Он затормозил у ржавых ворот склада. Охрана открыла их без лишних слов. Машина въехала в полумрак огромного помещения, пропахшего сыростью, жженой резиной и чем-то металлическим.

Азар заглушил мотор, выскочил из машины и рывком распахнул дверь со стороны Милы. Он схватил её за волосы и вытащил наружу, заставляя встать на ноги на холодном бетонном полу.

— Смотри туда! — рявкнул он, поворачивая её голову в сторону освещенного пятачка в центре склада.

Там, привязанный к стулу, сидел человек. Его лицо превратилось в сплошное кровавое месиво, но по знакомой куртке Мила узнала его. Официант из «Эдема». Тот самый, что передал ей записку.

— Он… он просто передал бумагу… — выдохнула Мила, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

— Он предал Хозяина, — прошипел Азар ей в ухо. — В моем мире за это вырывают хребет. И знаешь, что самое интересное? Он сдал своего нанимателя через две минуты после того, как Седой прижег ему палец сигаретой. Это был Тагир. Старый хрыч хотел выманить тебя, чтобы сделать своей шлюхой и шантажировать меня.

Азар развернул её к себе, впиваясь пальцами в её плечи. Его глаза полыхали безумием и какой-то извращенной, собственнической страстью.

— Ты была готова уйти к нему! К человеку, который пустил бы тебя по кругу в первый же вечер!

— Я хотела сбежать от тебя! — закричала она, пытаясь вырваться. — От твоего насилия, от твоей лжи!

Азар внезапно затих. Его лицо разгладилось, превращаясь в маску из ледяного мрамора. Он медленно подошел к официанту, привязанному к стулу.

— Сейчас ты будешь смотреть, как умирает тот, кому ты поверила, — прошептал он Миле, не спуская с нее глаз. — И ты будешь знать, кто за это в ответе.

— Седой! — крикнул Азар, стоя над официантом. — Кончай его!

Мила вскрикнула, когда услышала сухой хлопок выстрела. Человек на стуле дернулся и затих. Азар вернулся к Миле, его взгляд был ледяным. От потрясения она осела на колени.

— Это твой последний урок, мышка, — выдохнул он. — Следующей попытки не будет. Если ты дернешься — я убью твоего отца на твоих глазах. А потом запру тебя в подвале, где ты будешь видеть только меня.

Он поднял ее, поставил на ноги и небрежно вытер ее лицо своим платком.

— А теперь приведи себя в порядок. Мы едем домой. Утром ты выходишь в офис «Спектр-Групп». Теперь ты не просто директор. Ты — моя тень. И упаси тебя бог дать повод для сомнений.

Мила молча поправила разорванное платье. Ее глаза были сухими. Внутри выжженная пустыня. Этот день стал датой ее окончательного перерождения. Она посмотрела на мертвое тело официанта, на Азара, который спокойно закуривал очередную сигарету, и поняла: чтобы победить дьявола, нужно стать хуже него.

— Я всё поняла, хозяин, — произнесла она голосом, в котором не осталось ни одной живой эмоции. — Я буду идеальной.

Азар посмотрел на нее, и в его взгляде впервые промелькнула тень сомнения. Он хотел сломать ее, но, кажется, вместо этого он выковал нечто такое, что со временем могло поглотить и его самого.

— Посмотрим, Белова, — бросил он, запрыгивая в машину. — Посмотрим, насколько ты быстро учишься.

Дорога назад была похожа на затяжное погружение в липкий, черный кошмар. Азар гнал «Майбах» по ночной трассе, и стрелка спидометра давно перевалила за сто пятьдесят. В салоне пахло дорогим табаком и порохом — этот запах теперь, казалось, въелся Миле под кожу, заменив аромат её парфюма.

Азар молчал, но его ярость не утихла, она просто трансформировалась в холодную, концентрированную энергию. Он то и дело бросал на Милу косые взгляды, в которых читалось дикое торжество хищника, загнавшего добычу в самый угол.

Когда машина затормозила у особняка, он не стал ждать. Выскочил, обошел капот и рывком выдернул Милу наружу.

— Пошли! — рявкнул он, волоча её за собой по ступеням.

Охрана в холле синхронно вытянулась в струнку. Азар, не сбавляя шага, протащил Милу через весь дом прямо в свою спальню и с грохотом захлопнул дверь, провернув ключ в замке.

— Ты хотела свободы, Мила? — он сорвал с себя пиджак, отбросив его в сторону. — Ты хотела сбежать к Тагиру, думая, что там трава зеленее?

