Седой сделал шаг вперед, поигрывая зажигалкой.

— Его нашли в порту. По частям.

Усмешка сошла с лица бухгалтера. По залу прошел ропот страха.

— К вечеру я жду отчеты по всем терминалам, — отрезала Мила. — Свободны.

Весь день она провела в бумагах. Её мозг, натренированный юрфаком, впитывал информацию как губка. Она видела схемы, видела откаты, видела, как Азар выкачивает деньги из легального бизнеса в свои криминальные структуры. Но среди счетов она наткнулась на нечто странное — регулярные переводы на счета клиники, где лежал её отец. Суммы были огромными. Слишком огромными для простого лечения.

В восемь вечера дверь кабинета распахнулась. Азар вошел стремительно, скидывая на диван заснеженное пальто. От него пахло морозом и агрессией.

— Седой доложил, ты сегодня строила моих крыс, — он подошел к столу, нависая над ней. — Не ожидал, Белова. Думал, будешь рыдать в туалете.

— У меня нет времени на слезы, — Мила подняла на него глаза. — Ты сам сказал: я — актив. Я окупаю вложенные средства.

Азар захохотал. Он схватил её за подбородок, заставляя встать. Его пальцы грубо впились в кожу, напоминая о его безграничной власти.

— Сука… какая же ты дерзкая стала за один день, — прорычал он. — Это чертовски заводит. Ты в этом костюме выглядишь как королева, которую хочется сорвать со стола и разложить прямо на этих гребаных отчетах.

Он резко дернул её за галстук, притягивая к себе. Его губы, пахнущие никотином, впились в её рот в яростном, собственническом поцелуе. Это не была ласка. Это было подтверждение прав на территорию.

— Поехали домой, — выдохнул он ей в губы, его рука бесцеремонно сжала её грудь через ткань пиджака. — Я хочу посмотреть, осталась ли в этой «бизнес-леди» та маленькая, дрожащая девочка, которую я взял на складе.

В машине Азар был взвинчен. Он постоянно матерился, обсуждая по телефону какие-то проблемы в порту. Тагир явно начал активные действия.

— Этот старый хрен думает, что может подрезать мои фуры? — орал Азар в трубку. — Передай ему: если еще хоть один мой водитель не доедет — я сожгу его любимый ресторан вместе с ним!

Когда они вошли в особняк, Азар не стал ждать. Он сорвал с Милы пиджак прямо в холле, расстегивая её блузку с мясом, так что пуговицы разлетелись по мрамору.

— Азар, подожди… — попыталась она протестовать, но он лишь сильнее прижал её к стене рядом с огромным зеркалом.

— Смотри на себя! — рычал он, заставляя её смотреть на свое отражение. — Видишь эту сучку в зеркале? Она — моя. Я её создал. Я дал ей это кресло, эти шмотки, это кольцо. И я могу забрать всё это в любой момент вместе с её жизнью.

Его руки крепко сжимали её запястья, прижимая их к шершавой поверхности. Грубые пальцы впивались в нежную кожу, оставляя синяки. Каждое движение было точным, расчётливым, лишённым малейшей нежности. Он врывался в неё резко, безжалостно, словно пытаясь уничтожить ту уверенность, которую она демонстрировала в офисе.

Мила чувствовала, как его массивное тело накрывает её, вдавливая в холодный металл. Её соски тёрлись о грубую ткань его рубашки, становясь твёрдыми от смеси боли и удовольствия. С каждым толчком он входил глубже, безжалостно разбивая все барьеры, которые она пыталась возвести.

Его грязные слова лились ей в ухо, словно яд, проникая в сознание. Каждое ругательство, каждый хриплый стон усиливали её возбуждение, заставляя тело предательски откликаться на эту первобытную грубость. Она чувствовала, как влага стекает по бёдрам, как пульсирует между ног от каждого мощного толчка.

Её ногти царапали его покрытые татуировками плечи, оставляя длинные багровые полосы. Она отвечала на его ярость своей собственной, затаённой злостью, выгибаясь навстречу его ударам. Её бёдра двигались в унисон с его движениями, принимая эту грубую страсть, эту животную потребность.

