Первыми появились резкие электрогитары, за ними долбанули барабаны. Та-да-дам! Почти сразу ударные стучат опять. Та-да-дам! На заднем плане тихо послышалось:

— Мы все такие, чтобы испытать боль…

Та-да-дам!

— Мы все такие, чтобы испытать боль…

Яростный вопль разорвал павильон телестудии:

— БО-О-ОЛЬ! Лишь бо-о-оль!

Все подпрыгнули!

А северокорейская школьница дёрнула гитару и радостно заявила:

— Мы что надо! Мы то, что надо! Мы разрушение, хаос! — повторив эти слова, ЧонСа азартно спрашивает: — Вас накачивает злость? Накачивает злость? И ярость?

Тут же взревел яростный голос:

— Что вокруг не так? Зло неистребимо! Что вокруг не так?

— И тебя это бесит? — уточнила ЧонСа.

— Что вокруг не так? Зло неистребимо! Что вокруг не та-а-ак…

— Жизнь принять, попробуй жизнь принять, попробуй жизнь принять, как данность! — звонко напевая, ЧонСа уверенно играет свою партию, затем снова интересуется: — Вас накачивает злость? Накачивает злость? И ярость?

Вопит запись инфернального голоса. Импозантный ведущий, известные артисты, гости телестудии — да они абсолютно все офигели и не видят, как чёрный индикатор устремился к первому месту. В том числе, за кулисами сильно ошарашен весь состав режиссёрской бригады, ведь никто из них не ожидал столь громкий сюрприз от румяной фигурки, которая задорно напевает в микрофон:

— Хэй! Хэй! Бедолаги, погрязшие в напряге!

Повторив смелый вызов с большой злостью, она тряхнула лохматую шевелюру и вскинула бледную мордочку с лихорадочным румянцем.

— Эй, эй, бедолаги! Хэй, хэй, доходяги! — ЧонСа весело улыбается. — Все на нервах?! Тебе наскучила твоя жизнь? Эх, люди…

Удивительные руки играют ритмичную мелодию, а запись яростного голоса ревёт:

— Общество прогнило!

— И вместе с Голубым домом,

— Не осознает, что мы все уже обречены!

Северокорейская школьница прыгает, горланя слова припева, её старые кеды вонзаются в тёмное покрытие сцены:

— Мы что надо! Мы то, что надо! Мы разрушение, хаос…

Сидя на коленках у телевизора, Бона не может оторвать взгляда от мерцания экрана, пока слабенький динамик хрипит, выдавая максимальный диапазон.

— Хэй, хэй, бедолаги! Все на нервах, доходяги! Тебе наскучила твоя жизнь? Лицемеры, я могу вам дать…

— БОЙ!

Рёв гитары оглушает. Играя соло-партию, умелые руки держат темп, пока вокруг раздался сильно изменённый голос молодого звукорежиссёра:

— Всех врагов злобно с пути сметает,

— Без пощады человек.

— И весь мир, даже приближаясь к бездне,

— Не замедлит бег.

— И поэтому, бедолага…

— БОРИСЬ!

На яростный рык ЧонСа кивнула в око видеокамеры. Затем она смотрит на ведущего телешоу и делает то, о чём многие мечтали, но почти никто не способен повторить.

В маленькой квартирке невысокая брюнетка слышит громкую ругань, которая летит в аристократичное лицо её руководителя, пока тот таращит раскосые зенки.

Всю жизнь скромная девушка не могла решиться даже на малую долю тех выражений, постоянно держа их при себе, а ЧонСа смело ругается со сцены, да в прямом эфире. Она же безрассудная…

— Чё-как, люди?! — Затихает яростный грохот.

— Ха-ха-ах! — заливисто рассмеялась Бона.

Как могли пустить такое в эфир?! Не понимает опытная сотрудница телекомпании. Похоже, вся режиссёрская бригада в перманентном шоке.

Но юной школьнице всё мало. Она повернулась к зрителю, её указательный палец устремился с экрана, за ним бледное лицо сверкает тёмными стёклами и произносит:

— Эй, ты! Смотри на меня, я делаю это для тебя!

Летит ярко-красный платок. За поворотом острых коленок взметнулись складки длинной юбки. Схватив тонкий гриф обеими руками, стройная фигурка развернулась и обрушила удар на сцену.

БАХ! Раскололась чёрно-белая дека инструмента.

