— Попали прямо в цель, господин фон Шейларон. Именно так. Ваша уникальная способность противостоять их промыванию мозгов — явление, не укладывающееся в стандартные рамки. И, как вы верно подметили, оно представляет для Короны и служб безопасности Империи интерес колоссальной важности.

Он помолчал, давая своим словам прочно осесть в моем сознании, впитаться, как вино в дорогую древесину стола. Затем его выражение лица сменилось на предельно серьезное, деловое, а голос стал тише, но оттого приобрел еще больше веса, каждое слово падало, как камень.

— Скажите мне честно… эта ваша особенность связана с умением использовать мировую ауру?

Вот оно. Тот самый вопрос. Мой большой секрет.

Признаться — значит призвать на свою голову внимание слишком большого количества нежелательных элементов. Но и лгать принцу крови, одному из самых влиятельных людей Империи было невероятно, безумно рискованно.

По крайней мере ощутить мировую ауру другого артефактора можно было лишь в момент ее активного, направленного применения, да и то для этого требовалось осознанно направить навстречу собственную. Я мог видеть мировую ауру только благодаря золотым глазам.

Впрочем, иного хоть сколько-нибудь безопасного выхода у меня просто не было.

Я поднял на него свои золотые, необычные глаза, стараясь наполнить их искренним, почти наивным недоумением, смешанным с готовностью помочь.

— Мировую ауру? Нет, Ваше Высочество. Я… читал теоретические труды. Но чувствовать ее или управлять ею? Нет, Ваше Величество. Это мне пока недоступно. Если вообще когда-либо будет.

Я видел, как его взгляд буравит мое лицо, скользит по чертам, будто пытаясь прочитать между строк, увидеть тень лжи в малейшей гримасе. Секунды тянулись мучительно долго, наполненные лишь тиканьем где-то в углу напольных часов и потрескиванием поленьев в камине.

Наконец, он медленно, почти обреченно откинулся на спинку своего кресла, и его плечи слегка, почти незаметно расслабились.

— Понимаю. Ладно, оставим этот вопрос.

Он принял мой ответ. По крайней мере, сделал вид, что принял.

— Церковь Чистоты, — начал он после недолгой паузы, — всегда была для нас… фоновым шумом. Надоедливым, но в целом терпимым. Они стояли на углах с плакатами, читали свои проповеди о вреде излишеств, а мы снисходительно улыбались, проходя мимо. Но в последние годы шум стал нарастать. Слишком быстро. Слишком агрессивно.

Я кивнул, подтверждая, что слушаю.

— Сначала это были единичные, разрозненные случаи. Группа фанатиков разгромила лавку торговца роскошными шелками в одной из южных провинций. Потом — поджог таверны в портовом квартале, где, по их мнению, слишком много пили и веселились. Мы списывали это на маргиналов, на отщепенцев, отколовшихся от в целом мирного ядра Церкви. Но закономерность стала прослеживаться слишком четко. Слишком уж вовремя эти «отщепенцы» появлялись, слишком уж метко били по узлам, чье разрушение ослабляло не абстрактную «греховность», а конкретные дворянские дома или гильдии, мешая их торговле, подрывая их влияние.

Принц перевел на меня взгляд.

— Группа Инолы — лишь самый яркий и, простите за каламбур, самый чистый пример. Они не скрывались, не действовали исподтишка. Они просто явились и продемонстрировали свою силу наглядно, у всех на виду. Но это заставляет задуматься: если есть эта группа, если они могут так открыто, почти что в сердце империи, промывать мозги полутора сотням аристократов, включая Предания, то что мешает другим, более скрытным группам делать то же самое точечно, аккуратно, постепенно? Внедрять своих людей в наши дома, в наши семьи, в административный аппарат, в армию?

По моей спине пробежал ледяной, липкий холод, несмотря на тепло от камина. Я представил Хамрона с пустым, восторженным взглядом, ломающего свой щит как символ ненужной гордыни. Я представил Ярану, сокрушающую свой меч и пистолет как орудия греховного насилия. Я увидел Силара, методично разбирающего свои артефакты во имя «чистоты» и аскезы.

Или хуже того, представил, как они направляют эти артефакты друг против друга. Картина была настолько жуткой, отвратительной и противоестественной, что я невольно сглотнул, чувствуя, как по телу бегут мурашки.

