— Что случилось? — спросила она, когда они оказались в лифте.

Азар внезапно развернул её и прижал к зеркальной стене. Его глаза полыхали безумием.

— Тагир решил, что он может диктовать мне условия. Этот старый хер захотел тебя в качестве «гарантии» сделки. Знаешь, что я ему ответил?

Он ударил кулаком в стену рядом с её головой. Зеркало пошло трещинами.

— Я сказал, что скорее сожгу весь этот город, чем отдам ему хотя бы твой волос.

Он впился в её губы жестким, почти болезненным поцелуем. В его движениях была такая отчаянная одержимость, что Мила на мгновение забыла о записке. Но потом вспомнила. Ложь. Всё это время он играл с ней, как кошка с мышкой.

— Домой, — прорычал он, когда лифт открылся. — Я должен показать тебе, чья ты на самом деле. Чтобы ты даже во сне не думала о других.

В машине Азар был не в себе. Он матерился, разбрасывал вещи, его движения были дергаными.

— Сука… Тагир… Я его в порошок сотру. И тебя… тебя я спрячу так, что солнце не найдешь.

Когда они вошли в спальню, Азар не стал ждать. Он сорвал с неё латексное платье, буквально разрывая его на части.

— Ты моя, слышишь⁈ — орал он, швыряя её на кровать. — Моя! Никто не смеет даже смотреть на тебя!

В эту ночь, Азар был особенно жесток. Его действия были лишены даже намека на ласку. Это был акт яростного присвоения, сокрушительного доминирования.

Азар действовал с яростью человека, который почувствовал угрозу своей абсолютной власти. Он швырнул Милу на кровать, не давая ей времени даже осознать происходящее. В его движениях не осталось места для прелюдий или хотя бы тени нежности — это был акт беспощадного, сокрушительного присвоения.

Его руки стальными тисками впились в её плечи, вжимая её в матрас с такой силой, что каждый его властный, резкий рывок отзывался глухой болью во всём теле. Он брал её так, словно хотел выжечь своё имя на каждой клетке её кожи, заставить её нутро содрогаться от его подавляющей мощи. Азар не просил обладания — он вколачивал его в неё, сопровождая каждый сокрушительный толчок грязными, матерными словами, которые он хрипло вливал ей в уши.

Мила лежала под ним, принимая его тяжесть и ярость. Её тело содрогалось от этого дикого, первобытного ритма, но в её глазах больше не было слез — они высохли, оставив место холодному, расчетливому пламени. Она чувствовала, как он заполняет её пространство, слышала его сбивчивое, животное дыхание, но её сознание уже выстраивало стены. Пока он упивался своей властью над её плотью, Мила впитывала его ярость, превращая её в топливо для своей будущей мести. Он думал, что ломает её, но на самом деле лишь закалял сталь, которая однажды перережет ему горло.

«23:00. Черный вход».

Она смотрела в потолок, пока Азар лежал на её теле. Он думал, что сломил её. Он думал, что она — его собственность. Но он не знал, что теперь у Милы появилась цель. И эта цель была гораздо важнее, чем спасение отца.

— Я люблю тебя, куколка, — внезапно прошептал он, засыпая на её плече. Это было первое «люблю» из его уст, и оно прозвучало как приговор.

Мила осторожно высвободилась из-под его тела. Время было 22:45. Она быстро оделась, стараясь не шуметь. Взгляд упал на нож-бабочку Азара, лежащий на тумбочке. Она взяла его.

«Я тоже тебя люблю, хозяин, — подумала она, выходя из комнаты. — Так сильно, что хочу увидеть, как твоя империя рухнет тебе на голову».

Она бежала по темным коридорам особняка, сердце колотилось где-то в горле. Черный вход был уже близко. Но когда она толкнула тяжелую дверь, за ней её ждал не спаситель.

Там стоял Азар. Он курил, прислонившись к стене своего «Майбаха». В свете фонаря лезвие его второго ножа хищно блеснуло.

— Ты опоздала на две минуты, Белова, — спокойно произнес он, выпуская струю дыма. — Записку мне передал Седой еще полчаса назад. Ты правда думала, что в моем доме можно пукнуть без моего ведома?

Мила замерла. Холодный ужас сковал её тело.

— Иди сюда, — скомандовал он, и в его голосе прорезался металл. — Сейчас я буду учить тебя верности. По-настоящему.

