— Сможешь доказать… — задумался ХонГи.

— Легко, — дерзко ухмыляюсь.

— Уверены, ХонГи-сии? — дал заднюю важный доктор.

— Под мою ответственность, — переключатель над клавишным блоком отключил траурную мелодию.

Старик мне кивнул. Принимая его вызов, я смело усаживаюсь на мягкую лавочку перед инструментом.

Чувствую энергетику заряда, которая по-прежнему куролесит внутри. У меня дрожат руки! В таком состоянии, я даже собачий вальс не сыграю…

— Крайне стеснительная особа? — насмехаются рядом.

Прочь мелкие уколы! Запустив руки под свитер, я сжимаю гладкий акрил и прикрываю глаза. Они никогда не подведут…

На клавиши инструмента опустились широкие кольца, началась тихая мелодия, но её звучание постепенно нарастает.

Я вкладываю в исполнение воспоминания о прошлых трудностях и непростых временах. О том, что новый день обещает бесконечные возможности и полон важных свершений, которые мы делаем, мечтая о лучшем, даже когда нет уверенности в конечном итоге. Ведь самое главное, это не терять надежду.

Чувствую себя необычно, отчаянная вибрация исчезла, наконец-то унялся зуд в кольцах. Буйная энергетика схлынула, оставив покой безмятежности.

Яркая мелодия закончилась, я открываю глаза.

В светлом вестибюле замерло неспешное движение. Местами грустные и напряжённые лица разгладились, многие посетители подошли ближе, другие обернулись вдалеке. За центральной стойкой одна из монахинь смотрит поверх моей головы и начинает креститься.

Офигеть! Чего она? Я резко оборачиваюсь.

Ясна-понятна, у стены очередная статуя женщины в балахоне, похоже, местный персонал на них слегка двинут! Такая же встретилась на входе, а тут другая изображает деву Марию…

— Ангел… — призадумался изумлённый доктор. — Имя подходящее.

— Ахась.

— ХонГи-сси, ваши ученики продолжают удивлять.

Старик ему хрипло отвечает:

— Не стоит…

— Умеете находить таланты.

— Мы познакомились недавно.

— У композиции есть называние?

— Надежда, — слабо улыбаюсь.

— Поистине жизнеутверждающая музыка, отлично подходит нашему госпиталю, — признал доктор и склонил медицинскую шапочку: — Не узнаю современную классику…

— Крэ, — согласился ХонГи и пытливо смотрит на меня: — Нужно спросить автора. Ангел, оставишь мелодию здесь?

— Неужели… — удивились рядом.

Осматриваю просторный вестибюль. Пациентов на ходунках и креслах-каталках, детей в больничной одежде и их беспокойных родных. Солидных врачей в белом, которые пусть и задирают голову, но помогают людям.

— Я не против.

«Вестибюль госпиталя»

(5 декабря 14:44) Госпиталь «Святой Марии». Сеул.

Поднимаюсь с мягкой лавочки и уступаю место зазнайке в белом халате. Тот переключил несколько кнопок на чёрном рояле, после чего большой вестибюль заполнила воодушевляющая мелодия.

— Прикольна… — одобряю самостоятельное нажатие чёрно-белых клавиш.

Повтор недавней композиции легко узнать, правда, механической игре не хватает искры живого исполнителя.

— А вот и Хит.

— Где?! — поворачиваюсь на хриплый голос старика.

Генеральный умеет незаметно подкрасться! Сейчас его фигура в сером костюме и чёрной рубашке неторопливо обходит посетителей у круглой стойки информации, с сидящими там монахинями.

— Пропустил шикарное выступление, — усмехнулся ему ХонГи и смотрит на меня: — Музыкальный курьер давно прибыл и скрасил наше ожидание.

— Сложности с парковкой, — кивнул нам Хитман.

— Вызвать службу безопасности?

У чёрного рояля местный светило медицины хмурит брови под синей шапкой.

— Ничего серьёзного, — успокоил его Хитман.

— В таком случае, продолжим выписку?

— Сначала заберу вещи, — напомнил ХонГи.

