— Пожалуйста, не надо… — сорвалось с ее губ едва слышным стоном.

— «Не надо» было говорить отцу, когда он бабки мои в унитаз сливал, — отрезал Азар. Его голос, низкий и хриплый, вибрировал прямо у нее над ухом, заставляя волоски на теле вставать дыбом. — А сейчас поздно включать заднюю, куколка. Ты в игре. И ставка здесь — твоя шкура.

Он грубо развернул ее к себе лицом, не выпуская запястий. Мила оказалась в ловушке между его мощным торсом и столом. Азар смотрел на нее так, словно прикидывал, с какой части тела начать разделку. В его взгляде не было страсти в обычном понимании — только холодное, собственническое желание сломать, подчинить, выпотрошить.

— Посмотри на меня, — приказал он, и когда она не подчинилась, его пальцы жестко впились в ее подбородок, вздергивая лицо вверх. — В глаза мне смотри, блять!

Мила вскинула взгляд. Черные зрачки Азара расширились, поглощая радужку. В этом омуте она увидела свое отражение: бледная, с размазанной тушью и дрожащими губами. Она чувствовала себя грязной, униженной, но где-то в глубине естества, под слоем ледяного ужаса, просыпалось предательское, дикое томление. Его сила подавляла, лишала воли, превращая ее в податливый воск.

— Ты хоть понимаешь, кто я? — тихо, почти ласково спросил он, и от этой интонации ей стало еще страшнее. — Я не твой одноклассник-задрот. Я Азар. В этом городе я решаю, кто будет дышать, а кто пойдет на корм рыбам. И твой папаша сейчас сидит в подвале, ждет, когда я дам отмашку его обнулить.

— Он болен… — выдохнула Мила, пытаясь высвободить руки. — Он не соображал, что делает.

— Мне поебать на его диагнозы, — Азар усмехнулся, обнажив ровные белые зубы. — Он украл у меня. А за крысятничество в моем мире платят кровью. Но он предложил альтернативу. Тебя.

Он отпустил ее подбородок и медленно, с наслаждением провел ладонью по ее шее, спускаясь к ключицам. Мила вздрогнула, когда его большой палец надавил на яремную вену, чувствуя ее бешеный пульс.

— Кожа нежная… — пробормотал он, словно разговаривая сам с собой. — Дорогая девка. Если ты реально целка, я закрою долг твоего старика. Но ты будешь моей. Неделю, месяц, год — пока не выжму из тебя всё до капли. Ты готова лизать мне сапоги, чтобы папаша жил?

— Да… — голос Милы надломился. Она закрыла глаза, не в силах выносить этот тяжелый, липкий взгляд.

— «Да, хозяин», — поправил он.

Он отстранился на шаг, сложив руки на груди. Он осматривал ее так, как торговец осматривает породистую кобылу перед аукционом. Медленно, цинично, не пропуская ни единого сантиметра.

— Развернись, — скомандовал он.

Мила подчинилась, чувствуя, как по спине бежит холодный пот.

— Наклонись. Руки на стол.

Она сделала это, чувствуя, как внутри всё выгорает от стыда. Тишина в кабинете стала невыносимой. Слышно было только, как капли дождя долбят по панорамному стеклу.

— Блять… — выдохнул он где-то позади. — Старик не соврал. Ты действительно породистая. Фигура — огонь.

Она почувствовала его близость спиной. Его дыхание коснулось ее обнаженных лопаток. Ладонь Азара легла на ее ягодицу, властно сжимая плоть. Мила закусила губу до крови, чтобы не закричать.

— Послушай меня, куколка, — его голос стал совсем тихим, опасным. — С этого момента ты забываешь про свою гордость. Забываешь про учебу, друзей, планы на жизнь. Твоя жизнь теперь сосредоточена между моих ног. Я буду учить тебя вещам, от которых твои святоши-подружки упали бы в обморок. Ты будешь моей личной игрушкой.

Он резко дернул ее за волосы, заставляя выпрямиться и снова посмотреть на него. В его глазах вспыхнуло что-то новое — не просто расчет, а темная, голодная одержимость.

— Я оставлю тебя себе, — произнес он, словно вынося приговор. — В «Эдем» ты не поедешь. Пока. Я хочу сам попробовать это блюдо, прежде чем делиться.

