В какой-то момент один из собеседников Азара, крупный мужчина с цепями на шее, кивнул в сторону Милы:

— Слушай, Азар, девка реально огонь. Дай на вечер? Закрою тебе вопрос по портовым складам.

Мила замерла, её сердце пропустило удар. Она посмотрела на Азара, ожидая его реакции. Тот медленно повернул голову к собеседнику, и в его глазах вспыхнуло нечто такое, от чего даже бывалый бандит побледнел.

— Повтори, — тихо произнес Азар.

— Да я… я пошутил, — забормотал тот, отводя взгляд.

— Хуёвая шутка, — Азар поставил стакан на стол с глухим стуком. — Еще раз раскроешь пасть в сторону моей собственности — я вырву тебе язык и заставлю его сожрать. Склады я заберу и так. Понял?

Мужчина поспешно кивнул и ретировался. Азар снова повернулся к Миле. В его взгляде на мгновение промелькнула странная, почти болезненная страсть.

— Видишь? — он провел ладонью по её щеке. — Ты под моей защитой. Но цена этой защиты — полное подчинение. Если ты вздумаешь предать меня или сбежать — никто в этом городе тебя не спрячет. Я найду тебя даже под землей.

— Почему я? — прошептала Мила. — У вас тысячи таких. Красивее, опытнее…

— Потому что ты не сломлена до конца, — он приблизился к её лицу так близко, что их губы почти соприкасались. — Мне не интересны те, кто уже сдался. Я хочу видеть, как гаснет свет в твоих глазах, когда ты осознаешь, что начинаешь меня хотеть. И поверь, мышка, это произойдет быстрее, чем ты думаешь.

Он резко встал и потянул её за собой.

— Поехали. Я насмотрелся на этот сброд. Теперь я хочу продолжить нашу… инвентаризацию в более приватной обстановке.

Мила шла за ним, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения новой боли и того самого пугающего жара, который она начала ненавидеть больше, чем самого Азара. Она была его пленницей, его игрушкой, его «рентабельным грехом». И самое страшное было то, что мир вне его влияния начал казаться ей серым и пустым.

Игра продолжалась, и ставки в ней только росли.

Дорога обратно в особняк казалась бесконечной. В салоне «Майбаха» царил полумрак, разбавляемый лишь вспышками уличных фонарей, которые ритмично разрезали темноту, как лезвие ножа. Азар сидел рядом, развалившись на кожаном сиденье. Он не смотрел на Милу, но она кожей чувствовала его тяжелое, подавляющее присутствие. Его рука, всё еще лежащая на её колене, казалась раскаленным свинцом.

Мила смотрела в окно на ночной город, который теперь казался ей чужим, недосягаемым миром. Там люди влюблялись, ходили в кино, ссорились из-за бытовых мелочей. У неё же не осталось ничего, кроме этого хищника в дорогом костюме и вечного страха за жизнь отца.

— Ты сегодня хорошо держалась, — внезапно нарушил тишину Азар. Его голос вибрировал в закрытом пространстве машины. — Почти не дрожала, когда Борис пускал на тебя слюни.

— У меня не было выбора, — тихо ответила она, не оборачиваясь.

— Выбор есть всегда, куколка. Ты могла устроить истерику, могла плюнуть ему в рожу. Но ты выбрала подчинение. Это правильный выбор. Самый рентабельный.

Он резко сжал её бедро, заставляя Милу вскрикнуть от неожиданности и боли.

— Но не думай, что ты меня разжалобила своим покорным видом. В «Эдеме» ты видела только верхушку айсберга. Там всё красиво: шелк, маски, музыка. Мои другие дела… они пахнут по-другоому. И тебе придется к этому привыкнуть.

— Зачем вы мне это говорите? — Мила наконец повернулась к нему. В её глазах, несмотря на страх, вспыхнул огонек протеста. — Вы уже получили то, что хотели. Вы сломали меня. Зачем продолжать эту психологическую пытку?

Азар усмехнулся, и в этой усмешке было что-то пугающе искреннее.

— Сломал? Нет, девочка. Я только приоткрыл дверь. Настоящая ломка начнется, когда ты сама приползешь ко мне за лаской. Когда твоё тело начнет требовать моей грубости так же сильно, как сейчас требует кислорода.

