Эта операция была предпринята с прямой санкции самого Императора, и Воронов раскритиковал это решение, заявив, что достигнутые успехи совершенно не стоили понесённых потерь и затраченных материальных ресурсов. Вот за это-то и решил уцепиться Виталий Георгиевич, решивший всё же не ограничиваться нейтральными высказываниями и повернуть разговор против самого Воронова. Ведь едва ли государю могла понравиться критика его решений, верно? И пусть чародей не понимал, почему государь не поставил наглеца на место сразу и самолично, решив вместо этого сперва поинтересоваться мнением присутствующих, но какое ему до этого дело?

Поощрительно улыбнувшись, Император вновь перевёл взгляд на Воронова, что всё так же невозмутимо молчал, даже не думая вступать в спор.

— Впрочем, господа, есть одно обстоятельство, которое наш доблестный генерал, видимо, в силу своей скромности забыл упомянуть, — заговорил Николай Третий. — Как вы знаете, месяц назад семнадцатая армия потерпела серьёзное поражение и оказалась сильно потеснена с занимаемых позиций. Принявший командование Евгений Викторович, не имея под рукой ни единого Высшего или Мага Заклятий, оказавшись против более чем трёхкратно превосходящего его противника, сумел провести ряд манёвров, увлекая за собой демонов и бриттов, вынудивших врага зайти слишком глубоко, потеряв связь с основными силами и упустить возможность развить свой успех.

— Этого я действительно не знал, государь, — Виталий Георгиевич мысленно выругался, поняв, что поторопился с выводами. — К сожалению, в последние две недели на нашем участке фронта выдались горячие деньки, и я был слишком занят своими непосредственными обязанностями как боевой маг.

— Понимаю, — кивнул Император и вновь обратился к Воронову. — Итак, генерал, мне представляется, что ваш вопрос, адресованный ко мне… У вас имеется свой ответ на него, верно?

— Так точно, Ваше Императорское Величество, — решительно ответил тот. — Если позволите, я готов его изложить.

— Позволяю, генерал, позволяю, — усмешка Императора стала ещё шире, когда он взглянул на Виталия Георгиевича, а затем и на всех остальных присутствующих в шатре офицеров. — Более того, настаиваю на этом!

Прямо на полу, заняв всё свободное пространство, появилась невероятно искусная иллюзия, изображающая из себя карту зоны боевых действий протяжённостью в три с половиной сотни километров. Тот участок, за который, собственно, и отвечали войска, чьи офицеры собрались в шатре Императора на совет.

— Итак, предлагаю следующее…

Четырёхчасовой совет закончился буквально десять минут назад, и сейчас Император и его наследник находились в шатре лишь вдвоём. Данный шатёр был одним из двух десятков, раскиданных вдоль всей линии боевых действий, и они, вообще-то, в первую очередь служили вовсе не резиденциями российского государя, это была лишь побочная их функция.

На самом деле каждый из этих шатров был сложнейшим комплексом артефактов, основным назначением которых являлось обеспечение возможности мгновенно перемещаться в пространстве группам сильных чародеев, игнорируя любые ограничения, блокировки и помехи, что использовали враги.

За прошедшие месяцы эта сеть тайных пространственных врат множество раз выручала имперскую армию. Да, пропускная способность сети была не идеальна, и таким образом быстро перемещать большие массы войск было невозможно — порталы были ограничены диаметром в четыре метра. Что также исключало возможность отправлять подобным образом крупную технику, но даже так — иметь возможность в критический момент отправить на нужные участки фронта по группе Магов Заклятий и Высших, подкреплённых Архимагами, была бесценна. Не говоря уж о возможности отправить куда надо необходимые ресурсы, пусть и тоже в пределах разумного. Алхимия, артефакты, зачарованные снаряды высших рангов, отправка ключевых чародеев прямиком в основную ставку Императора, где находился, как в самом защищённом месте, госпиталь для чародеев в рангах от Старшего Магистра и выше… В общем, они были одним из ключевых элементов тактики имперской армии. И потому охранные системы у каждого из них были воистину на высоте — даже офицеры, что бывали здесь, не знали дороги.

