Волков, уже собрался разворачиваться, чтобы указать на пробитую им брешь, замер. Он медленно, поворачивая только голову, снова посмотрел на меня. На сей раз его взгляд был не оценивающим, а пристальным, сканирующим. Усталые глаза сузились, скользнули по моему лицу, по рукам, сжимающим посох.

— Искусственного, говоришь? — переспросил он, и в его голосе исчезла часть раздражения, осталась только холодная гранитная грань. — Центр корпуса... Логично. Там мог быть старый ритуальный отстойник. — Он резко дёрнул плечом, сбивая очередную костлявую лапу. — Ты, мажор, хоть головой-то работать умеешь. Редкость.

Он больше не предлагал бежать. Он снова вскинул винтовку, но теперь его выстрелы стали ещё более прицельными. Он бил чтобы создать коридор — вглубь, туда, куда я указал.

— Ладно, — бросил он через плечо, и его слова рубили воздух, как пули. — Раз уж вляпались — давайте по-взрослому. Я прикрываю. Ты, раненый, — он кивнул на Прохора, — держись в середине, свети что есть. А ты, думающий мажор, — его взгляд упёрся в меня, — веди к своему «источнику». И давай без геройств. Мне потом бумаги из-за вас разгребать.

Волков, хмыкнул, глядя на мою сторону коридора, где зомби уже снова сползались в плотную массу.

— Ладно, — пробормотал он, словно соглашаясь с неприятной, но неизбежной необходимостью. — Раз уж приехал. Сидеть в осаде — не наш метод. План: бить в цель, а не прятаться. — Он резко повернулся ко мне, ткнув пальцем в грудь. — Ты, скрипящий мозгами, прикрываешь левый фланг. Видишь кучу — бей по ней своей «палкой», не жалей энергии, разгоняй. — Голос его стал отрывистым, командирским. Потом взгляд перешёл на Прохора, который замер, прижимая к себе арбалет. — А ты, раненый, держись справа от меня. И, ради всего святого, не подстрели меня случайно. Свети, если что есть. Иду на прорыв к источнику.

Не дав нам ответить, он сорвался с места. Его бег был размеренным и четким — короткие, мощные шаги, корпус чуть вперёд, а винтовка была продолжением руки.

Первая же группа зомби, пытавшаяся преградить путь, встретила не одиночный выстрел. Волков, не останавливаясь, выбросил вперёд левую руку. С его ладони, обтянутой чёрной перчаткой, сорвался плотный, почти черный импульс магической силы, похожий на удар кувалды по воздуху. Волна ударила в три фигуры, и они полетели назад, ломая собственные кости о бетонную стену, и замерли.

— Слева, кучка! — бросил он, не оглядываясь.

Я повиновался, вскинув посох. Мне не нужно было копить силу — только направить. Я вцепился взглядом в скопление из пяти зомби у груды бочек. Энергия из карманного кристалла рванулась через дерево, и кончик посоха ослепительно брызнул синим светом. Разряд ударил площадью, как шоковая волна. Зомби отшвырнуло, они закрутились, падая и путая ряды других.

— Неплохо, — проворчал Волков, уже расчищая себе путь очередным «толчком». — Экономь энергию. Следующая — правее.

Мы двигались. Волков бил магией точечно и эффективно: оглушающие хлопки, толчки, короткие вспышки ослепляющего света. Его стиль был грязным, прикладным, созданным для войны, а не для дуэлей. Я старался следовать его командам, благо, его указания были чёткими: «Колонна!», «Окно!», «Под ноги!». Прохор, бледный, но собранный, щёлкал своим дешевым фонариком, освещая тёмные углы и сбивая с толку отдельных тварей.

Слаженность рождалась на ходу, сырая, но работающая.

Мы ворвались в центральный корпус — огромный цех с пустыми стеллажами, уходящими в темноту. И в самом центре, на полу, мерцала пентаграмма. Странный алтарь — бесформенная глыба чёрного, пористого камня, испещрённая тусклыми рубиновыми прожилками. От неё исходила тягучая, некротическая волна. Вокруг валялись десятки тел — старый костяной и трупный материал, ещё не активированный.

Волков, не сбавляя шага, направил к ней свою винтовку.

— Всем отойти! Заряда хватит, чтобы эту дрянь в пыль…

Он не договорил.

Из-за высоких стеллажей, с трёх разных сторон, ударили сгустки сконцентрированной энергии. Багровые, с шипящим краем, точные как лазер, не такие как у нас.

