Конечно, держался он не в одиночку — с ним вместе действовали Пётр и ещё двое Высших из числа Шуйских, но эта троица, даже слившись со своими Элементалями, была у старшего чародея на подхвате, не более. Колоссальная разница в силе и мастерстве не позволяла им быть в этой схватке чем-то большим, но даже так они брали на себя многие удары ниже ранга Заклятий — их, как и чары девятого ранга в исполнении джинна, Фёдор отражал сам.

Высоко над нами, перекрывая направление, где рати джиннов сошлись в бою с войском Ночи, сияли сотни тысяч огоньков — мои Души сформировали магическое построение и сейчас готовились к схватке с несущимися к ним маридами. В этой битве мои маленькие друзья собирались использовать собственные, столь долго накапливаемые силы, вкупе с полученными от Рогарда чарами и моими Молниями. Победить спускающихся сюда больше тысячи врагов, возглавляемых одиннадцатью сущностями уровня Магов Заклятий и парочкой уровня Великих, они, разумеется, не имели шансов… Но этого от них и не требовалось, а задержать врага они точно сумеют. В конце концов, и оба Великих, и все остальные сильнейшие мариды были очень далеки от пиковой формы, изрядно выложившись в бою.

Где-то на самом краю восприятия дрались Светлая и Тёмный, взяв на себя троих врагов уровня Магов Заклятий…

Невдалеке от меня во все стороны ударила могучая волна чистой магии Пламени, и я, разменявшись с парочкой своих противников магическими ударами, на краткий миг уделил чуть больше внимания на происходящее.

Ярослава Шуйская использовала свой коронный приём, свой особый и редкий дар — призвав Элементаля, слилась с ним. Не так, как это делают все остальные, соединившись во временном симбиозе частью аур и энергетики для взаимного усиления, а полностью, целиком.

Огромная огненная воительница, вооружённая мечом из чистой, яркой синей плазмы, напирала в одиночку на Мага шести Заклятий, в свите которого было двое ифритов, марид да парочка человеческих волшебников седьмых рангов, и, несмотря на то что сама была лишь на уровне трёх Заклятий, вполне себе теснила всю шестёрку. И даже порождения стихии огня, одни из её любимых детей — ифриты старались не попасть под удар использующей родную им силу волшебницы.

А где, интересно, Алёна? Надеюсь, с ней ничего…

Потоки овеществлённого Хлада, оказавшись вокруг меня и приняв форму тысяч хрупких с виду цветков, заставили меня выкинуть все лишние мысли из головы. Враги, не сумев сбежать и призвав к себе на помощь всех, кого могли, решили идти до конца, сделав ставку на этот последний бой. И чем дольше я буду здесь возиться, тем больше риск потерять кого-то из своих близких, да и не собирались они давать мне спокойно прохлаждаться.

Их главной надеждой было дождаться, когда подмога пробьётся, моей — успеть покончить с ними раньше. По идее, им бы сосредоточиться на одной лишь обороне… Но они эту мою мысль не разделяли — и потому мне пришлось спешно отвечать на вражескую Личную Магию своей собственной.

Десятки маленьких Фиолетовых шаровых Молний прыснули от меня во все стороны. Вражеские цветки начали распускаться, обращая довольно приличный кусок пространства в зону, приближенную к абсолютному нулю. Я ощутил, как буквально сам ток магических энергий замедляется, как не то что тело — чары и аура всё хуже поддаются контролю, и поспешил активировать свой ответ.

Шаровые молнии лопнули, выплёскивая из себя многочисленные тонкие разряды, что устремились во все стороны, переплетаясь друг с другом и жаля бесчисленные цветы. Полностью разрушить вражескую Личную Магию мне, разумеется, не удалось, но около тридцати процентов цветочного великолепия оказалось выведено из строя, разом ослабив давление враждебных чар на целую треть — а дальше в ход пошла сила Медвежьего Плаща — Регалии Шуйских, чья магия использовала стихию-антагонист той, с которой я столкнулся.

Небольшой огненный вихрь, взревев, с гудением уничтожил окружающую меня чужую стихию. Не теряя времени, я рванул вперёд, на сближение с парочкой противников. Вокруг них мерцал и переливался разными цветами могущественный защитный барьер — чары девятого ранга, сплетённые усталым, израненным шехзаде загодя.