Азар притянул ее к себе, заставляя почувствовать его стальное возбуждение через ткань его брюк. Мила замерла, парализованная этой первобытной мощью. Ей было страшно до тошноты, но сердце предательски пропустило удар. Этот монстр только что купил ее, но почему-то в этот момент она почувствовала себя в безопасности от всего остального мира, который ее предал.

— Иди в ту дверь, — он указал на неприметную панель в стене кабинета. — Там душ и спальня. Вымойся. Я хочу, чтобы от тебя пахло не дешевым дождем, а мной. У тебя десять минут. Если опоздаешь — я вычту минуту из жизни твоего отца. Время пошло.

Мила не заставила себя ждать. Она подхватила остатки одежды и бросилась к двери, чувствуя на своей спине его жгучий, не оставляющий путей к отступлению взгляд.

Войдя в стерильно-чистую, роскошную ванную, она прислонилась к двери и сползла на пол. Слезы наконец прорвались, обжигая щеки. Она была во власти человека, для которого «нет» не существовало. Но самым страшным было то, что, когда его руки касались её кожи, она на мгновение забывала, что должна его ненавидеть.

«Я вытащу отца, — твердила она себе как мантру, включая ледяную воду. — Я просто отработаю этот долг. Это просто тело. Он не получит мою душу».

Но Мила еще не знала, что у Азара были совсем другие планы. И душа была тем самым бонусом, который он собирался забрать первым.

За дверью послышались тяжелые шаги.

— Пять минут осталось, мышка! — прорычал он. — Не заставляй меня заходить и помогать тебе. Я не очень нежный, когда меня заставляют ждать.

Мила шагнула под струи воды, смывая страх, но зная, что запах Азара теперь впитался в нее навсегда. Игра началась, и правила в ней писал дьявол в черном костюме.

Вода была обжигающей, почти кипятком, но Мила всё равно дрожала. Она терла кожу мочалкой до пунцовых пятен, пытаясь смыть ощущение его рук, его взгляда, самого присутствия Азара в её жизни. Но перед глазами всё равно стоял его силуэт — огромный, хищный, не знающий преград.

«Десять минут», — эта фраза пульсировала в висках, как тиканье часовой бомбы.

Мила выключила воду. В ванной, отделанной черным мрамором, воцарилась тишина, нарушаемая только её судорожным дыханием. На полке лежал стопкой свежий комплект одежды: шелковый мужской халат глубокого синего цвета. Её вещей — тех жалких остатков платья — нигде не было. Азар зачищал её прошлое, начиная с гардероба.

Она накинула халат. Шелк ласкал кожу, напоминая о богатстве человека, который её купил, и о той цене, которую ей придется заплатить за это мягкое прикосновение. Мила посмотрела в зеркало. Бледная, с опухшими от слез глазами, она выглядела как жертвенный агнец.

— Соберись, Белова, — прошептала она своему отражению. — Либо ты это сделаешь, либо папу завтра не найдут.

Дверь в спальню открылась без стука. Азар уже был там. Он успел сменить рубашку на черную футболку, которая обтягивала его грудь, как вторая кожа. Он сидел на краю огромной кровати, в руках — стакан с виски.

— Ровно десять минут, — он мельком взглянул на свои массивные часы. — Люблю пунктуальность. Подойди.

Мила сделала шаг, потом еще один. Каждый сантиметр давался с трудом, словно она шла через густой кисель. Она остановилась в двух метрах от него.

— Ближе, — приказал он, не повышая голоса, но в этом спокойствии было больше угрозы, чем в крике.

Когда она подошла вплотную, он поставил стакан на тумбочку и, не вставая, обхватил её за талию, притягивая к себе. Халат распахнулся. Азар уткнулся лицом в её живот, вдыхая запах геля для душа.

— Вкусная, — удовлетворенно выдохнул он. Его ладони, мозолистые и горячие, скользнули под шелк, ложась на её бедра. — Знаешь, мышка, в бизнесе есть такое понятие — «оценка актива». Перед тем как запустить проект, нужно понять, насколько он окупится.

— Ты — мой самый дорогой актив на этот год. Твой батя просадил столько, сколько некоторые за всю жизнь не заработают. Ты хоть представляешь, сколько раз мне придется тебя… задействовать, чтобы выйти в ноль?

— Я… я буду стараться, — выдавила она, чувствуя, как краснеет до корней волос.