— Только не намочи штанишки! — предупредил Эрос. — Терпеть не могу этот запах.

Тритон положил руку на плечо Майкла, успокаивая его. Эрос посмотрел на него. Похоже, его друг втайне наслаждался страхом Майкла. А почему бы и нет, особенно после того как тот пытался убить Софию из-за ее денег? Удивительно, что парень все еще был жив.

— Ты уже знаешь, как это работает, — произнес Тритон. — Ты сделаешь, что я скажу, и потом отпущу тебя. Понял?

Майкл быстро кивнул:

— Да, конечно.

— А сейчас открой этот чертов сейф и поспеши.

— Но…

— Никаких «но»! За работу! — приказал Тритон и кинул ему сумку с инструментами, которую захватил из квартиры Майкла.

Майкл повернулся к дверце сейфа и съежился.

— Это вращающийся кодовый замок. Я могу открыть его одним из двух способов. Зависит от того, волнует ли тебя, если кто-нибудь узнает, что ты вломился. — Он поднял глаза, чтобы посмотреть на него и Тритона.

Эрос обменялся быстрым взглядом с Тритоном и снова повернулся к Майклу.

— Я бы предпочел, чтобы никто не узнал, что мы открыли сейф. На всякий случай.

Майкл кивнул.

— Хорошо. Тогда мне нужно только это.

Он достал из сумки стетоскоп, вставил в уши резиновые наушники и прижал полую чашечку к дверце сейфа. Пот уже стекал по его лбу и шее, а пальцы дрожали, когда он прикоснулся к номерному колесу и начал поворачивать его, прислушиваясь к внутренней работе замка. Он дышал неровно, его пальцы снова и снова крутили.

Эрос нетерпеливо притоптывал ногой, и Майкл раздраженно повернул к нему голову.

— Это не поможет.

Эрос перестал двигать ногой.

Майкл снова повернулся к сейфу и сконцентрировался. Через несколько минут Эрос услышал щелчок. Майкл повернул ручку и открыл сейф.

— Отойди, — приказал Тритон и посмотрел внутрь.

* * *

Пенни быстро шла по кампусу, прикрывая глаза от утреннего солнца. Она больше не могла врать Гермесу. Ей нужно вернуть обувь, объяснить, что она сделала и почему, и надеяться, что он простит ее.

Пенни только надеялась, что он будет понимающим, каким она его считала. Но прежде всего ей нужно вернуть сандалию, которую она оставила у Ирен. Сейчас же.

Она бросилась в лабораторию в университетском подвале и обнаружила там Ирен, склонившуюся над столом.

— Ирен, доброе утро.

Ирен выпрямилась. Она выглядела измученной и расстроенной.

— Мне так жаль, Пенни.

— Ну, ничего не поделаешь. У тебя были семейные дела. Мне не стоило навязываться тебе. Я понимаю…

Ирен перебила ее:

— Пенни, сандалия исчезла.

От слов Ирен у Пенни сжался желудок.

— Что ты имеешь виду, говоря «исчезла»?

— Когда я пришла утром, сандалии не было там, где я ее оставила.

Пенни осмотрела комнату, не желая понимать, что ей пытается сказать Ирен.

— Я везде искала. Она исчезла. Должно быть кто-то ее взял.

Пенни затошнило, и желчь обожгла горло.

— Как такое возможно? Ты уверена? Когда ты пришла, тут был кто-то еще?

— Никто. Мой помощник в отпуске.

— Боже мой, — когда смысл слов дошел до Пенни, у нее на глаза навернулись слезы.

Сандалия исчезла. Ее украли.

— Вторая, — прошептала она сама себе и развернулась на каблуках, торопясь в офис. — Пожалуйста, будь еще там, пожалуйста.

Она ворвалась в свой кабинет. Если бы могла вернуть ему хотя бы одну сандалию, возможно, Гермес мог бы попросить мастера сделать вторую, используя первую в качестве модели. И конечно, она заплатит за все, чего бы это ни стоило. Она опустошит свой сберегательный счет, возьмет кредит, сделает все, лишь бы исправить ошибку.

Пенни бросилась к шкафу с сейфом и открыла дверцу. Повернула замок, чтобы ввести комбинацию цифр. Ее сердце подпрыгнуло к горлу, когда она услышала щелчок, говорящий, что замок открылся. Но мгновение спустя ее сердце остановилось.

Вторая сандалия исчезла.

