Она подошла к пленнице и резко схватила её за подбородок.

— Твой отец придет в доки. И он приведет моего папашу. Они оба думают, что я — слабое звено. Но сегодня я сама буду раздавать карты.

Мила вытащила Алину из дома и затолкнула в багажник старой «Нивы», найденной в сарае. Рёв мотора разрезал ночную тишину. Дорога к портовым докам казалась бесконечной полосой тьмы.

Когда она подъехала к порту, небо на востоке начало едва заметно светлеть, окрашиваясь в кроваво-багряный цвет. Доки выглядели как кладбище гигантских машин. Впереди, в свете прожекторов, стояли несколько черных машин.

Мила вышла, прикрываясь дверцей. В центре площадки, под прицелом людей Тагира, стоял Азар. Его рубашка была залита кровью, левая рука безвольно висела, но он всё еще стоял прямо, не опуская головы. Рядом с Тагиром, дрожа и заискивающе глядя на старика, стоял её отец — Алексей Белов.

— Где моя дочь⁈ — закричал Тагир, его голос эхом разнесся над замерзшей водой.

— Сначала отпустите Азара, — крикнула Мила в ответ. Её рука на пистолете была твердой как камень. — И пусть мой «доблестный» родитель сделает шаг вперед. Я хочу видеть его лицо.

Тагир кивнул. Один из его боевиков толкнул Азара. Тот пошатываясь, сделал несколько шагов в сторону Милы. Алексей Белов, почуяв неладное, попытался спрятаться за спину Тагира, но старик сам вытолкнул его вперед.

— Милочка… доченька… — запричитал отец, вытирая слезы. — Скажи им, где Алина. Азар — мразь, он тебя использовал! Тагир Вахидович обещал нам защиту!

Мила смотрела на него, и внутри неё не шевелилось ничего, кроме брезгливости.

— Защиту? Папа, ты продал меня за долги, которых не было. Ты работал на Тагира, пока Азар кормил тебя и лечил. Ты — крыса. И самое обидное, что ты даже не дорогая крыса.

Она открыла багажник. Алина, связанная по рукам и ногам, вывалилась на снег.

— Вот твоя дочь, Тагир! Но если твои люди сделают хоть одно движение — я всажу ей пулю в затылок.

— Что ты хочешь, девка? — прорычал Тагир, сжимая трость.

— Я хочу, чтобы ты ушел, — Мила сделала шаг вперед, прижимая ствол к голове Алины. — Забирай свою дочь. Забирай эту падаль, которая называет себя моим отцом. Уматывайте из этого города. И если я еще раз увижу кого-то из вас рядом с Азаром… я использую все те данные, которые вытянула из твоей дочери под сывороткой. Твои порты, твои счета, твои связи с Москвой — всё взлетит на воздух за одну секунду.

Тагир замер. Он недооценил её. Он смотрел на эту девочку в рваной рубашке Азара и видел в ней отражение самого страшного врага — того, кому нечего терять.

— Договорились, — процедил старик. — Забирайте его.

Азар дошел до Милы. Он тяжело дышал, от него пахло металлом и порохом. Он посмотрел на неё, и в его взгляде Мила увидела то, чего никогда не ожидала — гордость. Пополам с безумной, всепоглощающей страстью.

— Ты… ты сделала это, куколка… — прохрипел он, опираясь на её плечо.

Мила не отвела пистолет от Алины, пока машины Тагира не скрылись в утреннем тумане, увозя с собой её прошлое и её предавшего отца.

Когда они остались одни на пустой пристани, Азар внезапно схватил её за горло, притягивая к себе. Его губы, соленые от крови, впились в её в яростном, болезненном поцелуе.

— Ты сумасшедшая… — рычал он, его рука, несмотря на ранение, властно сжала её бедро через тонкую ткань. — Ты могла их всех убить. Могла уйти с ними.

— Я сделала ставку, хозяин, — прошептала Мила, чувствуя, как адреналин сменяется изнеможением. — На тебя. И теперь ты должен мне гораздо больше, чем восемь миллионов.

Азар захохотал, и этот смех перешел в кашель. Он прижал её к себе так сильно, что её ребра затрещали.

— Ты получишь всё, Белова. Весь этот город будет лежать у твоих ног. Но сначала… сначала мы вернемся домой. У меня есть для тебя еще одно наказание за то, что ты действовала без приказа.

