Сабли, мечи и молоты из молний либо отрицательных энергий рушились на эсминцы. Куда менее габаритные и разрушительные, но зато не поддающиеся никакому подсчету когтистые лапы, стрелы из ярко-синих электрических разрядов, шаровые молнии и разноцветные сгустки силы всевозможных форм выбрали своей мишенью фрегаты, корветы и личные небольшие яхты аристократов, что тоже были брошены в бой.
Конечно, этот удар отнюдь не разгромил бы наш флот. Но враги это тоже прекрасно понимали и потому ставили перед собой иную задачу. Потрепать судовые барьеры основной массы боевых кораблей, внести хаос в построении, сбить, при удаче, десятка два кораблей… А потом ударить также ещё пару раз — после чего их дело продолжила бы другая группа османских чародеев. И повторять так из раза в раз, чтобы их собственный флот успел сформировать боевые порядки и атаковать нашу воздушную армаду. Что к тому моменту понесет уже чувствительные потери, значительно истощит защитные барьеры и так далее — в общем, если задуманное удастся, нас поймают со спущенными штанами.
Надо признать, кто бы не командовал войском врага — он своё дело знает. Быстро сориентировался, продумал ответный ход и быстро восстанавливает управление армией.
Мне потребовался лишь краткий миг, дабы благодаря восприятию, усиленному чарами сенсорики и Силой Души определить, что куда нацелено в ударе врага. Собственно, османы и не пытались как-то защититься от возможного сканирования, предпочтя не тратить на это сил и ману.
Между флотом и шквалом этих боевых чар было три километра — суда сильно снизились, понимая, что чем ближе к небу, тем проще будет османским чарам достать. Три километра — казалось бы, ничтожное расстояние для тех же молний, которое они преодолеют за исчезающей тысячные доли секунд… Вот только связанные, преобразованные чарами турецких волшебников, эта овеществленная форма проявления карающей мощи бескрайнего неба, сильно прибавив в разрушительной силе и получив целый ряд дополнительных усилений, лишился, на мой взгляд, главного преимущества, которым обладает любая, даже слабейшая молния в дикой природе.
Того, что делает её самой вольной, самой красивой и одной из самых пугающих проявлений могущества стихий и самой природы — свою скорость. То, за что я и полюбил эту силу и сделал её становым хребтом личного магического мастерства, своего Воплощения Магии…
Разряды турок двигались с той же скоростью, что и разноцветная энергия. И потому эти три километра им пришлось преодолевать почти две секунды — которых как раз хватило нашей первой звезде, чтобы прийти на выручку нашим.
Из центра их построения, сформированного в семистах метрах от нас, на специально подготовленной ритуальной площадке, вверх устремился незримый луч могущественной магии. По мере полета луч стремительно расширялся, приобретая форму почти необъятного в своей верхне части конуса. Магия русских чародеев двигалась на порядок быстрее — и заработало сразу, как минуло крайнюю, верхнюю линию наших судов.
Свет, гравитация и третья, сложнейшая часть заклинания. Удавшаяся нашим только благодаря морю халявной энергии от источника и невероятно качественным ритуальным площадкам, на голову упрощающая плетение чар, она не относилась к привычным магическим стихиям или элементом — они напрямую вплели воплощенные неизвестным руническим алфавитом… Ну, назовем это свойством.
Под действием рун вся атакующая магия осман изменила свою траекторию и устремилась прямо в центр воронки сформировавшегося из чистого Света огромного вихря. Гравитация толкала, раскручивала по кругу снежно белое сияние и служила своеобразной защитой, прикрывая вихрь от попыток осман развеять его…
Свет и Гравитация в пару секунд поглотили и уничтожили чужие чары. Вихрь после этого секунд десять оставался в одном положении и все сильнее раскручиваясь — наши не спешили продолжить, собираясь с силами для последнего удара.
А затем вихрь рванул наверх, стремительно распадаясь на потоки света, что вливались прямо в чернильный мрак наколдованных турками туч.
