Мила кивнула, чувствуя, как внутри неё закипает холодная, расчетливая ярость. Азар думал, что сломал её. Он думал, что страх — лучший цемент для отношений. Он не понимал, что в этой золотой клетке она не просто сидела на жердочке. Она изучала прутья. И когда придет время, она не просто выйдет — она заберет эту клетку с собой, оставив его ни с чем.

Москва. Вечерний город за окнами ресторана «60» в башне «Федерация» походил на рассыпанную ртуть. Здесь, на заоблачной высоте, воздух казался сухим и наэлектризованным, как перед грозой. Мила поправила воротник красного платья — того самого, которое Азар выбрал лично, чтобы она выглядела как «чертов наградной кубок».

Азар сидел рядом, вальяжно развалившись в кресле. Его рука в тяжелых перстнях по-хозяйски лежала на ее колене, пальцы то и дело сжимали плоть, напоминая, кто здесь главный. От него пахло дорогим парфюмом и тем самым металлическим запахом опасности, который Мила научилась узнавать из тысячи.

— Вон он, — небрежно кивнул Азар в сторону входа. — Генерал Сокольский.

В зал вошел мужчина лет пятидесяти. Плотный, с военной выправкой и взглядом, который прошивал насквозь. В наше время такие люди, как Сокольский, это теневые короли столицы.

— Азар Борисович, — Сокольский подошел к их столику. Его взгляд тут же переметнулся на Милу. — И прекрасная Мила Алексеевна.

— Слышь, Сокольский, — Азар даже не встал, голос прозвучал как рычание. — Че там с лицензиями на южный терминал?

Генерал усмехнулся, присаживаясь напротив.

— Ты всё такой же резкий, Азар. Лицензии — вопрос решаемый. Но цена выросла. Мне нужны гарантии. И мне нужен человек, который будет со мной на прямой связи. Без твоего… фильтра.

Он намеренно посмотрел на Милу.

— Я слышал, Мила Алексеевна, вы блестящий юрист. Зачем вам сидеть в тени этого… мясника? У меня есть вакансия в аналитическом отделе. Совсем другой уровень.

Азар подался вперед, его пальцы на колене Милы сжались до боли.

— Ты че, старик, берега попутал? — прошипел он. — Ты решил у меня девку перекупить? Прямо здесь, за моим столом?

— Азар, прекрати! — Мила мягко накрыла его руку своей. — Генерал просто шутит. Он знает, что я предана компании.

— Я не шучу, — Сокольский выдержал взгляд Азара. — Мила, подумайте. Азар — это вчерашний день. Со мной вы станете элитой. Я могу предложить вам то, о чем он даже не слышал.

Азар вскочил, опрокидывая стул.

— Пошли отсюда, — рявкнул он Миле, хватая её за локоть и буквально выдергивая из-за стола. — А ты, генерал, молись, чтобы я завтра забыл этот разговор.

Они летели в лифте вниз. В пентхаус они вошли, словно в зону боевых действий. Азар швырнул ключи на пол и резко развернул её к себе.

— Тебе польстило, да⁈ — орал он. — Видела, как этот боров на тебя пялился?

— Азар, прекрати! — Мила пыталась отступить. — Это была провокация!

— Ошибку⁈ — он схватил её за горло, заставляя запрокинуть голову. — Ты моя, слышишь⁈ Ты — мой актив.

Он впился в её губы яростным поцелуем. Мила боролась, пыталась оттолкнуть его. Она ненавидела его за эту животную ярость.

— Ты ненавидишь меня, да? — хрипел он. — Ненавидь! Но желай только меня.

— Я… я ненавижу тебя… — стонала Мила. — Но я принадлежу тебе. Только тебе, Азар.

Азар не просто злился — его подбрасывало от первобытной, концентрированной ярости. Он рывком сорвал с Милы красное платье, нисколько не заботясь о сохранности дорогой ткани. Шелк с треском разошелся в его кулаках, обнажая её дрожащее тело.

— Ты думаешь, Сокольский предложил тебе работу? — прорычал он, заставляя её смотреть в зеркало, висевшее напротив входа. — Он предложил тебе стать его подстилкой с доступом к моей бухгалтерии. Ты для него — не юрист, ты для него — отмычка от моего сейфа!

— Я знаю это, Азар! — Мила вскрикнула, когда он развернул её к себе, впиваясь пальцами в плечи. — Но если мы не будем играть в их игры, они нас раздавят! Сокольский — это не Тагир, у него за спиной целая система!

