С каждым ударом, от которого вздрагивала вся фигура рабочего, из стены выкрашивались куски мерзлой породы с синими прожилками руды и падали в подвешенные ниже прочные сетки.

— Видите? — Дакен повернулся к нам, его лицо в отраженном свете сотен фонарей, развешенных по тоннелям, казалось вырезанным из старого дерева. — Работа кипит. Но она должна кипеть правильно, равномерно и без перебоев. Ваша задача, как младших смотрителей, следить, чтобы так оно и было. Вы будете патрулировать главный тоннель и заглядывать в боковые штреки. Высматривайте лодырей, бездельников, симулянтов. Тот, кто меньше долбит, кто чаще отдыхает, у кого сетка наполняется медленнее — сначала предупреждение, затем штраф из жалования, потом наказание. Следите за тем, чтобы никто не пытался припрятать даже осколок руды. Возможно, он не будет дорого стоить, но мы не можем позволять воровство. И, само собой, немедленно пресекайте любые конфликты. Драки, споры, попытки саботажа останавливаете на месте. Силой, если слов недостаточно. Вы — Предания. С вашим рангом усмирить пару дерущихся Сказаний — плевое дело. Не стесняйтесь демонстрировать свою силу. Это часть порядка.

Он помолчал, давая нам впитать информацию, пока вокруг грохот машин и монотонные удары кирок создавали жутковатую, оглушающую симфонию тяжелого труда.

— В критических, нештатных ситуациях — локальное обрушение, выброс метана или льдогаза, прорыв подземных вод — вы обязаны организовать быструю эвакуацию рабочих с вашего участка или, если приказ будет, помогать в спасательных работах. Но такое бывает крайне редко. За шесть лет, что существует этот конкретный рудник, ничего подобного не происходило ни разу. Так что в основном ваша работа рутинна. Будьте глазами, ушами и крепкими руками порядка. Все ясно?

###

Дверь закрылась за мной с глухим, окончательным щелчком, отсекая навязчивую, липкую бодрость Дакена. Комната оказалась именно такой, какой и должна была быть в таком месте: клетушка три на три метра, с толстыми, неоштукатуренными каменными стенами, окрашенными когда-то в унылый серо-зеленый цвет, который теперь потускнел и покрылся пятнами сырости в углах.

В углу справа от двери стояла узкая железная койка с тонким, жестким матрасом и свернутым в валик одеялом из грубой, колючей шерсти. Рядом — небольшой, покосившийся деревянный шкафчик для вещей, один табурет и умывальник из оцинкованной стали с небольшой жестяной раковиной. Под потолком тускло горела магическая лампа в защитной решетке, излучающая ровный, безжизненный белый свет.

Ничего лишнего. Ни намека на уют или личное пространство. Зато чисто — пол был подметен, пыли не было — и, благодаря общей системе отопления рудника, в комнате было достаточно тепло, даже душновато.

На кровати, как и сказал Дакен, аккуратно сложенной стопкой лежала форменная одежда. Я подошел и развернул ее. Полный комплект: плотные, прочные штаны из просмоленной, водоотталкивающей ткани, плотная рубаха, стеганая куртка на толстой подкладке, такие же стеганые нарукавники и наголенники, пара прочных кожаных перчаток с резиновыми вставками на ладонях, специальные валенки, которые предполагалось надевать поверх сапог «Прогулок», если станет слишком зябко.

Все темно-синего, почти черного цвета, без каких-либо знаков отличия или нашивок, кроме одного небольшого серебристого шеврона на левом плече — стилизованное, схематичное изображение перекрещенных кирки и шестеренки.

Качество было добротным, сугубо утилитарным, рассчитанным на долгую службу в суровых условиях. Ничего роскошного, но и никакой обносок или дешевки — все выглядело новым, кое-что даже с фабричными бирками.

Я быстро, не задумываясь, переоделся, повесив свой поношенный тулуп в шкаф. Ткань формы оказалась жесткой, но хорошо сидела по фигуре, не стесняя движений в плечах и коленях.

