Вот только напротив Имперской армии, по ту сторону изрядно ужавшегося фронта, что сейчас достигал не больше четырёхсот километров, стояло поистине почти неисчислимое воинство. Одних только низших демонов в британском войске насчитывалось больше трёх с половиной десятков миллионов — а эти твари ничуть не уступали усиленным алхимией гвардейцам, а некоторые даже низшим магам…

А ведь были ещё и миллионы солдат-людей британской и французской армий. Был сравнимый по численности с русским воздушный флот двух Великих Держав — пусть и уступающий в среднем по качеству, но ведь помимо самих флотов на стороне врага имелось огромное количество летающих демонов.

Можно было ещё долго сопоставлять параметры противостоящих сторон, но суть не менялась — не было среди них ни одного, по которому у Империи было бы не то что преимущество, но даже относительного равенства. И причина у такого расклада была проста и всем очевидна — демоны.

Не будь этих тварей на стороне британцев, и даже объединённые силы Британии и Франции были бы обречены — несмотря на то что Россия вот уже больше пяти лет не вылезала из войны, неся немалые потери, а враги были ещё свежи. Однако реальность такова, какова она есть — у врага имеются инфернальные армии и высшие демоны, и с этим необходимо было считаться.

И даже многочисленные жрецы-монотеисты, несмотря на всю свою эффективность против сил Инферно, были не способны выровнять ситуацию. Слишком уж много было обитателей самого нижнего Плана Бытия, и слишком много среди них было действительно сильных тварей, коим большинство священнослужителей просто ничего не могли сделать.

И Николай Третий осознавал всю сложность, если не сказать безнадёжность, ситуации. Осознавал лучше многих, если не лучше всех. Но в отличие от своих генералов и приближённых отнюдь не был мрачен — напротив, расслабленно откинувшийся на спинку монарх не скрывал прекрасного расположения духа.

Помимо самого Императора в помещении стояло трое человек — Анатолий Васнецов, Анна Дорофеева и Богдан Залесский.

Самый сильный боевой маг среди учеников Императора, его штатный Маг Разума восьми Заклятий, пожалуй, сильнейшая среди чародеев своей специальности на планете и тот, кого первые двое видеть здесь совсем не ожидали — давно попавший в опалу волшебник. Причём вместе со всей возглавляемой им Тайной Императорской Канцелярией.

— Смотрю, ты продвинулся в своих исследованиях, — обратился Николай к Залесскому. — Да и война тебе явно на руку — сумел набрать достаточно жертв, чтобы добраться до двенадцатого Заклятия… Признаю, ты способней, чем я полагал.

— Благодарю за столь высокую оценку, Ваше Императорское Величество, — поклонился Богдан. — Однако я, право же, совсем ей не соответствую. Без ваших подсказок мне понадобились бы ещё десятки, если не сотня лет на разработку ритуалов для следующих двух шагов.

— Не скромничай, старый лис, — усмехнулся Император. — Я дал лишь подсказки, решения ты нашёл сам. Мало кто сумел бы так быстро осознать, на что они указывают, и создать необходимые комплексы чар… Впрочем, позвал я тебя не ради обсуждений твоего маленького, кровавого и грязного хобби. Для тебя есть работа. Очень, очень важная работа, и от того, как ты справишься, будет зависеть твоё дальнейшее будущее.

Глава Тайной Канцелярии ни единым мускулом не показал, что его хоть как-то взволновали эти слова. Залесский идеально контролировал не только мимику, язык тела и всё прочее, чем физическое тело может выдать свои эмоции. Нет, древний, опытный и весьма сильный чародей великолепно управлял и всем остальным, что могло бы выдать истинные чувства мага — колебания ауры, дрожь души, состояние энергетики… Про защиту разума и говорить не стоило — это было первое, чем он озаботился ещё в начале своего возвышения, и все прожитые семь веков совершенствовал её.

Однако, несмотря на всё это, Император в очередной раз неприятно поразил его своей проницательностью.