Красные Молнии охватили меня целиком, и за спиной распахнулись Жёлтые Крылья. Копьё покрылось сплошным ковром Синих Молний, формируя очередное моё Личное Заклятие.

— Удар Грома и Молнии!

Я был слишком вымотан и истощён этой схваткой. Настолько, что для быстрого использования далеко не сильнейших из своих Личных Чар вынужден был прибегать к акустическим подкреплениям магии. Не ради того, чтобы быстрее применить, не ради лишних пары процентов мощности или ещё чего — а просто ради того, чтобы усталая аура выдержала нагрузку, перенапряжённые манаканалы исторгли нужную силу, а резерв маны сумел выплюнуть нужное её количество достаточно быстро. В общем, потому, что без этого чары девятого ранга могли уже и не сложиться…

Длинный язык ветвистой Синей Молнии вырвался из Копья, когда до вражеского барьера оставалось не больше метра. Разряд чистой, закалённой в горниле моего Воплощения Магии ярости самих небес ударил в чужой барьер, заставив тот затрепетать — но не пробив. Однако не успели враги порадоваться своему успеху, как в место соприкосновения молнии и мерцающей пелены ударил второй слой атаки — сжатые, сфокусированные разряды грома, магии Звука, коей я в последние год-полтора пренебрегал, показали себя как надо. Барьер лопнул, открывая мне путь к врагам…

Второй Великий Маг, вообще-то, имел в своих закромах ещё одни Сверхчары… И будь ситуация иной, вполне возможно, он бы меня ими прикончил — но сейчас неизвестный враг даже не думал пытаться пустить в ход свой главный, ультимативный козырь.

Это не было хитрым планом или попыткой выгадать более удачный момент. Нет, всё было куда проще и вместе с тем хуже для него — пропущенный удар, моя Чёрная Стрела, хоть и была ослаблена ими, хоть и пришлась потом на дорогую броню-Регалии, но всё же была Сверхчарами. Моя атака повредила их ауры слишком сильно, слишком глубоко, чтобы он имел даже самый крохотный шанс применить свою сильнейшую способность. Ибо помимо многочисленных плюсов, эта способность имела и некоторые ограничения. И главным среди них была нагрузка на всю энергетику в целом, которую несло их использование. Нагрузку, которую он сейчас был неспособен выдержать — вернее, его аура.

Копьё, меч и сабля начали свой финальный танец. Танец смерти, схватку, в которой уже не было места зрелищным, сотрясающим небесный свод боевым заклятиям, не было пафоса громких слов, не было предложений сдаться или попыток сбежать — мы все понимали, что дело зашло слишком далеко. И слишком сладким, слишком близким каждому из нас казался повисший у нас перед носом плод — победа… Победа, которая определит исход всей кампании.

Единственное, чего у нас с ними оставалось много, это Силы Души. Остальное же… Маны и эфира оставались крохи, меньше десятой доли резерва, почти все артефакты были истощены, сильнейшие приёмы давно использованы — и теперь мы бились скорее как какие-то чудовищно мощные и хорошо снаряжённые воины-гвардейцы, нежели маги.

Чёрный меч во время очередного удара внезапно удлинился, лезвие стало втрое шире — припасённое врагом Заклятие магии Металла сработало, на один-единственный удар подняв разрушительную силу и, кажется, способность к пробитию материальных преград до невероятного уровня. Я, планировавший принять удар меча на самую прочную часть брони, грудь, слишком поздно сообразил, что меня провели, усыпив бдительность, и лишь слегка отклонил корпус в сторону, но этого было недостаточно.

Лезвие пробило доспех и погрузилось мне в грудь сантиметров на семь правее сердца. Я скрипнул зубами и активировал последние оставшиеся у меня артефактные чары — Кокон Крови. Лезвие замерло в моём теле, несмотря на попытки врага продолжить движение и вдоль рассечь мне грудную клетку. Погаденько, но…

Копьё Простолюдина провернулось в руке и, вспыхнув на кончике сияющим белым пламенем, ударило прямо в шлем. В этот удар я вложил всю силу, что только мог — и острие, пробив уже изрядно уставший и побитый шлем, вошло через забрало прямо в лицо врага.