Император, который и был изготовителем этих двух десятков шедевров, рассудил — лучшей защитой для его творений станут не мощнейшие барьеры и купола, а секретность. Статическую защиту достаточно сильные враги всё равно пробьют — без возможности подпитки от мощных, правильно зачарованных Источников Магии такие объекты всерьёз не защитить.

Другое дело скрытность — даже понимая, что у русских имеется некий способ почти мгновенно перебрасывать ударные группы, враги до сих пор не смогли с этим ничего поделать. Ибо целый каскад взаимодополняющих чар, привязанных к шатрам духов с соответствующими способностями и регулярно обновляемых благословений высших иерархов Священного Синода весьма надёжно берёгли шатры-порталы. Как и ментальная магия, которой по высочайшему повелению не сопротивлялись все, кто их посещал, позволяя стирать память о местоположении данных объектов…

— Отец, ты уверен, что это хорошее решение? — поинтересовался цесаревич Алексей. — Нет, я понимаю — в отличие от большинства наших генералов, Воронов действительно прекрасный тактик и стратег, но его ранг… Боюсь, эта ноша не по его плечу.

— Если оставить всё как есть — то да, — согласился Император. — Всего лишь Старший Магистр, да ещё из второсортного Рода, никакого моего указа не будет достаточно, чтобы эти спесивые индюки по-настоящему ему подчинились… Будут саботировать по мелочам, игнорировать везде, где смогут, действовать на своё усмотрение при каждом удобном случае. Не по-крупному, и ни в коем случае не нарушая прямых приказов, но война дело такое — иной раз и малейшая оплошность и промедление могут дорого обойтись. Не исключено, что они своими выходками вообще бы к полному провалу на своём участке пришли бы.

— Ну, так далеко бы дело, наверное, не зашло, — усомнился Алексей. — Всё же от этого зависят и их жизни тоже, и доводить дело до крайности они не рискнут. Одно дело пакостить по мелочи, мешать ещё сильнее выслужиться и отличиться, и совсем другое…

— Сын мой, ты всё ещё опасно недооцениваешь проблемы, которые могут принести склоки мелких самолюбий, людские спесь и гордыня, — усмехнулся Николай. — Все самые страшные неудачи разумных проистекают именно через это. Никто ведь изначально не думает, что их мелкие подлости приведут к катастрофе. Подумаешь, отправился в указанную точку на полчаса позже… Задержался с докладом на часок… Отступил чуть раньше необходимого, опоздал с помощью не слишком сильно… А потом эти недоумки сами не поймут, как так вышло, что их разгромили в хвост и в гриву. Сколько раз я видел подобное — не сосчитать!

Вопреки тщательно выстроенному образу не слишком далёкого, под стать отцу юноши-повесы, цесаревич был отнюдь не глуп. В отличие от младшего брата Михаила, Алексею доставалась толика отцовского внимания, тот занимался обучением сына — во многих аспектах. Поначалу это касалось в основном магии, но последние полтора года Николай начал учить сына и другим вещам — умению управлять людьми, разбираться в их характерах, плести интриги, даже экономике и политике. Причём последние два пункта… Цесаревич знал, что его отец реинкарнатор, и потому привык не удивляться тому, что знания Императора были будто из другой, гораздо более развитой эпохи. Однако каждый раз, когда он задумывался над тем, как могли развиваться события, если бы его отец действительно полноценно, на всю катушку занимался тем, чем положено монарху — управлял своим государством…

По всем прикидкам выходило, что Россия сейчас не то что не столкнулась бы с поставившим её на грань выживания кризисом, напротив — велика вероятность, что это Империя сейчас активно занималась бы экспансией, додавливая, а то и уже додавив почти всю континентальную Европу и примериваясь, с какого бы конца половчее взяться за Англию. При исходных данных Российской Империи, сильнейшей и богатейшей державы мира, да плюс истинных способностях Николая Третьего иначе быть просто не могло бы. Никто из противников просто не успел бы достаточно окрепнуть, чтобы представлять серьёзную угрозу Российской Империи, не говоря уж о том, что русский царь абсолютно точно использовал бы золотой принцип — разделяй и властвуй, не позволяя сколотить против себя полновесных коалиций, как сейчас…