— Одна сандалия? И что мне делать только с одной? — Гермес уставился на своих друзей Тритона и Эроса, которые стояли у кухонного островка в гостинице Тритона. Перед ним лежала его крылатая кожано-золотая сандалия, как всегда идеальная, крылья были расправлены и сверкали в ярком утреннем свете.

Эрос одарил его кривой улыбкой.

— Летать по кругу?

Тритон усмехнулся.

— Будет выглядеть немного странно, но если кто и сможет это сделать, так это ты.

Гермес бросил в Эроса ломтик тоста, целясь ему в лицо, но его друг поймал его на полпути, пока тот не попал в цель.

— Я хотел с джемом, — с усмешкой пожаловался бог любви и откусил намазанный маслом ломтик хлеба.

— Ты получишь джем, если не прекратишь свои тупые комментарии. Когда-нибудь видел летящий самолет с одним крылом? — спросил Гермес. Когда ни Тритон, ни Эрос не ответили, он продолжил: — Ну и я так не думаю. И я тоже не видел.

— Посмотри на это с другой стороны, — начал Тритон. — Мы выполнили пятьдесят процентов нашей работы.

Гермес бросил на него свирепый взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

Тритон указал сандалию:

— Эти пятьдесят процентов.

Гермес с трудом удержался, чтобы не закатить глаза.

— Может быть, вы хотите, чтобы я объяснил понятными вами фразами: пол-лодки тоже не сможет плавать. Она утонет.

Тритон и Эрос рассмеялись. Тритон положил руку на плечо Гермеса.

— Просто прикалываемся над тобой. Ты был слишком напряжен последние несколько дней. Расслабься! Мы на правильном пути. Другая сандалия не может быть далеко. Вероятно, она просто спрятала их отдельно, чтобы исключить риски.

— А? — проворчал Гермес.

Эрос положил наполовину съеденный тост на тарелку.

— Да, знаешь, типа «Не клади все яйца в одну корзину». Она просто умничает. Считай, что тебе повезло.

— Как повезло? — огрызнулся Гермес.

Эрос обменялся с Тритоном заговорщицким взглядом.

— По крайней мере, ты не встречаешься с глупой женщиной. Иначе было бы еще хуже.

Гермес хлопнул ладонью по кухонному островку.

— Я с ней не встречаюсь!

Как он мог встречаться с женщиной, которая украла у него самое ценное, с женщиной, которая лгала ему, с женщиной, которая выставила его дураком? Но в то же время он не мог выбросить из головы образ Пенни в столовой — образ заботливой, щедрой Пенни.

— О, моя вина, — быстро признал Эрос, но на его лице не было раскаяния. — Тогда, я полагаю, ты не спал с ней прошлой ночью, чтобы она держалась от нас подальше? Неужели, получив то, что хотела, она больше не дала тебе? — Он подмигнул Тритону. — Неудивительно, что наш друг сегодня немного напряжен: вчера вечером ему ничего не досталось.

Гермес прищурился, глядя на бога любви.

— Ты ступаешь по тонкому льду, Эрос. Очень тонкому льду. — Он глубоко вздохнул, пытаясь подавить свой гнев. — Вчера вечером я мог получить все, чего бы захотел. Но я решил, что это она ничего не получит. Неужели ты думаешь, что я действительно стал бы тратить свою энергию на женщину, которая так нагло использовала меня, только чтобы обокрасть?

Он не хотел признаваться, что даже не смог поговорить с ней прошлой ночью. Но когда увидел ее в столовой, заботящейся о других, менее удачливых людях, чем она, он не смог встретиться с ней лицом к лицу и расспросить о сандалиях. Прошлой ночью он видел Пенни совсем с другой стороны. Женщина, которая отбросила все свои желания и заботилась о других, как заботилась о своей бабушке. Была ли это настоящая Пенни? Или настоящая Пенни оказалась воровкой?

Доказательство в виде сандалии лежало перед ним: Пенни была воровкой. Несмотря на это, он не готов наброситься на нее. Он знал, что должен разорвать все связи с ней и обрушиться на нее, сурово наказать и заставить отдать вторую сандалию. Так почему же не делает этого? Почему колеблется?

— Нам нужно найти вторую сандалию, — сказал Гермес, несмотря на свое нежелание встречаться с Пенни, нежелание, которое он мог объяснить только тем, что она тронула его сердце прошлой ночью, как она заботливо заметила, что старик, которого обслуживала, мог уронить свою еду и принесла тарелку к его столу; то, как она делала все это с теплой улыбкой.