Пока они проходили мимо толпы и поднимались по трапу, ведущему на паром, Гермес повернулся к людям и убрал длинную веревку, преграждавшую им путь на борт.

— Пожалуйста, заходите по одному. Еда и напитки на борт не допускаются. Не более ста пятидесяти человек за рейс.

Из толпы донеслись одобрительные возгласы, и первые души потянулись на судно.

— Я не понимаю. Что мы здесь делаем? — спросил Кентон, наблюдая за происходящим.

— Это ваше будущее, если вы решите его принять, — ответил Гермес.

— Что ты имеешь в виду? — произнес Кентон.

— Подземному миру нужны два человека для круглосуточной работы паромной переправы. Необходимо соблюдать правила и график. Прежние операторы не справлялись. Зевс согласился пощадить ваши жизни, если вы примете эту работу.

Ее отец с изумлением уставился на Гермеса.

— Да ты шутишь!

— Мы? — сказал Кентон, указывая на себя и своего сообщника. — Ты с ума сошел? У нас есть своя жизнь! Мы не можем просто исчезнуть в подземный мир, чтобы управлять чертовым паромом.

Гермес успокоил его быстрым движением руки.

— Это еще не все: вы будете получать щедрое вознаграждение, а также двухнедельный отпуск каждый год, который вам разрешено проводить в мире смертных.

— Но…

Протест Кентона прервал ее отец, в глазах которого теперь заблестел интерес.

— Заткнись. А моя мать? Что я ей скажу?

— Скажешь, что получил фантастическую работу за границей и будешь навещать ее раз в год, — ответил Гермес. — И это еще не все. Вы будете жить вечно. Не будете стареть. Кроме того, Аид предложил кое-что еще: ты, Кентон, станешь личным историографом Аида. Видишь тот дворец на холме? Это дворец Аида. Он наполнен древним оружием, артефактами, свитками — всем, о чем только может мечтать ученый, изучающий греческую культуру. Он предоставит тебе свободный доступ ко всему этому.

Рот Кентона раскрылся от изумления, когда его взгляд устремился к замку.

— Свободный доступ ко всем артефактам?

Пенни улыбнулась Гермесу. Она была уверена, что он договорился об этом с Аидом, чтобы облегчить Кентону решение.

— Свободный доступ, — подтвердил Гермес. — А ты, Барт, станешь управлять всем этим. Также тебе поручат курировать строительный проект. Я хочу, чтобы ты построил мост через реку. У тебя будет много рабочих на выбор. Ты будешь главным. Боссом. Что скажешь, то и сделают. — Он указал на толпу, заходящую на паром. — Они будут обязаны тебя слушаться.

Широкая ухмылка расползлась по губам ее отца.

— Записывай меня.

Гермес повернулся к Кентону.

— А ты?

— Когда я могу приступить?

Облегченный вздох вырвался из груди Пенни, и ее взгляд встретился со взглядом Гермеса.

«Спасибо», — беззвучно произнесла она.

Гермес долго смотрел в глаза Пенни, прежде чем опустить веки. Настал момент истины.

— Было еще одно условие.

Он телепортировал их обратно в больницу, и вскоре Барт с Кентоном чудесным образом пошли на поправку. Роуз примчалась с бабушкой Пенни в больницу, чтобы отпраздновать хорошие новости. Вскоре после этого Гермес привез Пенни домой, и теперь они стояли в гостиной.

Еще одно условие. От этих слов он почти физически почувствовал, как ее сердце замерло.

— Разве ты не хочешь узнать какое?

Он заметил слезы, навернувшиеся на ее глазах. Но он не хотел, чтобы она плакала. Плакать было не о чем.

— Пенни, — прошептал он. — Зевс хочет внука. От нас. От тебя и меня.

Она подняла на него глаза.

— Ребенка? Ты и я?

Это в ее взгляде было волнение или ужас?

Он медленно кивнул.

— Да, и ты понимаешь, что это значит. Нам придется заниматься сексом. Часто. Практически все время, понимаешь, просто чтобы удостовериться, что ты забеременеешь. Мы бы не хотели разгневать Зевса, ведь он был так великодушен, приняв сделку, которую я предложил. Мы должны быть абсолютно уверены, что сможем доказать ему: наш брак настоящий. Знаешь, если подумать, двое детей действительно скрепили бы его. Иначе он может заявить, что первый — просто случайность, и мы не были серьезны.