— Вэ! — хором визжат участники шоу.

БАХ! Оборвались струны, покосился тонкий гриф.

— Аха! — от восторга кричат зрители.

БАХ! Отлетела панель регулятора, когда безумно дорогая электрогитара треснула пополам.

Северокорейская школьница стоит вполоборота, удерживая остатки инструмента, который сильно напугал людей в павильоне и частично население полуострова. Тяжело дыша, её бледное лицо пытливо смотрит в око видеокамеры.

— ЧонСа… ты… — шепчет Бона, не находя слов, — невероятна…

Пш-ш… Трещит хаос помех на старом экране.

Картинку вырубили, но быстро вернули снова, там молодая дикторша заметно нервничает и говорит:

— По независящим от телекомпании «МБС» причинам, мы вынуждены прервать эфир музыкального шоу…

Не вникая в сбивчивое объявление, девушка на коврике знает, после такого, её начальнику легко отвертеться не выйдет, теперь будут последствия.

Но сейчас важно другое! Забыт флакон с опасными капсулами.

Радостно вскочив, Бона устремилась к ноутбуку на столе. Ей хочется оставить комментарий! Понятно, на чьей странице.

«Зал славы телекомпании МБС…»

(9 декабря 21:23) Телестудия «МБС». Сеул.

Запыхавшись, я стою в центре чёрной сцены. Мои руки оттянула разбитая электрогитара, её тонкий гриф обняли широкие кольца. После яростной серии ударов они недовольно гудят, эта опасная дрожь поднялась выше, сильно отдаваясь в висках.

— Твою ж… — вырвалось хриплое ругательство.

Мне полный и безоговорочный звиздец! Отчётливое понимание холодит спину под светлой рубашкой.

— Только не приступ, — тихонько шепчу, пряча взгляд от выпуклого ока видеокамеры, — и только не сейчас.

У искусственной железки нету целебного внимания. Эх, работай такой принцип, давно бы мне стало лучше, ну а теперь…

Мною овладело чувство досады.

Всё напрасно! Дурацкие репетиции! Чёртова школьная форма! Опасная беседа с телевизионным продюсером! Столько бесценного времени пропало зря!

Кусая губы, я с надеждой смотрю в зал.

Там притихла молодая публика. Как забавно, некоторые юные лица мне счастливо улыбаются. Их раскосые глаза фанатично сверкают, но этого слишком мало.

— К чёрту! — разочарованно отпускаю разбитый инструмент на сцену. — Было бы чему радоваться…

В первом ряду самые почётные места заняли пожилые корейцы. Среди важных бизнесменов расправила плечи знакомая фигура в сером костюме.

Легко узнаю Юн ГуРу из Сеульского метрополитена. Если принять во внимание его сердитое лицо с прямоугольными очками, то выходит, плакал мой золотой проездной.

— Ксо, — хрипло отворачиваюсь, не желая видеть ещё одну несправедливость.

У сцены напряглись известные артисты. На красных диванах модные парни сели ровно и хмурят брови, неподалёку от них обнялись стройные красавицы. Моргая длинными ресницами, брюнетки крутанули свои шикарные гривы. Их взгляды посмотрели на меня, а затем вернулись к экрану в глубине сцены.

— Оммая, — послышалось тихое удивление.

Картинка гонки заметно изменилась! Обалдеть, моё имя возвысилось надо всеми. Чёрный индикатор занял первое место, он высоко прыгнул, почти вдвое закрывая розовый столбик у национального женского коллектива.

— Так не бывает, — задумчиво говорю, не веря своим глазам, — откуда столько голосов… никчёмная ерунда…

Самое главное, а с кого за такое спросят? Юная девчонка разгромила в пух и прах знаменитостей с огромными армиями фанатов! Верняк, скоро очередные неприятности. А это значит, что отсюда мне пора драпать! Иначе, ещё немного, и скрутит тушку местная охрана…

Рву с пояса коробку передатчика, чей провод уходит под рубашку к ушным мониторам.

Сбоку истеричный голос меня отвлекает:

— Куда собралась?!

Быстро к нему оборачиваюсь. Импозантный ведущий уставился в тёмные стёкла, а затем пригнулся к кафедре.

Мигом слетела его напускная строгость! Думаю, трусливый сучок решил, что я в него дорогое оборудование стану швырять.