— Удивление, опаска, интерес и недовольство, — безошибочно перечислил его истинные эмоции Николай Третий со все той же усмешкой. — Не переживай, дело, на самом деле, не сложное. Тебе надо всего лишь…

Четырнадцать миллионов с одной стороны против почти пятидесяти с другой. Просто чудовищные, безумные цифры, особенно учитывая ограниченность размеров поля боя — полоса земли около четырёх сотен километров длиной. В обычных условиях две армии общей численностью, допустим, в четверть миллиона солдат сражаются на поле примерно в 50 квадратных километров. Или, для простоты восприятия, на прямоугольнике земли размером чуть более чем 6 на 8 километров. И это я считаю именно полностью человеческие армии, без разных гигантов, чудовищ и прочего.

Соответственно, путём простейших вычислений легко можно подсчитать, что на переднем краю одновременно может находиться по чуть более чем шесть миллионов солдат с каждой стороны, если брать именно людей. И нам это было выгодно — позволяло хоть отчасти нивелировать численное преимущество врага.

Почему враги не обошли нас с флангов, угрозой взятия в клещи вынудив спешно отойти? И почему покорно расположились на невыгодных для них позициях?

Потому что к шестому году непрерывной войны у нас, наконец, окончательно ушла в прошлое дебильная практика назначать на командные должности не за способности или хотя бы достижения, а в первую очередь за магический ранг. Старик Добрынин, пусть земля ему будет пухом, может быть доволен — то, за что он так долго и упорно боролся, посвятив этому жизнь, наконец полностью воплотилось в жизнь. Теперь дуболомы от магии не командуют, а слушают команды…

В общем, что-то я отвлёкся… Вернёмся к нашим баранам. Маневрируя, отступая, вместо больших сражений сводя всё к бесчисленным мелким стычкам, наше командование сумело занять такую позицию, что обойти нас стало не то чтобы невозможно, но очень и очень сложно. С юга — владения боярских Родов, сами по себе являющиеся много веков, не жалея усилий укрепляемой линией обороны. И что самое поганое для бриттов и французов — они упёрлись в самую крепкую, самую мощную часть окружающих Москву и прилегающие к ней Родовые владения бояр линий обороны — ведь это было предполагаемым направлением движения Имперской Армии в случае войны бояр и Императора.

Лезть через неё они не могли — для того чтобы пробиваться через неё, армии было не обойтись без высших магов. А уведи значительное количество высших, ослабив прикрытие основной массы войск — и мы этим тут же воспользуемся. Да и к тем крепостям, что будут атакованы, ничего не стоит быстро перебросить нужное количество наших высших магов — и тогда там можно неделями кровью умываться зазря…

А с севера была другая проблема — Финский залив. И вот он, как я слышал, неким неожиданным образом действительно сумел стать проблемой для врага. Демоны, вообще-то, воды совсем не боятся, не говоря уж о британском и французском флотах… Вот только соваться сейчас в залив станет лишь самоубийца.

Несмотря на то что от меня до берега залива чуть больше четырёх сотен километров, я всё равно ощущаю явственные содрогания эфира. Чудовищный шторм, такой мощи и масштаба, что даже Великому Магу не сотворить, сейчас бушует не только там, но и на доброй трети Балтийского моря. Баллов, наверное, двадцать по десятибалльной шкале — с могучими цунами, невесть откуда взявшимися в воде громадными острыми глыбами магического льда, способного при хорошем ударе пробить насквозь шкуру или броню подавляющего большинства демонов, какие-то громадные спруты, способные утягивать на дно военные суда… В общем, надо отдать должное Императору — с севера, через воду, пытаться обходить или маневрировать намного опаснее, чем через линию крепостей, магических аномалий и ловушек, расположенную на сотни раз пристрелянных дальнобойными площадными чарами.

— Учитель, а почему ты не пошёл на собрание в Императорскую ставку? — поинтересовался тихо подошедший Петя. — Тебя ведь приглашали, как и остальных князей. И они пошли.

— А что я там забыл? — ответил я вопросом на вопрос. — С роду Третьего Колю не видел, и ничего, как-то до этого дня дожил.