Великая княжна посмотрела на начальницу гарнизона полковницу Игнатьеву:

— С потерями определились?

— Так точно, ваше императорское высочество, — немедленно отозвалась та, поднялась и доложила. — Убитыми семь официр и шестнадцать солдат. В основном погибли во время первоначального воздушного налета. Сработал фактор неожиданности.

— Понятно, — кивнула Ольга.

— Ранены шестьдесят трех военнослужащих. Из них больше сорока одарённые. Тяжелых почти три десятка, в основном с ожогами.

— Целителей вызвали?

— Так точно, — кивнула полковница. — Сразу запросили из всех ближайших городов, потому что гарнизонный лазарет такой объём не может обработать физически.

— Что по группе майоры Синицыной? — вновь задала вопрос княжна.

Всё же судьба майоры и двух её подчинённых, бросившихся выполнять почти самоубийственное задание, чтобы приманить иномирную тварь на себя, царевну волновала.

— Капитана Рогова погибла. Майора Синицына и капитана Лаптева в лазарете в очень тяжёлом состоянии, но целители говорят, что угрозы для жизни нет. Состояние стабильное.

Великая княжна помолчала немного, затем веско произнесла:

— Всех троих представить к наградам. Мужу погибшей до конца жизни государственную пенсию. Дети у неё были?

Полковница замешкалась, но затем произнесла:

— Выясним, ваше высочество.

— Если есть, то девочке, если одарённая, право выбрать любое военное училище по желанию. Если мальчик, тысячу рублей положить в банк до совершеннолетия, как приданное на свадьбу.

Она громко позвала:

— Федора!

Адъютана тут же возникла на пороге.

— Слышала? — посмотрела на неё Ольга

— Так точно, — кивнула та.

— Деньги выделить из моих личных средств.

— Есть! — Адъютана вновь испарилась.

— Так, теперь по поводу этой корнеты. Как её там?

— Иванова Лика, — тут же подсказала полковница.

— Девчонка молодец. — Ольга, прищурившись, оглядела присутствующих официр. — Хоть и ослушалась моего приказа укрыться, но проявила себя геройски. К тому же подняла ранг в бою. Тоже представить к награде. Да…

Тут она прищурилась, глядя на начальницу гарнизона:

— У нас же достигшим ранга колдуньи присваивается звание поручицы? Ну вот и произведите её в поручицы.

— Ваше высочество, — вновь замешкалась Игнатьева. — Но она ещё даже подпоручицей не стала.

От взгляда великой княжны полковницу пробрало лёгким морозом, но Ольга вдруг произнесла, отведя взгляд, в пустоту, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Сколько она в гарнизоне?

— Две недели.

— Две недели? И уже совершила подвиг и подняла ранг? Кто-то из здесь присутствующих может похвастаться подобным? Молчите? Вот и я промолчу, потому что подобного не помню. И думаю, ничего не будет страшного, если она перескочит через звание. Заслужила.

— Есть, — ничего не оставалось как ответить полковнице.

— Но вообще, конечно, — великая княжна покачала головой. — Впечатлила. Такая молодая и уже колдунья. Вот так, в бою, проломиться на ранг выше, бесстрашно встав под убийственную атаку! Огонь девка.

— Случай не уникальный, ваше высочество, — подала голос жандарма. — Разве что действительно такой малый срок службы. Хотя, я запросила её личное дело через коллег в Томске. Иванова ранг чаровницы получила почти за год до выпуска. Лучшая на курсе, характеризуется преподавательским составом училища исключительно с положительной стороны. Отмечают дисциплинированность, инициативность, хороший потенциал для дальнейшего развития. Есть предпосылки, что может поднять ранг до заклинательницы.

— И правда, хороший потенциал. Да и в остальном, образцовая официра Российской империи. Такие нужны.

Ольга снова позвала:

— Федора! От моего имени отправить Томскому училищу благодарность с описанием подвига Ивановой и сведениями о награде и присвоенном звании.

— А… — открыла была ворот подполковница.

Но Великая княжна её тут же оборвала:

— Без лишнего.

— Поняла? — Быстро ответила адъютана, вновь скрывшись с глаз.

— Что-то ещё об Ивановой выяснили? — продолжила Ольга разговор с жандармой. — Кто родители? Где служила мать?