Холодный воздух ночи обжег легкие Милы, но взгляд Азара морозил сильнее. Он стоял у машины, небрежно прислонившись к дверце, и в этом спокойствии было нечто запредельно пугающее. Дым от его сигареты медленно поднимался вверх, растворяясь в сером небе.

— Ну что, Белова? — Азар оттолкнулся от машины и медленно пошел к ней. Каждый его шаг по гравию отдавался в ушах Милы грохотом лавины. — Куда собралась? К черному входу? К «спасителям»?

Мила крепче сжала в кармане нож-бабочку. Ладони вспотели. Она понимала, что шансов против него — ноль, но страх сменился ледяным бешенством.

— Ты лгал мне, — выплюнула она, не отступая. — Ты подменил квитанцию. Мой отец выиграл ту ставку. Ты украл мою жизнь, Азар!

Азар остановился в метре от нее. Он не отрицал. На его губах заиграла та самая кривая, жестокая усмешка, которую она видела в первую встречу.

— И что дальше? — он выкинул окурок и раздавил его носком дорогого туфля. — Ты думала, я играю по правилам? В моем мире правил нет, есть только желания.

Он внезапно сократил расстояние и железной хваткой впился в ее плечо.

Мила замахнулась, пытаясь ударить его ножом, но Азар среагировал мгновенно. Он перехватил ее запястье, сдавливая кость так, что пальцы невольно разжались. Нож со звоном упал на камни.

— Смело, — прорычал он, прижимая ее спиной к стене особняка. — Но глупо.

Он прижался к ней всем телом, лишая пространства. Его лицо было в паре сантиметров от ее.

— Теперь слушай меня сюда. За попытку побега полагается наказание. Ты предала меня, Мила. А я за предательство не прощаю.

Он схватил ее за шею, заставляя смотреть на темные окна дома.

— Ты сейчас пойдешь внутрь. Ты удалишь из своей головы мысли о спасении. И ты будешь молить меня о прощении так долго, пока у тебя голос не пропадет.

Мила забилась в его руках, но он только сильнее прижал ее к стене.

— Пожалуйста — это было раньше, — Азар грубо развернул ее и потащил обратно в дом. — Теперь у нас будут другие правила.

Он затащил ее в холл и крикнул охране:

— Седого ко мне!

Мила поняла: игра закончилась. Азар не просто хотел владеть ей — он хотел выжечь в ней всё человеческое, оставив только безусловный рефлекс подчинения.

— В спальню! — рявкнул он, толкая ее к лестнице. — Жди меня там.

Мила бежала по лестнице, глотая слезы. Она знала, что эта ночь станет для нее персональным адом. Но в ее сознании, глубоко под слоем ужаса, билась одна-единственная мысль: «Я выживу. Я стану тем, кого ты во мне растишь. И тогда мы посмотрим, чья ставка сыграет последней».

Она зашла в спальню, дрожащими руками. Сегодня, Мила Белова окончательно умерла. На ее месте рождалась та, кто сожжет империю Азара дотла.

Зима в этом году выдался аномально холодной. Но внутри «Майбаха» Азара было жарко от вибрирующего в воздухе бешенства. Он гнал машину по трассе, одной рукой сжимая руль, а другой вцепившись в колено Милы так сильно, что на латексе платья наверняка останутся вмятины.

Мила сидела неподвижно. В её кармане всё еще лежал тот самый нож-бабочка — бесполезная железка против человека, который видел её насквозь. Попытка побега провалилась, даже не начавшись. Азар переиграл её на её же поле, и теперь цена этого поражения обещала быть запредельной.

— Ты думала, я куплюсь на дешевую записку? — Азар резко крутанул руль, сворачивая с шоссе в сторону старых складских ангаров. — Ты думала, Седой — твой союзник? Сука, Белова, я его из такой параши вытащил, в которой твой папаша даже в кошмарах не плавал. Он мне верен, как цепной пес.

— Убей меня, — тихо произнесла Мила, глядя прямо перед собой. — Просто закончи это. Ты всё равно не получишь то, что хочешь.

Азар захохотал — зло, хрипло, ударяя ладонью по приборной панели.

— Убить? Нет, мышка. Смерть — это слишком легкий выход. Я потратил на тебя слишком много времени и бабла, чтобы просто пустить в расход. Я обещал тебе обучение верности? Считай, что первый урок начинается прямо сейчас.