Мила посмотрела на восходящее солнце. Утро новой жизни. Она знала, что её ждет в особняке. Знала, каким жестоким и откровенным будет их следующая схватка в постели.

Но теперь она знала главное: она не игрушка. Она — полноправный игрок. И дьявол, стоящий рядом с ней, наконец-то нашел себе достойную пару.

— Поехали домой, Азар, — произнесла она, убирая пистолет за пояс. — У нас впереди много работы.

Солнце лениво поднималось над городом, окрашивая заснеженные крыши портовых ангаров в цвет разбавленного вина. Тишина, воцарившаяся в доках после отъезда Тагира, была неестественной, звенящей. Мила стояла на краю пирса, чувствуя, как ледяной ветер выдувает из неё последние остатки тепла, накопленного в лихорадочном бреду последних часов.

Азар тяжело навалился на неё. Его тело, обычно такое напряженное и властное, сейчас казалось неподъемным грузом. Запах крови, пороха и его фирменного терпкого парфюма смешался в один дурманящий коктейль, от которого кружилась голова.

— Мы сделали это, Белова… — его голос был похож на хруст битого стекла. — Ты… сумасшедшая сучка… ты реально это сделала.

Он отстранился на мгновение, чтобы заглянуть ей в глаза. Его лицо было бледным, покрытым гарью и запекшейся кровью, но в глубине зрачков всё еще полыхало то самое черное пламя, которое когда-то выжгло её прежнюю жизнь. Он схватил её за лицо здоровой рукой, и его пальцы, грубые и мозолистые, впились в её щеки, заставляя смотреть на него.

— Ты не просто выжила, — прохрипел он, и в его голосе прорезался знакомый оскал. — Ты их всех перехитрила. Твоего папашу, Тагира, Алину… Ты изменила правила игры. Моя девочка. Моя идеальная тень.

Мила смотрела на него, и в её взгляде не было ни капли жалости. Она чувствовала себя выжженной пустыней, где осталась только одна живая точка — этот человек.

— Не называй меня своей девочкой, Азар, — её голос был ледяным, лишенным эмоций. — Та девочка умерла в подвале, когда всаживала шприц в Алину. Сейчас перед тобой стоит твое самое дорогое и опасное приобретение. И я хочу свою долю.

Азар захохотал, но смех перешел в болезненный кашель. Из раны на его плече снова начала сочиться кровь, окрашивая разорванную рубашку в темный цвет.

— Долю? — он прищурился. — Ты хочешь долю в империи? Или ты хочешь саму империю?

— Я хочу тебя, — выдохнула она, делая шаг к нему и сокращая расстояние до минимума. — Но не так, как раньше. Не как вещь, которую ты используешь и бросаешь на стол. Я хочу обладать тобой так же сильно, как ты обладаешь мной.

Азар замер. На его лице промелькнула гамма чувств — от ярости до дикого восхищения. Он рывком притянул её к себе, вжимаясь своим раненым телом в её тонкую фигуру.

— Так бери, — прорычал он ей в самые губы. — Бери всё, если сможешь удержать.

К ним подкатил один из уцелевших джипов. Седой выскочил из машины, его лицо было серым от усталости.

— Азар, надо уходить. Полиция поднимется через десять минут, Тагир наверняка анонимно слил координаты.

— В особняк, — скомандовал Азар, заталкивая Милу в салон и заваливаясь следом. — И вызовите врача. Частного. Если в больнице узнают — нам конец.

Всю дорогу до дома Азар не отпускал её руку. Его хватка была железной, клеймящей. Он лежал на заднем сиденье, положив голову ей на колени, и Мила медленно перебирала его жесткие волосы, чувствуя, как внутри неё зарождается странное, пугающее спокойствие. Она победила. Она спасла его, уничтожила врагов и навсегда отрезала путь к отступлению для своего отца.

Когда они вошли в особняк, дом встретил их тишиной и следами недавнего штурма: выбитые окна, гильзы на полу, запах гари. Азар отказался идти в гостевую. Он потащил её в свою спальню — святая святых, где началась её история.

Врач приехал через полчаса. Мила сидела рядом, пока Азару вынимали пулю и зашивали рану. Он отказался от общего наркоза, только вколол местное и пил виски прямо из горла, не сводя глаз с Милы.

— Уходи, — бросил он врачу, когда тот закончил накладывать повязку. — Седой заплатит. И забудь дорогу сюда.