Машина плавно затормозила у ворот особняка. Охрана сработала слаженно, и уже через минуту они входили в дом. Азар на ходу сорвал с себя галстук и швырнул его на диван в гостиной.

— Иди наверх, — бросил он, направляясь к бару. — Приведи себя в порядок. Через полчаса я буду у тебя. И надень что-нибудь… более доступное.

Мила поднялась в спальню, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. Каждое слово Азара вонзалось в неё, как отравленная стрела. Она зашла в гардеробную, которая уже была забита вещами — откровенными, вызывающими, кричащими о её статусе содержанки. Она выбрала черную кружевную сорочку, которая едва прикрывала бедра и оставляла спину полностью обнаженной.

Стоя под душем, она снова и снова прокручивала в голове его слова. «Когда ты сама приползешь…». Этого не будет. Никогда. Она будет терпеть, будет выполнять его приказы, но её душа останется недоступной для него.

Она вышла из ванной, кутаясь в облако пара. Азар уже был в комнате. Он сидел в кресле, расстегнув верхние пуговицы рубашки и закатав рукава, обнажая татуированные предплечья. В руке он крутил нож-бабочку — сталь мерцала в тусклом свете ламп.

— Подойди сюда, — скомандовал он.

Мила приблизилась. Он не встал, просто смотрел на неё снизу вверх, и этот взгляд заставлял её чувствовать себя абсолютно нагой, несмотря на кружево.

— Знаешь, почему я не отдал тебя в клуб? — он поймал кончик ленты на её сорочке и медленно потянул на себя. — Потому что в тебе есть то, чего нет у тех шлюх. Истинная ненависть. Она делает тебя живой. Она придает твоему телу вкус, которого я не чувствовал годами.

Он резко дернул её за ленту, притягивая к себе между своих разведенных ног. Его рука скользнула под кружево, грубо сминая её плоть. Мила закусила губу, чтобы не издать ни звука.

— Не молчи, — прорычал он. — Я хочу слышать твой голос. Хочу слышать, как ты проклинаешь меня, пока я беру то, что принадлежит мне по праву.

Он встал, возвышаясь над ней, и одним движением сбросил сорочку с её плеч. Она упала к её ногам бесшумным черным облаком. Азар схватил её за волосы, заставляя запрокинуть голову.

— Ты — моя ставка, Мила. Самая крупная ставка в моей жизни. И я не собираюсь проигрывать.

Он впился в её шею зубами, оставляя багровый след рядом с теми, что уже начали заживать. Мила почувствовала, как по телу пробежала дрожь — смесь ужаса и того самого проклятого возбуждения, которое она не могла контролировать. Её руки сами собой легли на его широкие плечи.

— Вот так… — выдохнул он ей в губы. — Твое тело умнее тебя. Оно знает своего хозяина. Оно жаждет этого насилия так же сильно, как и я.

Азар действовал быстро и беспощадно, как зверь, который больше не намерен играть с добычей. Он рывком вздернул её на руки и швырнул на кровать, вышибая из легких остатки воздуха. В этот раз в его взгляде не было и тени притворной ласки — только темный, первобытный голод и ледяная решимость. Это было тотальное доминирование: он навис над ней, лишая пространства, лишая воли.

Его руки стальными оковами впились в её запястья, вжимая их в матрас над головой так сильно, что кожа мгновенно покраснела. Он не просил — он требовал и забирал. Каждое его движение было резким, отточенным, наполненным грубой властью, от которой по телу Милы пробегал электрический разряд ужаса вперемешку с постыдным жаром. Он вбивался в её пространство, сокрушая любые попытки сопротивления, как тяжелый танк, идущий на пролом.

Мила чувствовала, как его тяжесть придавливает её, заставляя осознать свою полную беспомощность. Его дыхание, пахнущее терпким табаком и яростью, обжигало её шею, а каждое прикосновение было подобно клейму, выжигающему на ней статус собственности. Это был штурм, безжалостный и неотвратимый, где он не просто брал её тело, а вырывал признание его абсолютной власти, заставляя её плавиться под этим натиском. В этой схватке не осталось места для слов или нежности — только ритм его обладания и её хриплые стоны, которые он пил, словно самую дорогую награду.