— О, детка! — пробормотал он, опускаясь на нее.

Он уткнулся головой в изгиб ее шеи, тяжело дыша. Гермес никогда не испытывал такого удовлетворения, такого полного блаженства, но для него это ничего не изменит. Скоро он оставит Пенни и пойдет своей дорогой.

Он был убежденным холостяком и останется им, хотя бы просто чтобы позлить Зевса.

Гермес стоял позади Пенни, наслаждаясь нежным изгибом ее шеи. Он взял ее шаль, его пальцы пробежали по ее лопаткам, сначала по одной, потом по другой. Он наклонился, чтобы вдохнуть аромат ее духов — сладкий, экзотический, опьяняющий. Она вздрогнула от его прикосновения и повернулась к нему, ее зрачки расширились, губы приоткрылись. Почему она снова одета? Странно. Разве он только что не сорвал с нее одежду? Разве он не трахал ее до тех пор, пока они оба не вырубились?

Он наклонился вперед и почувствовал, как участилось ее дыхание, а губы приоткрылись. Она обвила руками его шею, ее тихие мяукающие звуки наполнили комнату. Он ощущал ее жар, ее потребность. Она застонала, звук шел из глубины ее тела.

— Пенни, моя сладкая Пенни, — прошептал он.

Громкое чириканье наполнило комнату. Он открыл глаза. Над ним на потолочном вентиляторе сидела птица и смотрела вниз. Чириканье. Какого черта? Он протер заспанные глаза и посмотрел на открытые двери, ведущие на балкон. Торопясь уложить Пенни в постель, он не потрудился закрыть двери, которые открыл днем. Он улыбнулся и повернул голову, ожидая увидеть Пенни, спящую на подушке рядом с ним.

Подушка была пуста. Ее не было в постели. Он сел, глядя в сторону ванной. Дверь была открыта, комната пуста. Разочарованный тем, что ее нет рядом, он отбросил простыню. Если бы она осталась в его кровати, они могли бы повторить то, что делали прошлой ночью. Он уже готов к этому, его член был тверже лома.

Гермес взглянул на часы на прикроватной тумбочке. Всего лишь восемь часов. С минуту он молчал, прислушиваясь к звукам в огромном доме. Его превосходный слух уловил звон столовых приборов. До него донесся запах свежесваренного кофе и жареного бекона. София обычно готовила на завтрак «шведский стол»; возможно, Пенни почувствовала запах, когда проснулась, и проголодалась. Они определенно сожгли много калорий прошлой ночью. Его желудок заурчал. Она, вероятно, чувствовала то же самое.

Гермес вскочил с кровати и бросился в ванную. Через пять минут он уже выглядел вполне прилично, выскочил из комнаты и бросился вниз по лестнице. Прохладное дерево приятно ощущалось под его босыми ногами. Босые ноги? Он посмотрел на себя. Почему он не надел сандалии? Это было первое, что он делал каждое утро, когда вставал, его сандалии всегда стояли рядом с кроватью, так что он никогда их не забывал.

Он покачал головой. Видимо, проведенная с Пенни ночь немного нарушила его привычный распорядок.

Гермес ворвался в столовую, где был накрыт завтрак. Комната была пуста. Из кухни вышла Алиса с миской дымящейся овсянки.

— Доброе утро, Гермес, выспался? — она поставила миску с овсянкой на плиту.

Гермес быстро кивнул.

— Доброе утро, Алиса. Вы не видели мою подругу Пенни?

— Брюнетка, с которой ты вчера пришел на вечеринку? — Алиса подмигнула ему и усмехнулась. — Ну ты даешь!

Гермес не мог подавить гордость, которая поднялась в его груди при мысли о том, что он заставил Пенни спать с ним, после того как она почти хотела уйти с вечеринки, даже не поднявшись в его комнату. К счастью, он мгновенно пресек эту мысль еще в зародыше.

— Да, брюнетка. Она уже спустилась к завтраку?

— Прости, я не видела ее. — Алиса посмотрела на стол. — Но кто-то уже взяла немного еды. Может, она взяла тарелку с собой на балкон. Утро ведь выдалось таким чудесным.

Гермес кивнул. Вероятнее всего. Пении, наверное, взяла завтрак с собой на балкон, чтобы полюбоваться видом на сад, пока ест. Ему стоило подумать об этом.

— Спасибо, Алиса.

Он вошел на балкон, и французские двери снова закрылись за ним.

