— Если будет такова ваша воля, — смиренно кивнула полковница, а великая княжна важно махнула рукой, давая понять, что именно такова её воля и есть.

Оставшись одна, Ольга ещё немного повертела карандаш в руках, а затем, со вздохом, его отложив, задумчиво промолвила:

— Слава, Слава! Кто же ты всё-таки такой? И почему, чем больше я тебя узнаю, тем больше мне хочется держать ближе к себе?

Сборы были недолгими, и уже через полчаса я, в приподнятом настроении, в сопровождении адъютаны шёл к выделенному нам для поездки в Иркутск паромобилю. А когда увидел возле него сестру и её подругу Воротынскую, то обрадовался ещё больше.

— Вика, привет! — по-свойски кивнул я ей, затем уже более официально поприветствовал Софью: — Ваше благородие.

— Ваша светлость, — тут же чопорно кивнула она в ответ, а подошедшая адъютана тут же скомандовала:

— Так, дамы, определяйтесь, кто сядет за руль, и поехали.

Сама же она, немедленно распахнула дверь заднего дивана, после чего чуть отодвинулась в сторону, предлагая мне сесть, собираясь затем, залезть туда следом.

— А может, я поведу? — произнес я, чем тут же сломал доселе незыблемый шаблон поведения.

Все три дамы замерли, удивлённо меня разглядывая.

— А что такого? — чуть прищурился я, обойдя подполковницу с гостеприимно распахнутой дверцей по дуге и по-хозяйски кладя ладонь на чуть подрагивающий от тихо посапывающего котла капот. — Я в Томске обучение вождению пройти успел. Права, правда, не успели вручить в силу известных событий, но уверяю вас, управляю вполне уверенно.

— Хм, — прочистила горло женщина, продолжая с сомнением на меня глядеть. — Ваша светлость, это как-то не совсем…

Я пристально посмотрел на неё, заставляя замолчать.

— Её высочество обязала вас мне во всем содействовать, — произнёс вслух, — во всём. Вот и содействуйте. А мои навыки езды сможете прямо сейчас и оценить, если так сомневаетесь.

Подполковница недовольно нахмурилась, явно соображая, прилетит ей за подобное втык от госпожи или не прилетит. Но в конце концов решила пойти на разумный компромисс.

— Хорошо, — согласилась Федора. — Вы сядете за руль, но если я пойму, что вы выдаёте желаемое за действительное, и не так хороши, как демонстрируете, то не обессудьте, тотчас посажу одну из официр.

— Ну, то есть, вы так мягко намекаете, что если при выезде я врежусь в ворота, то вы с позором меня с переднего сиденья изгоните? — чуть хищно улыбнулся я.

Принимая условия, чуть громче чем надо воскликнул:

— По рукам!

После чего решительно запрыгнул внутрь, привыкая к немного другому расположению рычагов и педалей. Всё же машинка была армейской, а не гражданской и имела свои особенности. Дождался, когда рядом со мной заберется Вика, а поручица с адъютаной устрояться сзади, выжал сцепление и, поддав пару, плавно покатил к южному выезду из крепости.

Завидев нас, две крепких солдаты тут же налегли на толстые тяжелые воротины, открывая нам дорогу. И вот тогда я начал действовать. Снова покосившись через плечо на скептически настроенную подполковницу, резко выжал педаль пара, выкрутив руль до упора, так что мы со скрипом и шорохом развернулись на сто восемьдесят градусов. А затем, рывком включив заднюю скорость, тут же снова вдавил педаль в пол.

Чем хорош паровой двигатель? Тем, что может мгновенно выдать, если хорошо прогрет, всю свою максимальную мощность. Мы буквально прыгнули задом к еще не успевшим до конца распахнуться створкам. И я, наблюдая за просветом по зеркалам, выскочил из крепости как пробка из бутылки, пройдя буквально в миллиметре между ними. Ну не в миллиметре, конечно, навскидку, между кончиками зеркал и створками, когда мы их проскакивали, было примерно сантиметра по два. Но тоже, думаю, вполне хватит для демонстрации моих возможностей.

Почти не снижая скорости, я снова выкрутил колеса, так что мы опять резко развернулись и тут же в процессе поворота, налегая на рулевое колесо, вывернул их прямо, и снова дал пару. Отчего мы, хоть и опасно накренившись в маневре, стрелой полетели вперёд.