Поставив себя на место администрации, я мысленно оценил затраты: содержать целый штат смотрителей (не считая Дакена нас было десять человек, плюс еще пятьдесят человек помощников, находившихся на ранге Хроники) в такой добротной, новой экипировке, да еще предоставлять им отдельные, хоть и спартанские, комнаты — недешево.

Значит, либо добыча инеистой стали приносила поистине колоссальную прибыль, оправдывающую такие расходы на управленческий персонал, либо у руководства рудника были иные, скрытые статьи доходов, которые покрывали эти траты, либо, что наиболее вероятно, было и то, и другое.

Последний раз оглядев свою новую конуру, я вышел в узкий, слабо освещенный коридор. В соседней двери не было слышно ни звука — Келл, судя по всему, предпочел остаться внутри, отдохнуть или обдумать ситуацию в одиночестве.

Я же не мог сидеть сложа руки, глядя в потолок. Мне нужна была реальная, неприукрашенная картина, не отфильтрованная радужными речами старшего смотрителя.

Жилая зона смотрителей располагалась в отдельном, хорошо изолированном ответвлении, соединенном с главным тоннелем коротким прямым коридором с еще одной укрепленной стальной дверью, но без замка снаружи.

Я прошел через нее и снова окунулся в оглушительный гул шахты. Воздух здесь, в непосредственной близости от жилого блока, был чуть чище — меньше взвешенной каменной пыли, но я бы не сказал, что значительно. Так или иначе рудник оставался рудником.

Я не стал активировать «Прогулки в облаках» сразу, позволив себе сначала пройтись пешком. Гигантская полость главного тоннеля по-прежнему поражала своими индустриальными масштабами.

Внизу неспешно, с грохотом и скрежетом двигались многотонные машины.

Главный тоннель был также и главным источником инеистой стали, внутри этого наклоненного колодца содержание самой руды в породе было заметно выше, чем в ответвлениях. Но из-за этого же прогрызать этот тоннель дальше было крайне сложно, ведь руда инеистой стали была крайне прочной и устойчивой.

Поэтому для углубления тоннеля использовали именно машины, а не людской труд. Ну, наполовину. Их отвозили по рельсам в глубину тоннеля, где здоровенную махину со всех сторон подхватывали рабочие-Артефакторы, поднимали над землей, приставляли к стене и начинали бурить.

Когда у буровой машины заканчився заряд, ее опускали обратно на рельсы и везли к ближайшей станции подзарядки. Наверху их сервесировали, меняли буры, чинили и так далее. Все работало как отлаженный, хоть и невероятно шумный, часовой механизм.

Я оттолкнулся от металлического настила и включил свои «Прогулки», которые за столько месяцев я уже успел довести до уровня Квази-Предания. Плавно набрав высоту, я направился вдоль стены, медленно двигаясь и заглядывая в боковые штольни, обозначенные номерами.

Там кипела работа, но и она не походила на изнурительный, каторжный труд, который я подсознательно ожидал увидеть. В ответвлениях, в зависимости от их глубины и ширины, работало от трех-пяти до двадцати-тридцати шахтеров.

Они работали в четком, выработанном ритме, сменяя друг друга каждые двадцать-тридцать минут. Те, кто отдыхал, не валились с ног от изнеможения, а спокойно сидели на импровизированных полках из досок или просто болтали друг с другом, попивая воду или что-то похожее на чай из армейских фляг. Судя по всему, это за лентяйство не считалось.

Их лица под защитными касками и затемненными очками были сосредоточены, усталы, но не измождены. Даже их спецовки, хоть и потертые, запачканные породой, выглядели целыми, без дыр, и достаточно теплыми.

Пролетая мимо одной из групп в штольне с маркировкой «16-Д», я намеренно замедлился, стараясь не привлекать к себе внимания. Двое шахтеров, передавая тяжелую, туго набитую сетку с рудой на внешний подъемник, который должен был доставить ее в главный тоннель, перекидывались короткими, отрывистыми фразами, крича друг другу через шум:

— … после смены заскочим в «Теплый угол»? Говорят, новая партия того самого, с Дымящихся островов, поступила…

— Если шеф отпустит вовремя. Вчера план перевыполнили на пять процентов, может, и сегодня повезет. Только без перебора, а то завтра с бодуна…