Один врезался в пол в полуметре от моей ноги, оставив дымящуюся вмятину. Два других Волков принял на щит, мгновенно возникший на его левом предплечье с коротким треском магического поля. Щит дрогнул, зашипел, но выдержал.

Из-за стеллажей вышли трое. В тёмных, обтягивающих комбинезонах без опознавательных знаков. Маски на лицах — гладкие, полированные поверхности, отражающие искажённый свет. В руках — короткие, похожие на автоматы, жезлы. Их движения были синхронными, профессиональными.

Волков отскочил за упавший металлический шкаф, утянув меня за собой. По его лицу пробежало недовольство и потом холодная переоценка всей ситуации.

— Это не нежить! — выдохнул он, уже перезаряжая винтовку. — Боевые маги. Засада на засаде.

Один из магов жестом приказал двум другим. Они начали фланговый обход, чётко, без суеты, отрезая меня от Прохора и от укрытия Волкова. Их жезлы были направлены на меня. Багровые прицельные лучи скользили по краю шкафа, ища брешь.

Волков выглянул на долю секунды, увидел их манёвр, и опять скорчил недовольную мину.

Он швырнул в сторону мага в центре светошумовую гранату. Та вспыхнула ослепительным белым, заставив врага на мгновение замереть. Этого хватило.

Волков перекатился ко мне, его спина прижалась к ржавому металлу телеги. Он, прищурившись смотрел на меня.

— Так-так… — прошипел он, и в его голосе зазвучала горечь старой собаки, которой снова подсунули пустую кость. — Значит, меня не как няньку подставили. — Он резко высунулся, дал короткую очередь из винтовки, заставив двух фланговых искать укрытие. — Меня, старого «Стервятника», подогнали как свидетеля-стрелочника. Чтобы потом сказать: «Волков, псих-одиночка, сорвался и новичков порезал на задании». Чисто. Грязно. — Он повернул ко мне голову, и в его взгляде читалось что-то вроде мрачного уважения. — Понял, княжич, во что играет твой род?

Теперь он бился за свою жизнь, за свою репутацию, за право не стать козлом отпущения в чужой, грязной игре.

— Прохор! — рявкнул Волков, не глядя. — Подай голос!

— Я… я здесь! — донёсся испуганный голос справа, из-за развалившегося конвейера.

— Жив — молодец. Теперь слушай. На счёт три, кричи как резаный и брось вон ту тушку, — он кивнул на ближайшего расползшегося зомби, — в проход между четвёртым и пятым стеллажом слева. Княжич, ты — как только крикнет, бьёшь туда же, но не в тушку, а в потолок над ней. Всю оставшуюся дурь из своего запаса. Понятно?

Я кивнул, пальцы уже сжимали почти пустой кристалл.

— Три… два… — Волков тихо считал вслух. Он выждал паузу, пока маги перегруппировывались. — НАЧАЛИ!

Прохор, заглушая страх, издал душераздирающий вопль и швырнул обмякшее тело зомби в указанный проход. Я вскочил на колено, вскинул посох и выжал из кристалла всё, что оставалось — широкий, размытый веер энергии. Он ударил в потолок над проходом. С потолка, ржавого и ветхого, обрушился шквал металлических панелей, пыли и балок.

Маги, застигнутые врасплох шумом и обвалом, рефлекторно отпрянули, их строй нарушился.

В этот момент Волков сделал то, чего они не ждали. Он разрядил всю обойму своей винтовки в чёрную глыбу-очаг в центре зала.

Синие сгустки энергии впились в неё. Камень затрещал, рубиновые прожилки полопались с серией хлопков. И окружающая нежить, которая до этого замерла в нерешительности, взревела.

Лишённая управляющего контура, но всё ещё переполненная дикой энергией, стая обратила свою ярость на ближайший источник жизни — на боевых маглов.

— Теперь! — крикнул Волков, уже меняя кристалл в своей винтовке. — По тому, что останется! Работаем!

Чёрно-зелёное пламя вспыхнуло почти беззвучно. Вначале оно накинулось на раненого мага, упавшего на колени. Его маска оплавилась первая, потом комбинезон, плоть, кости. Всё обратилось в горстку пепла за пару секунд. Затем на того, что лежал неподвижно после нашей атаки и ярости обезумевшей нежити. Там, где он лежал, остались лишь тёмные пятна на бетоне да стойкий запах трупной гнили и горелой кости.