— Утречка, Гермес, — поприветствовала его София, положив тарелку на колени и потянувшись за кружкой с кофе. — Думала позавтракать по-быстрому, пока этот сумасшедший день не начался.

Он разочарованно поздоровался с ней.

— Утречка. Ты видела Пенни?

— Ты имеешь в виду после прошлой ночи? Нет. А должна была? — глаза Софии загорелись. — Так она осталась, а?

— Да.

Но она ушла сейчас. Почему она ушла и слова ему не сказала? Удивление и досада наполнили его. Почему она ускользнула? Ей стало стыдно из-за того, что произошло между ними? Глупости! Кроме того, если кто и хотел улизнуть после нескольких часов удивительного секса, так это он. Не женщина.

Женщины не сбегают от него. Он тот, кто уходил. Да что не так с этой женщиной? Почему она сбежала от него?

— Извини, София, мне нужно…

Ну, он не знал, что ему нужно. Если только собраться мыслями. И снова мыслить здраво. Подавить в себе разочарование. Может ему стоит просто выйти и прогуляться по берегу, чтобы проветрить голову. Да. Вот что ему нужно.

Он уже поднимался по лестнице на второй этаж, когда снова обратил внимание на свои босые ноги. Точно, ему нужны сандалии.

Гермес бросился наверх и открыл дверь в свою комнату, его взгляд мгновенно упал на место рядом с кроватью, где он держал свои сандалии, — только место было пустым. Может, он случайно сунул их под кровать. Он наклонился, чтобы заглянуть под нее, но не увидел ничего, кроме слоя пыли, скопившейся там.

Гермес встал и начал уже более тщательно обыскивать комнату. Его сандалии должны были быть где-то здесь. Он вспомнил, что все еще был в них, когда они с Пенни гуляли возле фонтана. Тогда только она сняла обувь. Гермес не заходил в воду, он в этом уверен.

Но все же он вышел на балкон и посмотрел вниз на фонтан, затем осмотрел сам балкон. Ничего.

Его сандалии исчезли.

Сердце Пенни бешено стучало в груди, голова кружилась. Что она наделала? Он все еще не могла поверить, что стащила сандалии Гермеса.

Нет, не стащила. Просто одолжила, поправила она себя.

Она споткнулась о них, когда проснулась и пошла в ванну, и чуть не упала из-за этого. Она подняла обувь и взяла их в ванну с собой, чтобы изучить их при свете. Они были великолепны. Она просто хотела тщательно изучить их. Очень тщательно, как под микроскопом. Но ее офис находился по другую сторону города от отеля, и у нее заняло больше времени добраться до туда, чем она ожидала. Она думала, что сможет по-быстрому изучить сандалии, а потом вернуть их на место, так что Гермес даже бы не заметил их исчезновение.

Но все пошло не по плану. Их изучение заняло больше времени, чем она думала. И она все еще не закончила.

Она говорила себе, что даже если Гермес и проснется, то скорее всего, сначала пойдет принять душ, а потом, возможно, позавтракает и даже не заметит, что его обувь исчезла. У нее еще достаточно времени, чтобы вернуть их назад. Да?

Нет. Она тупица. Дурочка.

Потому что стоило ей начать изучать их, она стала ими очарована. В ее голове возникла мысль: что если эти сандалии — ответ на все ее молитвы? Что если они помогут ей получить должность и тем самым сохранить ей работу?

Эти сандалии более чем великолепны. Они казались старыми, кожа потертой, но все еще крепкой. А крылья, похоже, были не просто покрашены в золото, а из золота, полностью из золота. И если это действительно так, то они должны стоить тысячи долларов. Она и правда не знала, как Гермес носил настолько дорогие вещи и не волновался постоянно, что может их повредить. Выглядело так, словно крылья действительно сделаны из перьев, которые обмакнули в золото. Каждая тоненькая волосинка двигалась сама по себе. Пенни боялась сломать их. Как он носил их изо дня в день, в дождь и где-то еще и даже не боялся их повредить?

Как ей хотелось, чтобы у нее было больше времени, чтобы узнать, насколько они старые. Они были лучше любой копии, что она когда-либо видела. Она посмотрела на часы на своем столе. О боже, нет! Уже прошло так много времени. Ей нужно вернуть их Гермесу сейчас же. Осталась еще одна вещь: она не сделала ни одного фото, ей следовало сделать это в первую очередь.