Она ненавидела его всем существом, но в этом безумном ритме чувствовала себя живой как никогда. Её дыхание становилось прерывистым, стоны — всё более громкими, несмотря на попытки сдержать их. Каждая клеточка её тела отзывалась на эту жестокую ласку, на эту беспощадную страсть.

Его движения становились всё более яростными, толчки — более глубокими. Она чувствовала, как приближается пик, как нарастает волна удовольствия, смешанного с отвращением. В этом безумном танце боли и наслаждения она теряла себя, растворяясь в первобытных инстинктах, которые он пробуждал в ней.

Когда всё закончилось, Азар остался лежать на ней, тяжело дыша.

— Ты завтра едешь со мной в порт, — прошептал он, не открывая глаз. — Будешь смотреть, как я решаю вопросы. Пора тебе увидеть изнанку твоего «логистического» бизнеса.

Мила молчала, глядя в потолок. Она знала, что завтра будет еще сложнее. Но теперь у неё была информация. Она знала, что счета клиники — это не просто лечение отца. Это счета за хранение чего-то очень важного. Или кого-то.

«Играй, Азар, — думала она, чувствуя, как его рука собственнически покоится на её бедре. — Думай, что ты меня сломал. Но скоро ты поймешь, что самая опасная ставка в этой букмекерской конторе — та, которую ты сделал на меня».

Сегодня, Мила Белова окончательно поняла: в этом мире либо ты на коленях, либо ты держишь нож. И она уже начала затачивать свой.

Мила стояла перед зеркалом в спальне, застегивая пуговицы на плотной черной рубашке. Ткань терлась о свежие ссадины на ключицах — немое напоминание о том, как яростно Азар «вознаграждал» её за верность прошлой ночью.

— Готова, куколка? — голос Азара разрезал тишину.

Он стоял в дверном проеме, затягивая кожаную кобуру под мышкой. В черной водолазке и тяжелом пальто он выглядел как предвестник апокалипсиса. Его взгляд скользнул по фигуре Милы, задержавшись на её лице. Она научилась накладывать макияж так, чтобы взгляд казался непроницаемым, а губы — застывшими в полуулыбке-полуусмешке.

— Готова, — ответила она, поправляя воротник. — Что сегодня в меню? Снова будем пугать бухгалтеров или перейдем к настоящему мясу?

Азар усмехнулся, подходя ближе. Он обхватил её шею ладонью, большой палец привычно лег на кадык, чувствуя её бешеный пульс.

— Сегодня, Белова, ты увидишь, за что я получаю свои миллионы. Мы едем в северный терминал. Тагир решил, что праздники — лучшее время, чтобы перехватить мой груз из Европы. Старый хер думает, что я буду пить водку и спать.

— А ты? — Мила не отвела взгляд.

— А я буду убивать, — просто ответил он, и в его черных глазах вспыхнул огонек азарта. — И ты будешь рядом. Чтобы каждый в этом порту знал: ты не просто моя игрушка. Ты — мой талисман. Моя удача, которую я вырвал у твоего папаши из глотки.

Поездка в порт заняла сорок минут. Огромные краны, похожие на скелеты доисторических животных, возвышались над замерзшей гладью Оми. Воздух здесь был пропитан мазутом, солью и ледяной влагой. «Майбах» Азара, сопровождаемый двумя черными джипами с охраной, пролетел через КПП, не притормаживая.

Северный терминал встретил их суетой. Десятки фур были заблокированы людьми Тагира. Отовсюду слышался отборный мат и лязг затворов.

— Сиди в машине, — бросил Азар Миле, выходя из салона. — Седой, глаз с неё не спускай. Если хоть одна пуля полетит в эту сторону — закроешь её своим телом, понял?

Мила смотрела через бронированное стекло. Азар шел к группе вооруженных людей с такой уверенностью, словно за ним стояла целая армия. Он не кричал. Он говорил тихо, но каждое его слово заставляло его оппонентов сжиматься. В какой-то момент один из людей Тагира вскинул автомат, но Азар среагировал быстрее.

Глухой хлопок выстрела — и человек рухнул на бетон. Мила вскрикнула, закрыв рот ладонью. Это была не киношная стрельба. Это была грязная, быстрая смерть.

Через минуту всё было кончено. Люди Тагира, лишившись лидера, начали отступать. Азар вернулся к машине, его лицо было брызнуто каплями чужой крови. Он открыл дверь и заглянул внутрь.