Правда, затем я скорость несколько снизил, потому что от крепости в сторону Иркутска вела хоть и накатанная, но все же проселочная дорога, не самая ровная и гладкая, грубо говоря, без какого-либо особого покрытия.

— Ну как? — поинтересовался я у слегка побледневшей подполковницы, крепко расперевшейся руками и ногами, потому что от моих манёвров их кеглями мотнуло по салону. — Умею я управлять?

Та угрюмо нахмурилась, но ничего говорить не стала, отвернувшись и сделав вид, что разглядывает пейзаж за окном.

А вот Вика не выдержала. Каюсь, не подумал о том, что она может не успеть ухватиться, поэтому в повороте сестру слегка приложило головой о боковую стойку и она теперь, морщась, потирала надувающуюся шишку.

— Слава, — ругнулась она. — Ты что творишь?

— Извини, сестренка, — с некоторым раскаянием произнес я. — Просто захотелось немножко повыделываться.

Я сам, честно сказать, не до конца понял, с чего меня вдруг такое ребячество охватило, но больно уж хотелось стереть этот нездоровый скепсис с женских лиц.

До Иркутска ехать было почти три часа, но больше я уже не лихачил, спокойно ведя автомобиль, объезжая попадавшиеся навстречу отдельные грузовики и подводы на конной тяге. Не везде еще пока паромобили вытеснили старых добрых лошадок. Да и в гористой местности без этих давних четвероногих человеческих друзей было нельзя, но все-таки медленно, но верно тягловую силу заменяли механизмами.

Сам город, в который мы заезжали с Якутского тракта, встретил уличной грязью и черными деревянными домишками, впрочем, вполне характерными для окраинных районов любого имперского поселения. Но вскоре Якутская улица через деревянный мост перевела нас ну другой берег заболоченого устья речки Ушаковки и там мы быстро вывернули на Большую уже мощёную булыжником, а затем, повернув вверх на Амурскую, остановились прямо у здания Иркутской мужской гимназии. Если проехать дальше, то можно было упереться аккурат в Гостиные дворы, но нам туда было не надо.

Все эти названия я не сам, естественно, знал, в Иркутске как-то раньше быть не доводилось, — сестра подсказывала, заодно направляя.

На мое счастье, учебный год еще не успел закончиться, хотя оставалась, конечно, буквально неделя до этого момента, поэтому гимназисты не успели разъехаться кто куда, по своим домам и имениям. Правда, когда мы остановились и вышли, разминая спину и затекшие ноги, я попросил с собой пойти только подполковницу.

— А вас, дамы, — посмотрел я на сестру с Воротынской, — я попрошу остаться. Нечего слишком нервировать местное руководство, оно и так не особо будет нам радо, поэтому мы пойдем вдвоем.

Директором училища был невысокий, но очень серьезный мужчина в строгом мундире соответсвовавшем пятому рангу, то есть — статской советнице. Официально, ранга он, конечно не имел, статья 155 царского устава о гражданской службе запрещала приём мужчин на какие бы то ни было должности, но именно в образовательной сфере было сделано исключение и директор гимназии мужской во всём, включая зарплату и привилегии, соответствовал директоре женской, кроме, собственно наличия ранга. Весьма почётно и статусно для мужчины, если так разобраться. Даже, в чём-то почётней статс-кавалера, по крайней мере, для меня.

На носу его было тонкое пенсне, сквозь которое он внимательно принялся разглядывать нас, стоило зайти в его кабинет. Поднявшись, он чуть кивнул и, глядя на адъютану, спросил:

— Чем могу быть полезен, госпожа?

Я этому не удивился, но тактично переключил его внимание на себя.

— Алексей Марфович, — имя и отчество я успел прочитать на табличке у двери, — давайте сразу проясню, её высокоблагородие здесь находится исключительно как моя сопровождающая. А дело к вам только у меня.

— Прошу прощения? — чуть удивленно нахмурился он.

Его недоумение было понятно. Не уверен, что здесь, в Иркутске, многие видели когда-либо одеяние пажа. Желтый костюм хоть и был выполнен в стилизованном под мундир виде, но не нес на себе каких-то характерных, говорящих о моем статусе знаков. Разве что та самая Анна третьей степени, что продолжала висеть правой стороне груди, уже после моих слов бросилась директору в глаза, и он, сразу став намного серьезней, уточнил: