— Ты сегодня выглядишь так, что Сокольский забудет, зачем сюда приехал, — прозвучал голос Азара за её спиной.

Он стоял рядом, в идеально сидящем черном смокинге, который не скрывал его мощную фигуру. Его рука по-хозяйски легла ей на талию. От него пахло дорогим одеколоном и властью.

— Я здесь, чтобы работать, Азар, — прошептала она, не поворачивая головы. — Не для того, чтобы отвлекать генерала.

— Ты здесь, чтобы показать всем, чья ты, — прорычал он ей в ухо. — И ни на шаг не отходи от меня. Если я увижу, что ты флиртуешь или просто улыбаешься этому хрену, я устрою здесь такой Омск, что они неделю будут кровь с ковров отмывать. Поняла?

— Поняла, хозяин, — ответила она, подавляя желание всадить ему в бок вилку. Но она знала, что сейчас это не вариант. Сейчас они — союзники.

В зал вошел Сокольский. Его взгляд тут же остановился на Миле. Он шел к ним через толпу с такой уверенностью, что было ясно: это не просто светский разговор. Это начало битвы.

— Азар Борисович, Мила Алексеевна, — генерал растянул губы в фальшивой улыбке. — Вы затмили всех. Мила, вы сегодня просто богиня.

— Генерал, — Азар кивнул, его голос был холодным, как лед. — Надеюсь, вы решили вопрос с южным терминалом? А то у меня люди нервничают.

— Вопрос решается, Азар, — Сокольский перевел взгляд на Милу, и в его глазах блеснуло что-то хищное. — Но я бы хотел обсудить детали с Милой Алексеевной лично. У неё, говорят, потрясающая хватка.

— Хватка у неё моя, — Азар подался вперед, прижимая Милу к себе. — И всё, что касается моей дамы, обсуждается только через меня. Ты понял, генерал?

— Понял, — Сокольский усмехнулся. — Но, Азар, ты слишком душный. Женщинам нужна свобода. Им нужен воздух.

Он намеренно сделал акцент на слове «свобода». Мила почувствовала, как Азар напрягся.

— Моя дама дышит моим воздухом, — прорычал Азар. — И если ты хочешь дышать дальше — забудь об этом разговоре.

Мила понимала, что это точка кипения. Она мягко коснулась руки Азара, делая вид, что успокаивает его. Но на самом деле она незаметно вытащила из его кармана телефон. Пока Азар и Сокольский обменивались любезностями, полными скрытых угроз, Мила отошла к бару.

Ей нужно было найти информацию о счетах Сокольского. Тагир не просто так шантажировал их. У него явно был доступ к чему-то большему.

— Мила Алексеевна, вы сегодня само совершенство, — к ней подошел Антонио, тот самый итальянец с ужина. Его глаза пожирали её.

— Антонио, — Мила улыбнулась ему своей самой холодной улыбкой. — Как дела с контрактом?

— Все отлично, — он подался ближе. — Но я бы хотел поговорить о другом. Я слышал, Азар вас держит взаперти.

— Мой хозяин просто очень собственник, — прошептала она, делая глоток шампанского. — Но я умею быть верной.

Она использовала его телефон как прикрытие, пытаясь подключиться к защищенной сети особняка. Пароль был прост: день рождения Азара.

— Excuse me, — она извинилась перед итальянцем и отошла в сторону.

Телефон Азара загудел в её руке. Сообщение от Седого: «Хозяин, Тагир в городе. Засек его людей у особняка. Кажется, пришел за Алиной».

Мила замерла. Алина. Они оставили её в подвале, как заложницу.

— Белова! — Азар уже шел к ней, его лицо было искажено яростью. Он увидел её с телефоном в руке. — Ты что там делаешь?

— Проверяю почту, — Мила быстро заблокировала экран.

— Пошли, — Азар схватил её за локоть и потащил к выходу. Он не стал прощаться с мэром, не стал смотреть на Сокольского, который победно улыбался. Он просто ушел, уводя свою добычу.

В машине Азар сорвал с себя галстук.

— Что там, сука? Не ври мне!

— Тагир в городе. У особняка, — Мила отдала ему телефон.

Азар прорычал проклятие. Он схватил её за волосы, притягивая к себе. Его губы впились в её в яростном, отчаянном поцелуе. В его движениях была такая одержимость, такой страх потерять её, что Мила ответила, кусая его губы до крови.

— Ты моя… — рычал он, вдавливая её в сиденье. — И если я узнаю, что ты знала о Тагире и молчала…

— Я спасла тебе прикрытие, Азар! — выдохнула она, чувствуя, как его желание нарастает.

Они мчались по ночной Москве, и их страсть была единственным маяком в этом безумии. Азар сорвал с неё платье, его рука скользнула под ткань, и его движения стали жесткими, требующими.

— Ты будешь моей… — хрипел он, — Ты будешь стонать моё имя, Белова…

Мила знала, что их ждет. Война с Тагиром, интриги Сокольского. Но сейчас, в объятиях этого зверя, она чувствовала себя защищенной. И это было самое страшное осознание в её жизни.

Машина неслась по Кутузовскому проспекту, разрезая московскую метель, как черная пуля. В салоне «Майбаха» пахло кожей, порохом и тем самым запредельным возбуждением, которое всегда шло рука об руку с близостью смерти. Азар вжимал Милу в заднее сиденье с такой силой, что она чувствовала спиной холодный металл бронированного корпуса.

— Ты думаешь, я не видел, как Сокольский пожирал тебя глазами⁈ — его голос сорвался на хриплое рычание. — Он не порты хочет, Белова. Он хочет залезть тебе под юбку и смотреть, как я буду дохнуть от бешенства!

— Азар, остановись! — Мила выдохнула, пытаясь высвободить руки. — Ты сам хотел показать меня! Ты сам хотел, чтобы все видели, что я принадлежу тебе!

— Да, хотел! — он резко дернул шелк её платья. — Но я не позволю этому человеку даже смотреть в твою сторону. Ты — моя.

Азар замер. Его зрачки сузились. Он смотрел на неё с напряжением.

— Правильно, — выдохнул он ей в самые губы. — Только я. Навсегда.

Он поцеловал её. Прямо там, в мчащемся по ночной Москве автомобиле, он начал утверждать своё право.

Мила выгибалась под ним, чувствуя, как реальность рассыпается на куски. Она ненавидела его за эту ревность, но её тело… её предательское тело отвечало на каждое его движение.

Когда машина резко затормозила у ворот особняка на Остоженке, Азар вытянул Милу из салона, набросив на её платье своё пальто.

— Седой! — крикнул он, заходя в дом. — Где эти люди Тагира?

— Сняли двоих на периметре, Хозяин, — Седой вышел навстречу. — Остальные отошли в сторону набережной. Ждут подкрепления. Тагир явно пошел ва-банк.

— Пусть заходят, — Азар хищно оскалился. — Я сегодня в ударе.

Он повернулся к Миле. Его взгляд скользнул по её лицу.

— Иди в подвал к Алине. Проверь её. И если увидишь, что она хоть пальцем пошевелила, чтобы подать сигнал своим — кончай её. Пистолет в сейфе в кабинете. Ты знаешь код.

— Азар… будь осторожен, — прошептала она, касаясь его руки.

Он схватил её за затылок, притягивая к себе для короткого, жесткого поцелуя.

— Смерть меня боится, куколка. Иди.

Мила бежала по лестнице в кабинет. Она открыла сейф, рука привычно легла на холодную рукоять «Глока». Но вместо того, чтобы сразу идти в подвал, она открыла ноутбук Азара.

Ей нужно было проверить одну догадку. Если Тагир решился на штурм в Москве, значит, у него есть поддержка. И эта поддержка — не Сокольский. Сокольский слишком осторожен.

Её пальцы лихорадочно летали по клавишам. Она вошла в скрытый чат портовых терминалов. Последнее сообщение от анонима: «Цель в загоне. Соболев дал добро на зачистку. Белову не трогать — она переходит к новому владельцу».

Мир перед глазами Милы пошатнулся. Соболев. Старый лис решил стравить Азара и Тагира, чтобы забрать всё себе. А она… она в этом плане была всего лишь призом, который перейдет к победителю.

«Нет, — подумала она, сжимая пистолет так, что костяшки побелели. — В этой игре я больше не приз. Я — тот, кто нажмет на спуск».

Снаружи раздался первый взрыв. Штурм начался.

Январь в Москве не просто морозил — он вгрызался в кожу ледяными зубами, пробирая до самых костей даже сквозь бронированные стекла пентхауса. После ночного налета людей Тагира на особняк воздух в доме пропитался гарью, жженым порохом и тем специфическим, сладковато-металлическим запахом, который оставляет после себя свежая кровь.