Когда слеза скатилась по ее щеке, он смахнул ее большим пальцем.

— Так что ты скажешь? Думаешь, мы сможем? Создать настоящий брак?

Она шмыгнула носом.

— Но я думала, ты меня не любишь.

Он тихо рассмеялся.

— О, Пенни, с чего ты так решила?

— Ну, тебя заставили жениться на мне. И ты сказал, что мы вернемся к прежней жизни, как только Зевс успокоится.

— Это правда, но я не говорил, что это значит, что я оставлю тебя. — Он приподнял ее подбородок. — Я люблю тебя. Я бы попросил тебя выйти за меня, даже если бы тебе не понадобилась защита от Зевса.

— Ты уверен?

Гермес наклонился ближе, его губы замерли в дюйме от ее губ.

— Абсолютно уверен, малышка. Кажется, я наконец понял, в какой именно момент влюбился в тебя. Я видел тебя в воскресенье вечером в благотворительной столовой при церкви.

Она ахнула.

— Ты был там?

— Да, я наблюдал за тобой. И знаешь, что я увидел? Я увидел женщину, которая заботится о других, которая, несмотря на собственные проблемы, несмотря на то что вот-вот потеряет работу, все равно отдает себя другим. — Он провел костяшками пальцев по ее щеке. — У тебя такое мягкое сердце. В тот миг я понял, что должен защитить это сердце. Жаль, что я не знал с самого начала, зачем тебе так отчаянно нужна была штатная должность — не из-за амбиций, а потому что ты не хотела в корне менять жизнь своей бабушки, когда тебе пришлось бы искать другую работу в другом городе. Теперь я это понимаю.

— Я не хотела никого этим обременять.

— Потому что такова ты, Пенни. Всегда взваливаешь груз на себя. Тебе больше не придется нести его в одиночку. Теперь я здесь. Я здесь для тебя. — Он замолчал на мгновение, наблюдая, как слезы снова наворачиваются на ее глаза. — Есть только одна вещь.

Ее глаза широко раскрылись, в них вспыхнуло любопытство.

— Какая?

— Я хотел бы, чтобы моя жена тоже любила меня.

Пенни обвила руками его шею и прижалась телом к нему.

— О боже, я люблю тебя, Гермес, я люблю тебя.

Его сердце подпрыгнуло от радости, а губы растянулись в широкой улыбке.

— В таком случае, думаю, мне стоит отвезти тебя в свадебное путешествие.

— Свадебное путешествие? Когда?

— Сейчас, — прошептал он ей на ухо и телепортировал их.

Через мгновения они оказались на террасе его дома. Он выпустил ее из объятий, давая возможность осмотреться.

Его вилла стояла на пологом холме с видом на пляж с белым песком, перед ней простирался синий океан до самого горизонта. Дом окружал сад с яркими цветами и изумительными фонтанами, а тропинка вела к пляжу внизу.

— Добро пожаловать в мой дом, — сказал он.

С широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью Пенни повернулась на триста шестьдесят градусов, вбирая все в себя.

— Здесь прекрасно. Где мы?

— На Олимпе.

— А где все остальные?

Он улыбнулся.

— Этот пляж частный.

Пенни повернулась к нему.

— Он твой? Весь?

— Да. И я могу здесь делать все, что захочу. Никто нас не увидит.

— Никто? — переспросила она, и в ее глазах внезапно появился странный блеск.

Его горло пересохло, а кровь прилила к члену, делая его тверже гранита, из которого была сложена терраса.

— Гарантирую.

Взгляд Пенни упал на выпуклость в его брюках.

— Ну, в таком случае… — Она слегка толкнула Гермеса, и он плюхнулся на шезлонг. — Почему бы тебе не лечь и не расслабиться, пока я выполняю свои супружеские обязанности.

— Супружеские обязанности? — выдавил он, когда ее пальцы потянулись к пуговице его белых льняных брюк и расстегнули ее.

Гермес откинул голову на подушку и наблюдал, как она расстегивает молнию и освобождает его член из заточения. Ее ладонь обхватила его, крепко сжав. Он застонал. Затем она наклонилась над ним, приблизив губы к головке его члена. Когда она провела языком по головке, ему пришлось вцепиться в края шезлонга, чтобы не дернуться вверх — настолько сильным было ощущение.