Небеса вскипели, как как горячий суп, стало намного светлее — внутри, там, в самом сердце чужого колдовства, две силы отчаянно боролись за власть над постепенно укутываемым мягким покрывалом ночи куполом бездонного океана — самого аэра, самого неба…
Опасное противостояние. Создав тучи, османы вложили в них очень много маны. Благодаря этому они могли их двигать и использовать как отличный проводник своей силы, через который можно было раз за разом бить общими чарами… В общем, плюсов была масса, но была и слабость — они были ментально привязаны к тучам. И сейчас наши маги уничтожали эту гадость — в случае успеха вражеские маги окажутся недееспособны. Кто-то на тридцать-сорок минут, кто-то на несколько дней или даже неделю… Бой был жарким — турки отчаянно, упорно сопротивлялись, не желая становиться беспомощными овощами сейчас, в разгар генерального сражения всей кампании.
— А вот сейчас начнется самое интересное… — совсем не по-благородному, хищно оскалился Романов. — А то ишь, расслабились так, что без боя просрали лучшую позицию…
Наш командующий, не прекращающий получить доклады от офицеров уровня командующих дивизий и выше. И хоть самый яркий эпизод битвы сейчас произошел в небесах над флотом, но на остальных направлений тоже кипела схватка. И Романов, к моему удивлению, справлялся более чем хорошо. А я думал, у него генеральские погоны не за военный талант, а за фамилию и магический ранг. Хотя чего это я — даже на совете было несколько человек, знакомых мне по Дальнему востоку. По войне с нежитью…
Добрыкину надо памятники ставить. Вытащенные им из грязи, обученные, не обращая внимания на родословную и личную силу, штабные офицеры, стали его наследием. Думаю, Романов вовремя прибрал их к рукам и многому у них научился. Да и в целом войска, несмотря на всю разношерстность — Имперская Армия и ополчения знати, действовали на удивление слаженно и не мешаясь друг другу. Если мы сегодня победим, я первый заявлю о том, что это плоды наследия генерала Добрыкина, да примет Творец-Всесоздатель его душу.
Мои размышления прервал удар, который нанесли наши вторая и третья звезды. И когда я отвел взгляд от битвы потоков слепящего белого света и наколдованных османами на свою голову тучи, в которых были ментальные образы круга магов.
Эх, скорее бы битва дошла до пика, когда все силы обеих сторон будут брошены в бой. Момент, когда я сойдусь в бою с этими двумя затаившимися ублюдками. А пока…
— Господа, давайте создадим круг магов. Петр и Петя, Алена… Короче, всех наших в ранге Высшего и выше зовите сюда. А я кое-что подготовлю…
Напоследок я кинул взгляд в сторону снесенных и разбитых в щебень бывших стен крепости. Там, в дыму, грохоте ружей, во все стороны с ревом летела боевая магия. Там русские солдаты сошлись в схватке с предавшими Российскую Империю румынами, чей князь, за которого и вступилась Россия в эту войну, увидев несколько неудач русских в бою, просто сменил сторону. И так поступило большинство феодалов и правителей балканского полуостров. Сербия, которая и до это прямо во время войны продавала необходимые османам припасы — те платили втридорога, лишь получить желаемое… Так несколько десятков высших феодалов и сербский, открещиваясь от своих деяний, разом, при первой возможности сменил сторону. А ещё, прежде чем
болгары поступил так же, не говоря уж о феодалов этих стран.
И именно на них вышел, беспрепятственно пройдя в один из многочисленных уже проломов, которые кто-то успел любезно очистить от обломков. Пролом был огромен — от одного края до другого он достигал добрых четыре сотни метров.
— Побатальонно! Строимся атакующим колоннами. Приступайте!
Деревянко поморщился — он очень не любил обладателя этого голоса. Но свои личные офицер держал в узде и он намерен был делать так и дальше. Слова и напрасные конфликты, тем более сейчас. Странно, что целый Архимаг, с утра ещё полный сил, сейчас лежит с тяжелой формой фитах — особый вид магии чародейства, и целитель даже седьмого ранга оказался не способен сразу вылечить. Только постепенное восстановление в течении месяца-двух.
