могла отправиться в любую точку мира прямо сейчас, какое место ты бы выбрала?

Его ответ был очевиден: в постель… с Пенни.

— В Грецию, — без раздумий ответила она.

Он рассмеялся. По правде говоря, Греция была последней в его списке. Он бы предпочел Грецию, какой она была до того, как появились машины, самолеты, до смерти Александра Македонского.

— А почему именно туда?

— История, мифы, архитектура. Острова, шоппинг, пляжи. Что тут говорить? Я всегда была очарована этой страной.

— Понятно. Твои глаза горят, когда ты говоришь об этом. Прям чувствую твое восхищение.

— Что насчет тебя? Куда поехал бы ты? — спросила она.

Он не стал говорить то, что действительно хотел сказать, поэтому ответил вторым пунктом из своего списка.

— В Италию. Обожаю их кухню, — произнес он, улыбаясь, когда официантка принесла их заказ и поставила тарелку между ними.

Он взял вилку и ложку и накрутил на вилку спагетти, пока оно плотно не обвилось вокруг зубцов, а затем поднес к губам Пенни. Она взяла пасту в рот и закрыла глаза с выражением чистого удовольствия.

— Как вкусно. Ты был прав. Паста и правда божественна, — сказала она, улыбаясь.

— Подумал, что тебе понравится.

— Правильно подумал.

Ему стало жарко, а его член стал твердеть, когда Гермес наблюдал, как она ест, когда наблюдал за каждым проявлением восторга на ее лице. Блеск ее глаз, низкие гортанные стоны удовольствия. Пенни была страстной женщиной, и очень хотелось уложить ее на стол и заняться любовью прям здесь посреди пасты и теплых булочек. Он сдержал себя. Они не на Олимпе, где боги не обращали внимания на случайное распутство на людях.

Он коснулся ее ноги своей под столом. Он должен к ней прикоснуться. Еще раз почувствовать вкус ее губ. Он не желал сидеть здесь напротив нее, ему хотелось быть рядом. И если бы так произошло, то смог бы почувствовать ее жар, положив руку ей на бедро, он бы ласкал ее так нежно, что она бы не выдержала и, схватив его руку, положила бы ее на свое сладкое местечко, зная, какое удовольствие он мог бы ей подарить.