— С удовольствием провожу вас! Пройдёмте сюда, пожалуйста, у нас всё готово…

Бодрый врач изливается соловьём, используя язык туманного Альбиона. Удостоив мою скромную персону горделивым кивком, он нахваливает свой госпиталь и уводит старика в халате.

— Удалось добраться без происшествий? — интересуется у меня Хитман.

— Лёгкая прогулка, — пожимаю плечами.

— Почему в свитере? На улице зима, простудишься.

— Выполняю условия договора. Вчера к ЧонСа фаны прицепились, требовали автограф.

— И поэтому ты играешь на рояле? — Хитман недовольно качнул головой.

— Старик предложил… — вяло отнекиваюсь.

А в самом деле, он меня на слабо взял! Чего тут скрывать? Опытный хитрюга, умеет же…

— Старик чем-то болен? — решаюсь задать неловкий вопрос.

— Прожитые годы никого не жалеют, — хмыкнул Хитман и поучает: — Ангел, учись вежливым обращениям. Доживёшь до таких лет, будет приятно, если назовут старухой? — он недовольно сморщился, хлопая по карманам пиджака.

— Мне не светит…

Подобная роскошь просто за гранью! Изучая старые кеды, я кусаю губы.

— Все молодые так говорят! — упрекнул Хитман.

— Агась! — усмехаюсь в сверкающий мрамор.

Мои плечи укрыло мягкое тепло. Вскинув голову, я вижу его чёрную рубашку, а пиджак болтается на мне, словно на вешалке.

— Что? — сильно удивляюсь. — Зачем…

— Всегда забочусь о своих сотрудниках! — Хитман выгнул бровь и строго спрашивает: — Кто оплатит твой больничный? Уж точно не «ХИТ».

— Но… я только до метро… и сразу обратно… погода замечательная… совсем не холодно…

Мямлю всякие глупости! Щёки горят, я вновь прячу взгляд. Если верну тёплый пиджак, он не поймёт. Дурацкая забота о младших, которая у местных в крови…

— Обратно с нами поедешь? — уточнил Хитман.

— У меня остались дела, — хмуро отвечаю.

— Есть деньги на проезд?

— Да, — киваю, опустив голову.

У меня есть золотой проездной! Но всем пофиг… хотя… почти всем…

— Значит, позже увидимся!

— Угу… — поднимаю взгляд.

Деловой бизнесмен отвернулся к стойке информации.

— Береги себя, — уходя, бросил через плечо Хитман.

— Спасибо…

Шмыгнув носом, я легко улыбаюсь.

(Тем временем) Госпиталь «Святой Марии».

Посреди стеклянной кабины лифта старик в больничном халате и шлепанцах задумчиво говорит:

— Музыка это жизнь…

— Несомненно, ХонГи-сси! — согласился важный доктор, привычно выбирая один из верхних этажей, где находятся палаты для особых гостей медицинского учреждения.

— Словно груз прожитых лет свалился, — улыбается ХонГи.

— Вы совершенно правы! Меня с самого утра беспокоила сильная мигрень, а сейчас как рукой сняло. Мы по-разному реагируем на скачки атмосферного давления, обычно такие недомогания проходят к вечеру…

Раздвижные двери почти успели закрыться, но открылись вновь.

— Держите лифт! — послышалось настойчивое требование.

В небольшую кабинку устремился медперсонал. Увидев главного, они клонят головы, но их толкает очередная парочка белых халатов.

— Куда такая спешка? — потребовал важный доктор, осматривая своих младших коллег.

— Чрезвычайное происшествие, сонсэн-ним!

— Состояние некоторых пациентов вызывает опасения.

— Нас сразу вызвали…

Торопливые объяснения заглушил сочный бас:

— Говорят про ощутимые изменения! — заявил полноватый медик. — Глава отделения срочно затребовал все свободные руки… — он стянул голубую шапочку и платочком вытирает лоб с курчавыми волосами.

Раздвижные двери открылись, за ними метание персонала в белой, голубой и даже зелёной форме. Тут явно происходит что-то необычное! Суматошная беготня сильно отличается от неспешного движения в вестибюле.

— Сонсэн-ним! — младшие коллеги вежливо откланялись и быстро покидают лифт.

— Не стану задерживать, — предлагает ХонГи, — если дело настолько срочное…