Он довел её до изнеможения, заставляя проходить через пики наслаждения снова и снова, не давая передышки. Когда Азар окончательно разрядился, он тяжело рухнул на неё, придавливая своим весом.

Тишина, наступившая после, была оглушительной. Слышно было только, как капли дождя за окном превращаются в ледяную крупу.

Азар приподнялся, глядя на неё сверху вниз. Его лицо было спокойным, почти умиротворенным, но глаза оставались холодными. Он провел большим пальцем по её разбитой губе.

— Завтра начнется твое обучение, — произнес он. — Раз ты так хорошо вписалась в роль моей спутницы, я научу тебя, как по-настоящему манипулировать людьми. Ты станешь моим «лицом» в некоторых сделках.

Мила молчала. Она чувствовала себя опустошенной.

— Но помни, — он наклонился и прикусил мочку её уха, заставляя вздрогнуть. — Если ты решишь, что стала достаточно умной, чтобы обмануть меня… вспомни сегодняшний вечер. И вспомни, что я могу сделать с твоим отцом одним звонком.

Он встал и ушел в душ, оставив её одну в огромной кровати. Мила свернулась калачиком, подтягивая колени к подбородку. Она посмотрела на свои руки — они дрожали. Она всё еще была жива. Она выдержала. Но она понимала: Азар не просто учит её выживать. Он лепит из неё свое отражение. И самая страшная битва — битва за то, чтобы не стать таким же чудовищем, как он — только начиналась.

Где-то в глубине души она уже знала: эта клетка никогда не откроется. Потому что ключ от неё она медленно, но верно начинала заглатывать сама.

На следующее утро Мила проснулась с ощущением опустошенности. События прошлой ночи оставили глубокий шрам, и она чувствовала себя потерянной в водовороте чужой власти. Азар сидел на краю кровати, спокойно наблюдая за ней. В его глазах не было ни раскаяния, ни сомнения.

«Вставай, Мила», — его голос был ровным, лишенным эмоций. — «У нас дела.»

Мила с трудом поднялась, каждый мускул ныл. Она чувствовала себя марионеткой, дергаемой за ниточки.

«Что ты хочешь?» — спросила она хриплым голосом.

Азар усмехнулся. «Я хочу, чтобы ты поняла свое место. Ты теперь моя. В этом городе нет ничего, что было бы тебе не подвластно, пока ты со мной. Но если ты попытаешься уйти… Я сделаю твою жизнь адом.»

Он подошел к окну, откуда открывался вид на спящий город. «Сегодня приедет нотариус. Ты подпишешь бумаги. Теперь ты будешь управлять одним из моих предприятий. Официально ты бизнес-леди. Фактически… ты будешь моей рукой. Через тебя будут проходить дела, о которых лучше никому не знать.»

Мила молчала. Она понимала, что попала в ловушку. Азар не просто сломил ее, он втянул ее в свой опасный мир.

«Но есть и преимущества», — продолжил он, обернувшись. — «Теперь у тебя будет охрана, деньги, все, что ты пожелаешь. Я хочу, чтобы ты тратила мои деньги, Белова. Пусть они напоминают тебе, кому ты обязана этим.»

Он подошел к ней и поднял ее руку. На ее пальце сверкнуло кольцо с большим черным бриллиантом. «Это тоже мое. Как и ты.»

Мила смотрела на кольцо, на символ ее неволи. Внутри нее, в глубине души, зарождалось что-то новое, холодное и решительное. Ненависть смешалась с желанием выжить, научиться правилам этой игры, чтобы однажды перевернуть стол.

«Я уничтожу тебя», — промелькнула мысль. — «Я стану такой, какой ты хочешь меня видеть. Я научусь твоим играм. И когда ты будешь меньше всего этого ждать, я поставлю на кон твою жизнь. И я не проиграю.»

Утро встретило Милу колючим холодом, пробиравшимся даже сквозь панорамные окна особняка. Она сидела в кресле, завернувшись в мужской халат Азара, и смотрела, как нотариус — седой сухой старик с глазами мертвой рыбы — раскладывает на столе бумаги.

Азар стоял у окна, застегивая манжеты белой рубашки. После вчерашней ночи он казался еще более собранным и опасным.

— Подписывай, Белова, — бросил он через плечо. — С этого момента ты — генеральный директор «Спектр-Групп». По документам это логистическая компания. По факту — через нее проходят все «серые» грузы для моих клубов и букмекерских.