— Немного, Ваше Высочество. Судя по данным из личного дела, оба родителя не одарённые, из деревни. Мать фельдфебельшей вышла в отставку, служила в гарнизоне на южной границе. В Туркестане, если точнее.

— То есть у неодарённых и такой самородок?

— Похоже, так, ваше высочество.

— Может, так, а может и не так. Присмотритесь к родителям, покопайтесь немного в истории семьи. Может, конечно, такая сильная одарённая и первая в роду оказаться, но вы всё-таки внимательно поизучайте. Может, что-то интересное найдёте.

— Так точно, ваше высочество. Изучим! — с готовностью кивнула сотрудница охранки. Затем замялась и осторожно уточнила, — А что по поводу княжича?

— А по поводу княжича, — с нажимом произнесла Ольга, — Я решу сама. — После чего коротко сообщила, — Дамы, можете быть свободны.

Я стоял у окна госпитальной палаты, откуда был виден кусочек плаца, и откровенно скучал. Сразу врачам сказал, что всё со мной нормально, но угораздило же вырубиться от потока маны, и меня запихали сюда. Исключительно из большой заботы о моём здоровье. И уже третий день я только и делал, что ел, спал, читал книги и ждал, когда меня, наконец, отсюда выпишут.

Обычно тут с ранеными особо не церемонятся: может на ногах стоять — всё, пошла в казарму. И я бы с удовольствием пошёл, потому что, в общем-то, моё состояние даже ранением не назвать было. Но нет, нашли признаки магического истощения и, списав потерю сознания именно на него, прописали постельный режим.

Ну да, с воздушным заклинанием пришлось, конечно, выложиться по максимуму. Можно сказать, своё магическое ядро опустошил досуха, чтобы заклинание смогло преодолеть хотя бы метров пять, прежде чем рассеялось. Ну, не дано местной магией мужчине прыгнуть выше обрядницы, хоть что ты делай.

Но от этого у меня был максимум лёгкий дискомфорт. А всё остальное произошло, наоборот, не от потери, а от притока маны. Просто хлебнул сразу много, оттого и слегка сомлел.

И не мудрено. Сколько мой привязанный к духовной сущности манасосуд стоял пустой, и тут вдруг не просто ручеек, а целый водопад маны в себя вобрал. Но этого местные эскулапы не видят, а я не рассказываю. Вот и приходится сидеть и лечиться от магического истощения, которое, к слову, уже на вторые сутки полностью прошло. Ядро-то мизерное, заполняется быстро. Но нет, я же герой, да ещё и мужчина.

Тут за моей спиной распахнулась дверь, и обвиняющий голос лечащего врача с укором произнес:

— Ну, вы посмотрите на него! Сказано было — постельный режим, а он стоит, ворон считает.

— Не ворон, а солдат, — произнёс я, повернувшись, — Христофор Варварыч, в который раз вам объясняю: от постельного режима у меня только пролежни появляются. Мне бы на волю.

Врач был в возрасте, убелён сединами, с тонким пенсне на носу, но вполне бодр и деятелен. Даже излишне на мой взгляд. Наведывался ко мне регулярно, проверяя, соблюдает ли пациент режим. Я, конечно же, не соблюдал.

— Не придумывайте, — буркнул он. — С пролежнями любой одарённый медбрат в два счёта справляется. И у нас тут не тюрьма, оставьте уже эти свои шуточки про волю.

Вот кстати, тоже, интересное вышло наблюдение. Не смотря на то, что сильные целительницы все, естественно, женщины, но в больницах преобладает мужской персонал. И медбратья очень неплохо с помощью тонких магических манипуляций умеют воздействовать на общее состояние пациента, вести уход, нормализовывать магический фон. Практически то же, что мои знаки, только, наоборот, оказывающие положительное влияние. Насмотрелся, прогуливаясь по коридору.

Весьма занятно. Никогда не болел, в силу одарённости, и с медициной местной был знаком весьма шапочно, но заметил много общего.

— Шуточки, конечно, — согласился я, — но поверьте, невмоготу уже, я за эти дни вынужденного безделья устал больше, чем за весь прошлый месяц. У меня там рекруты без надзора. А если совратят, пока я здесь? Нападёт оголодавшее официрьё и изнасилует. А я тут всё веселье пропускаю.