— Я хотела подальше от тебя! — выкрикнула она, чувствуя, как внутри закипает истерика. — От твоего вранья, от твоих цепей!

— Цепей? — Азар в два шага сократил расстояние и прижал её к двери, нависая всей своей мощью. — Ты еще не видела цепей, куколка. Всё, что было до этого — это так, прелюдия. Игра в «доброго папочку». Но ты сегодня всё просрала. Своими руками.

— Ты еще не видела цепей, куколка. Всё, что было до этого — это так, прелюдия. Игра в «доброго папочку». Но ты сегодня всё просрала. Своими руками.

Азар отступил, его взгляд скользнул по ее лицу, задерживаясь на губах. Он поднял руку, провел большим пальцем по ее щеке, и в этом прикосновении не было нежности, только оценка. Оценка собственности.

— Теперь ты будешь знать, что такое настоящая принадлежность, — тихо произнес он, и в его голосе звенел металл. — Я выжгу в тебе всё, что не касается меня. Ты моя. Полностью.

Он отошел к окну, зажигая сигарету. Дым медленно поднимался к потолку, как призрачная завеса.

— Завтра ты едешь в офис «Спектр-Групп», — сказал Азар, не оборачиваясь. — Ты официально вступаешь в должность. Теперь ты — моё лицо в бизнесе. И упаси тебя бог облажаться перед моими людьми.

Мила молча смотрела на его спину. Ее сердце колотилось где-то в горле, а в голове звучали его слова. Она была его. Его лицо. Его товарный знак.

— Иди в душ, — добавил он, стряхивая пепел. — И смой с себя этот запах страха. С завтрашнего дня ты должна пахнуть только властью и моими деньгами.

Мила медленно пошла в ванную. Под холодной водой она чувствовала, как дрожит каждая клеточка ее тела. Но вместе со страхом зарождалось что-то другое. Холодная решимость. Азар думал, что сломил ее, что она станет послушной марионеткой. Он ошибался. Она была его тенью, его товаром, но товар тоже может иметь свою волю. И она сделает всё, чтобы однажды этот механизм сработал против него самого.

Утро выдалось по-настоящему морозным. За панорамными окнами офиса «Спектр-Групп» мела метель, скрывая в серой хмари очертания города, но внутри здания царил стерильный, бездушный зной. Мила сидела в массивном кожаном кресле директора, которое всё еще пахло Азаром — тяжелым парфюмом, дорогим табаком и властью.

Она смотрела на свои ладони. Тонкие пальцы, безупречный маникюр. Еще неделю назад этими руками она перелистывала учебники в университете. Теперь на одном из пальцев красовался тяжелый перстень с черным бриллиантом — личное клеймо Азара, символ её «назначения».

— Доброе утро, Мила Алексеевна. — Дверь открылась без стука. Седой вошел в кабинет, неся в руках папку и стакан обжигающего кофе. Его взгляд, как всегда, был нечитаемым. — Персонал в конференц-зале. Ждут новую «хозяйку». Многие настроены скептически.

Мила выпрямилась. Боль в теле после вчерашнего склада еще напоминала о себе резкими уколами при каждом движении, но она заставила себя встать ровно.

— Пусть настроены как хотят, Седой. — Её голос прозвучал на удивление твердо. — Азар сказал, что я должна быть эффективной. И я буду.

Она вышла из кабинета. В холле её ждали двое охранников — безмолвные тени, приставленные Азаром. Мила чувствовала себя как в стеклянном гробу: все видят, все оценивают, но никто не поможет.

В конференц-зале сидело около двадцати человек. Мужчины в дорогих костюмах, женщины с хищными взглядами. Логисты, юристы, теневые бухгалтеры. Для них она была лишь «подстилкой босса», временным капризом криминального авторитета.

Мила прошла к главе стола. Она не садилась. Она оперлась руками о полированную поверхность, глядя прямо в глаза главному бухгалтеру — полному мужчине, который едва скрывал усмешку.

— Я знаю, что вы обо мне думаете, — начала она, и в зале воцарилась тишина. — И мне абсолютно насрать. Моя задача — чтобы цифры сходились, а грузы уходили вовремя. Если кто-то из вас решит, что я — слабое звено, через которое можно подворовывать у Азара… — Она сделала паузу, и её взгляд стал ледяным. — Вспомните, что случилось с предыдущим логистом. Седой, напомни им.