«Миллион-миллион-миллион…»

Сотня их и даже больше!

(6 декабря 13:33) У правительственного комплекса. Квачхон.

Фарэры занимают законное место. А где чувство опасности потерялось? До сих пор отсутствует в отбитой голове! По моему так.

Сижу я на скамейке, у меня под локтем сумка, полная наличности, а с другой стороны присоседился дедуля в корейском халате, причём балакает этот местный гражданин на отличном японском.

Ничего подозрений не вызывает? Да тут всё не так!

— Плохо себя чувствуешь, — хмыкнул старик и сводит кустистые брови: — Вполне нормальное состояние… после недавних свершений.

Опрятный дедок кивнул белой шляпой на седой шевелюре. Немного вытянутое лицо повернулось ко мне, но глаз не видно, их скрыли дымчатые очки в роговой оправе.

— Знаешь, что такое божественное вмешательство? — продолжил нервировать вкрадчивый голос старика.

А-а-а… Теперь всё понятно! На мою голову свалился агитатор в одну из религиозных сект, которых на полуострове завались. Эти хитрюги работают отменно, умеют пудрить мозги павших духом. А где таких найти, как не у здания судебной власти? Жулики неплохо устроились, соображают…

Цок-цок! Громко стучит трость по плитам тротуара.

Опрятный дедок привлёк моё внимание и опирается ухоженными ладонями на золотой набалдашник в виде рычащей морды крупного зверя, похожего на ящерицу или…

— Хочешь подсказку? — лукаво улыбнулся старик.

— Обойдусь, — вежливо отказываюсь и верчу головой, оценивая пути отхода. Как мне быстро отмазаться, тихо свалив…

Вокруг людей почти нет, все идут к далёкой автостоянке по соседней пешеходной дорожке. Напротив вытянулась проезжая часть, а за ней — коричневое здание, где у гранитных ступеней лестницы замерли два чёрных джипа.

— Слушай внимательно, Ангел-тян! Сейчас поведаю сокровенную тайну, которую желает знать большинство. И ради этого многие готовы на всё, — пристально уставился старик, делая театральную паузу.

Агась, начался развес лапши на уши. А мы хотим рамен в пустом желудке! Но откуда странный дедок знает моё имя? Да ещё уменьшительно-ласкательная манера обращения. Эт-та не порядочек! У стойки информации мог услышать? На заседании его не было, такую респектабельную фигуру в голубом халате пропустить невозможно.

— Божественная сила не знает границ! Это не лазеры из глаз или ракетный выхлоп в заднице, как думают наши заокеанские «друзья», — усмехнулся старик и важно кивает: — Безграничный контроль! Полная власть над всем и каждым! Возможность своими желаниями менять ткань мироздания, как бы патетически это не звучало…

Необычный сосед прервался и недобро щурит глаза за дымчатыми стёклами, что заметно по обильным морщинам у седых висков.

Я натянуто ему улыбаюсь и быстро киваю лохматой шевелюрой. Давай бухти мне, как космические корабли бороздят просторы большого театра…

— Самый главный вопрос, Ангел-тян! За ответ на который многие готовы отдать бесценную душу… — шепчет старик, нагнетая интригу: — Как получить божественную силу?

Ксо, да мне пофиг! Меня больше интересует, как убраться подальше от настырного проповедника, но с этим трудности. Основная заковырка состоит в сумке, полной наличности. Если привлеку внимание местной охраны, то сразу начнутся вопросы: «Откуда у подростка такой багаж?». Значит, нужно действовать на тормозах.

А если?! Хитрый дедок хочет забрать честно отработанные деньги! Налик решил прикарманить без шума и пыли?! Этот щибаль в национальном костюмчике!

— Ответ лежит на поверхности, Ангел-тян. Нужно просто не замечать границ. Отбросить их! Или не знать о них вовсе. И тогда любые свершения по плечу, как случилось в госпитале «Святой Марии».

Ну да, были мы там! Я тихонько ёрзаю на скамейке и примеряюсь схватить тяжёлую сумку, лихо стартуя с места.

— Дети ближе всего к божественной силе, — убеждённо говорит старик, — их помыслы чисты, а понимание границ размыто. Потом они взрослеют, учатся вековым глупостям и медитируют в своих храмах или бьют лбы в отчаянных молитвах, надеясь получить хоть капельку могущества. Пытаются раздвинуть границы дозволенного, которые сами же создали в своих головах, людишки, забавные твари.