— Императорский двор, — продолжил Лиодор, его голос вернул мне внимание, — как вы, надеюсь, понимаете, не может допустить такого развития событий. Мы должны выяснить истинные масштабы угрозы, найти ее источник, ее структуру. И вы, Гильом фон Шейларон, неожиданно оказались уникальным, почти подаренным нам небесами активом. Единственный известный на данный момент человек, который не только выдержал их интенсивное воздействие, но и сумел ему противостоять, организовать сопротивление и в итоге вывести большую часть заложников. Ваше… врожденное, как мы пока полагаем, сопротивление их ментальным техникам делает вас бесценным инструментом для грядущей операции по выявлению и нейтрализации этой угрозы.

А-а-а…

Так вот к чему все вело.

Не к простому вручению ордена и не к вежливым похвалам. Меня втягивали в гигантскую, смертельно опасную игру между имперской машиной и таинственным, вездесущим культом.

Все мои собственные планы — тихо отсидеться, накопить ресурсы, разобраться с Маской — порушились в одно мгновение, заменяясь перспективой новой, невидимой войны. И это мне совсем не нравилось.

— Ваша Светлость, — начал я, тщательно подбирая каждое слово, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, — я бесконечно польщен оказанным мне доверием и, разумеется, в полной мере осознаю всю серьезность ситуации, которую вы описали. Но то, что произошло в особняке Орсанваля… я считаю, что это была во многом цепочка случайностей, удачное стечение обстоятельств. Я не уверен, что мои способности… мое сопротивление… является стабильным и воспроизводимым фактором, на который можно уверенно опереться в рамках масштабной, спланированной операции. Возможно, существуют другие, более подготовленные и опытные специалисты из служб безопасности, которые смогут подойти к этой задаче с куда большей эффективностью?

Лицо Лиодора застыло, в воздухе кабинета повисла тяжелая, давящая тишина.

— Нет, — произнес он кратко. — Отказаться вы не можете. Или, может быть, — продолжил он, — вы хотите откреститься от выполнения своих прямых обязанностей? Обязанностей дворянина империи, чья привилегия — власть, земля и статус — оплачена кровью и безоговорочной службой трону? Или вы полагаете, что полученный почетный орден и благодарность знати дают вам право выбирать, когда защищать империю, а когда — удобно устраниться в тени?

М-да. Я видел тупик, настолько очевидный и непреодолимый, что даже пытаться было бессмысленно.

Я выпрямился в кресле, инстинктивно поставив пятки вместе даже сидя, и сделал то, что от меня сейчас ожидали — принял вид оскорбленного в своей доблести и преданности аристократа. Мои плечи расправились, подбородок приподнялся.

— Ваша Светлость, вы меня неправильно поняли, — покачал я головой. — Я не отказываюсь от долга. Я никогда не отказывался. Я лишь высказал сомнение в своей компетенции для столь тонкой задачи, дабы по своей неопытности не навредить общему делу. Но если империя и императорский дом видят во мне необходимый инструмент для решения этой угрозы, то я, Гильом фон Шейларон, готов приступить к выполнению своих обязанностей немедленно и без колебаний.

Напряжение в широких, но несколько сутулых плечах Лиодора слегка ослабло, и он коротко, деловито кивнул.

— Отлично. Рад это слышать. Тогда слушайте внимательно. Ваша нынешняя личность, к сожалению, для этой работы совершенно непригодна. Гильом фон Шейларон теперь герой, спасший заложников, и он же — жирная, яркая мишень для любой группы Церкви, которая захочет проверить свою силу на нем или просто отомстить. Так что вы будете действовать под глубоким прикрытием.

Он откинулся на спинку кресла, вновь обретая вид хладнокровного стратега, расставляющего фигуры на невидимой карте.

— Мы полностью изменим вашу внешность, документы, легенду. И внедрим вас в крупнейший и наиболее разветвленный преступный синдикат империи — «Око Шести». Среди отбросов, контрабандистов и наемных убийц радикалы из Церкви чувствуют себя вольготно, они меньше скрываются, вербуя новых адептов и заключая тактические союзы. Ваша задача — втереться в их среду, завоевать доверие. Выйти на контакт с одной из таких групп и сделать так, чтобы одного из их лидеров удалось захватить живым и невредимым для последующего допроса. Нам нужна информация из первых рук — структура, цели, методы, имена.