Мила взяла ручку. Рука дрожала, но она заставила себя вывести аккуратную подпись. Белова. Фамилия, которая теперь была юридически привязана к криминальным схемам Азара.

— Зачем? — спросила она, когда нотариус, молча собрав бумаги, покинул комнату. — Зачем тебе делать меня соучастницей?

Азар подошел к ней, бесцеремонно раздвинул полы халата и уселся на подлокотник кресла, заставляя её смотреть на себя снизу вверх. Его ладонь легла на её бедро, по-хозяйски сжимая кожу.

— Соучастница? — он усмехнулся. — Нет, куколка. Ты — мой страховой полис. В этом бизнесе доверие — это роскошь, которую я не могу себе позволить. А ты… ты привязана ко мне кровью своего отца и своей собственной историей, которую я знаю. Ты не сдашь меня копам, потому что тогда ты сядешь вместе со мной. А твой папаша сдохнет в канаве через час после моего ареста.

Он наклонился, обжигая её ухо горячим дыханием.

— Теперь ты — часть моей стаи. Завтра ты поедешь в офис. Будешь знакомиться с персоналом. Твой заместитель — Седой — в курсе, кто ты. Он будет твоими глазами и ушами. А я буду твоим… куратором.

— Я ничего не смыслю в логистике, — выдохнула Мила, чувствуя, как его слова вызывают постыдную дрожь.

— Тебе и не надо. Тебе надо просто быть красивой и ставить подпись там, где скажет Седой. И улыбаться нужным людям. Но учти… — Азар резко дернул её за волосы, заставляя запрокинуть голову. — В офисе ты — железная леди. Но здесь, за этой дверью… ты остаешься моей. И если я услышу, что ты строишь из себя королеву перед моими пацанами, я напомню тебе твое место так, что ты неделю не сможешь сидеть. Поняла?

— Да, хозяин, — прошептала Мила. Она уже научилась произносить это слово без запинки, хотя внутри каждый раз что-то умирало.

— Собирайся. Мы едем в клуб. У Тагира сегодня «прощальный вечер» перед отъездом. Он попросил, чтобы ты была. Старый козел явно на тебя запал.

Вечер в «Эдеме» был пропитан запахом дорогого парфюма, кокаина и предчувствием беды. Мила была в платье, которое больше напоминало вторую кожу — тонкий черный латекс, подчеркивающий каждый изгиб её тела. На шее — неизменное колье из черных бриллиантов.

Тагир ждал их в приватной зоне. Он выглядел довольным, но в его взгляде Мила прочитала нечто такое, от чего у неё похолодели пальцы.

— Азар, — старик кивнул. — И прекрасная Мила. Белова, ты сегодня еще ослепительнее. Азар Борисович тебя не обижает?

— У нас полное взаимопонимание, Тагир Вахидович, — ответила Мила, чувствуя, как Азар сжимает её талию так сильно, что на латексе остаются отпечатки.

— Это хорошо. Потому что в нашем бизнесе важно, чтобы актив был… доволен, — Тагир сделал глоток коньяка. — Азар, отойдем на пару слов? Чисто деловой вопрос.

Азар нахмурился, но кивнул.

— Сиди здесь. И не вздумай даже дышать в сторону других мужиков, — бросил он Миле и ушел вслед за Тагиром в глубину вип-зала.

Мила осталась одна. К ней тут же подошел официант, поставил на столик бокал шампанского и едва слышно прошептал:

— Под салфеткой. Читай быстро.

Мила замерла. Когда официант отошел, она осторожно приподняла край салфетки. Там лежал крошечный клочок бумаги. «Азар подставил твоего отца. Ставка на „Зенит“ была выиграна, но он подменил квитанцию. Ты не должна ему ничего. Если хочешь сбежать — жди сигнала у черного входа в 23:00».

Мир вокруг Милы пошатнулся. Азар… он не просто забрал её. Он обманул её. Вся эта боль, всё это унижение — всё было построено на лжи. Её отец не проигрывал ту последнюю сумму.

В этот момент Азар вернулся. Его лицо было бледным от ярости.

— Собираемся. Уходим. Сейчас же! — рявкнул он.

Он схватил её за руку и потащил к выходу. Мила едва успевала за его широкими шагами. Её мозг лихорадочно соображал. Кто передал записку? Тагир? Или кто-то из конкурентов Азара? И можно ли им верить?