— Я сам — система, — Азар ударил кулаком в стену рядом с её головой. — Я строил это не для того, чтобы какая-то погонная крыса облизывалась на моё имущество. Ты хоть понимаешь, что он сегодня сделал? Он бросил мне вызов через тебя. Он пометил территорию.

Он схватил её за лицо, сдавливая щеки так, что губы Милы превратились в испуганный бутон. Его черные глаза, затуманенные ревностью, шарили по её лицу, словно пытаясь найти следы предательства.

— Скажи мне, что ты чувствовала, когда он предлагал тебе «другой уровень»? — его голос упал до опасного шепота. — Тебе захотелось чистого офиса? Захотелось, чтобы тебя не трогал по ночам «мясник»?

— Мне захотелось, чтобы ты перестал вести себя как психопат! — Мила внезапно нашла в себе силы оттолкнуть его. Она стояла перед ним почти нагая, и в её глазах горел тот самый огонь, который Азар сам в ней разжег. — Ты видишь во мне только вещь, которую могут украсть. А я — твой единственный союзник в этой клоаке!

Азар замер. На мгновение в комнате повисла такая тишина, что было слышно, как гудит вентиляция в пентхаусе. Его ноздри раздувались, грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на неё — дерзкую, непокорную, готовую наброситься на него в ответ.

— Мой союзник… — повторил он, и его голос сорвался на хрип. — Иди сюда.

Он не стал дожидаться. Азар подхватил её, закинул на плечо и понес в спальню. Мила колотила его кулаками по спине, выкрикивая проклятия, но внутри неё уже разливался знакомый, пугающий жар. Это была их бесконечная петля: ярость, переходящая в одержимость, страх, тающий в страсти.

Он бросил её на кровать и навис сверху. Комната наполнилась хриплыми стонами, влажным шлепком кожи о кожу и скрипом пружин. Он рычал, вбиваясь в неё, она всхлипывала, царапая его бёдра, оставляя кровавые полосы. Запах секса смешивался с ароматом разогретого воска от опрокинутой свечи. Но среди этой какофонии вдруг возникали паузы: его губы, шепчущие что‑то неразборчивое в её ухо; её ладони, бережно обхватывающие его лицо, чтобы поймать взгляд. Так они говорили на языке тел грубо, отчаянно, но с вкраплениями нежности, которая делала боль почти сладкой. Два израненных сердца, просящих о верности через ритм их соединённых тел и сбивчивое дыхание, превращающееся в несказанное признание.

— Ты моя… — выдыхал он, вбиваясь в её сознание каждым словом. — Я выжгу Сокольского из твоих мыслей. Я заполню тебя так, чтобы там места не осталось ни для кого другого.

— Ненавижу… — стонала Мила, выгибаясь под ним, чувствуя, как её воля рассыпается в прах. — Ненавижу тебя, Азар…

— Знаю, — он впился в её шею. — Ненавидь. Но слушайся только меня.

Когда всё закончилось, и Азар уснул, придавив её своей тяжелой рукой, Мила долго лежала, глядя на огни Москва-Сити. Ей хотелось убить его за то, что он делает с её гордостью. Но когда она представила, что завтра она может уйти к «чистому» Сокольскому, её охватил ледяной ужас.

Она была привязана к этому монстру крепче, чем любыми кандалами. И самое страшное было то, что теперь ей предстояло вести двойную игру: защищать Азара от Сокольского, и при этом не дать Сокольскому понять, что она — всего лишь приманка в руках своего хозяина.

— Игра началась, генерал, — прошептала она в темноту. — Но вы еще не знаете, на что готова пойти «игрушка», чтобы защитить своего зверя.

Прием в особняке мэра Москвы по случаю Рождества был апогеем лицемерия. Здесь собралась вся элита столицы: политики с безупречными улыбками, бизнесмены с холодными глазами и силовики, которые знали цену каждого присутствующего. Снаружи шел тихий снег, внутри — шла война.

Мила стояла у окна, держа в руке бокал шампанского. На ней было платье цвета изумруда, облегающее каждый изгиб, с разрезом до бедра. Колье из черных бриллиантов на шее — подарок Азара — было единственным ярким акцентом на фоне её спокойного, непроницаемого лица. Она выглядела как королева, но чувствовала себя, как натянутая струна.