Поучительная бредятина мне надоела. Я сваливаю!

— Гениально! — иронично отвечаю. — Великолепная точка зрения! Но у меня мало времени и кушать очень хочется. Поэтому я пойду.

— Значит, — тяжко вздыхает старик, — необходима демонстрация…

— Сайонара!

Быстро попрощавшись, я плотно обхватываю пакет и собираюсь покинуть место непонятной беседы.

— Томарэ! — хлёстко звучит команда остановиться на идеальном японском.

Дурацкая сумка выскальзывает! Требовательная сила голоса меня удивила, и я поворачиваюсь к нему, оценивая близкую угрозу.

Без очков взгляд дедули поражает! Что за фигня?! Блеклые линзы смотрятся необычно, скромненько так, но со вкусом. Да он, точняк, ненормальный! Пора отсюда рвать когти…

— Хм-м… момчуда! — раздался приказ на корейском.

(Момчуда [멈추다] — Остановись.)

Сам он «Мом»! И «Чуда» туда же…

Пока я дёргаю плечами и стараюсь ухватить гладкий пакет, второпях упуская торчащие ручки, белёсые глаза распахнулись.

— Стоп! — потребовал старик на чопорном английском. — Халт! — он с лёгкостью перешёл к строгости немецкого. — Кинця! — теперь звучит цоканье китайской речи. — Ферма! — вот певучесть итальянского. — Аррэ! — протяжный французский тоже знает отлично.

Дедок-то, оказывается, полиглот. А нас это не касается! Мне вспомнился другой ненормальный из подземки. Тот псих, облитый бензином, тоже выкрикивал разное. Похоже, в дикой стране у многих едет «крыша»…

— Остановись! — ясный приказ на великом и могучем пронизывает до костей.

Подняв филей над деревянными рейками, я обнимаю пакет с деньгами и не могу двинуться вперёд. Контроль полностью утрачен! Тушка замерла в неудобной позе, мышцы попросту не слушаются, как при сильной судороге.

— Хо-о… — протяжно удивился старик. — Язык чужеземцев с далёкого севера? Кто бы мог подумать…

Что происходит?! Я шевельнуться не могу! И вдохнуть не получается.

Кольца скрипят… Фарэры съехали…

— Ты действительно очень необычная, Ангел Тао.

Мои распахнутые глаза жжёт, не в состоянии моргнуть ресницами и защитить от порывов ветра, который треплет лохматые волосы.

— Невежливо оставлять собеседника, когда он проявил жест доброй воли и делится опытом, — строго отчитал меня старик. — Твоя правда, северные варвары не знают хороших манер, но у них есть другие преимущества.

Вот, старый пень! Я с трудом слушаю его спокойную речь, моя голова кружится, а щёки разгорелись жарким пламенем.

— Ну что ж… — задумчиво хмыкнул старик. — Как думаешь, нам стоит завершить беседу на трагичной ноте? Посмотрим, насколько хватит твоей дерзости без возможности дышать.

Хочу воздуха! Горячие щёки охлаждает влага бессилия, а глаза невыносимо сушит. Всего один вдох! И разок моргнуть…

— Или вернёшь контроль?

Я почти теряю сознание, задыхаюсь от недостатка кислорода и не могу ничего сделать, неужели… мне страшно…

— Куда там, не можешь. Сил маловато осталось, ведь они бездумно растрачены в госпитале, — словно нерадивому ребёнку, говорит старик. — Учиться тебе и учиться, как завещал великий… — иронично усмехнувшись, он замолчал и отвернул морщинистое лицо, устремив взор в голубые небеса.

Прорвёмся?! Всегда! Яростно вспыхнула моя уверенность. Давненько не было такой беспомощности! Мне жопа-а…

— Ха-а… — тягуче выдохнул старик и приказывает: — Освободись.

— Ах-х! — отчаянно втягиваю воздух, падая на деревянные рейки.

Тушка ватная и не слушается, качаясь по сторонам, а затем тюкает лбом вперёд. Стремительно налетают бордовые плиты пешеходной дорожки, по ним рассыпаются золотистые пачки наличности, теперь ставшие полностью безразличными.