Русские высшие чародеи, отразив первые удары своих визави, перехватили инициативу и вынудили тех уйти в защиту. Пусть не глухую, пусть турки и их союзники огрызались, причём иногда вполне успешно, но куда чаще им приходилось спешно гасить последствия нашедших себе дорожку к цели заклятиям русских.

Таким образом, сильнейшими чародеями в битве между основными массами войск оказались со стороны что русских, что осман оказались Архимаги. Ну и совсем небольшое количество Высших у осман — банально по причине значительного перевеса в магах всех рангов. Именно своевременно вступившие в прямую схватку с русскими Высшие и сыграли важнейшую роль в том, что внезапный штурм лагеря не превратился в быстрый разгром основной массы турецких войск…

Так что сильнейшие из действующих в рядах обеих сторон на земле волшебники в основном концентрировались на самых важных направлениях. Которых было не одно, не два и не три — десятки! На второ- и третьестепенных же далеко не всегда имелась хотя бы несколько Старших Магистров.

Именно поэтому гвардейцы бояр, несмотря на почти полную безнадёжность ситуации, в которой они оказались, даже не думали о том, чтобы уйти в защиту или тем более отступить. У них было лишь два пути — победить или умереть.

Наследник, пусть и уже бывший, боярского Рода Шуйских, стиснув зубы принял грянувшую откуда-то из глубины строя янычар Ледяную Молнию на свой Огненный Полог. Вражеское заклинание четвёртого ранга, способное прикончить как минимум нескольких бойцов несмотря на всё качество доспехов гвардейцев, пролилось несколькими горячими струями воды на шлемы гвардейцев, что даже не обратили на подобную мелочь внимания. У них были гораздо более приоритетные задачи…

Стена щитов делает чёткий, синхронный шаг вперёд и крепкая, магическая древесина каменного дуба, поверх которой шёл слой зачарованной стали, встречает очередной шквал сабельных ударов, пуль, заклятий с первого по третий ранг.

Стена местами заколебалась, кое-где едва не оказавшись прорвана, однако всё же устояла, выиграв гвардейцам несколько секунд дополнительного времени. Первые ряды тут же присели на одно колено, опуская щиты на несколько десятков сантиметров.

Второй ряд бойцов метнул вперёд дорогие магические гранаты, тут же подхваченные потоками воздуха, наколдованными Учениками-десятниками. Ещё миг — и все они поворачиваются вправо, становясь боком и открывая пространство для третьего ряда.

Беглый, не прицельный огонь — по сплошной стене тел врага промахнуться невозможно при всём желании, не с нескольких шагов уж точно.

Выпущенные практически в упор пули заставляют трескаться торопливо сотворённые уже османскими Учениками магические барьеры — Шуйские не поскупились и в эту битву их воины взяли всё самое лучшее, что только можно было достать. Пули третьего уровня зачарований, предел того, что возможно производить массово, помимо стандартного набора чар вроде дополнительного ускорения и магического урона вроде стихийной магии, имели зачарование на повышенную бронебойность.

Разумеется, магические щиты всего лишь Учеников, в редких случаях Адептов, прикрывающих янычар на линии боевого соприкосновения с гвардейцами, не могли остановить десяток-полтора таких выстрелов разом.

Зачарованные пули, каждая из которых стоила добрых пятнадцать рублей, без труда пробивала доспех рядового воина, гарантированно отправляя янычара в мир иной. За первым залпом тут же следовало ещё два — не тратя времени на перезарядку, солдаты не глядя передавали ружья назад и получали новые, уже снаряжённые. Залп, затем ещё один — и вот уже командиры телепатией посылают короткий сигнал.

И тогда вторые ряды вновь поворачиваются лицом к янычарам, вновь кидают подготовленные за эти несколько секунд гранаты, после чего первый ряд смыкает стену щитов. Перед гвардейцами Шуйских ковёр из умирающих противников, где-то глубоко в их рядах взрываются магические гранаты, закинутые сильными руками бойцов и направленные воздушными потоками младших чародеев. Не все из них разрываются в рядах противника — изрядную часть успевают отбить высоко в небо собственные чародеи осман и самые ловкие из янычар, но и того количества, что громыхнули и вспучились жгучими волнами колдовского пламени, хватило, чтобы нанести изрядный ущерб врагу. Приученные к одному и тому же паттерну атаки, янычары оказываются совершенно не готовы к броску гранат — и их строй внезапно становится намного более рыхлым, чем после предыдущих стычек. Чего, собственно, и добивался командир Шуйских:

— Клин! — услышал каждый чародей-гвардеец Шуйских. — Вторая форма!

Офицеры продублировали приказ своим подчинённым и живая река закованных в сталь тел тут же начала перестраиваться. Прикрывая рядовых бойцов, в данный момент утративших монолитность построения, что их защищала, впервые за это столкновение бояре пустили в ход атакующую магию.

По и без того расстроенным порядкам турок ударило больше полусотни чар, в большинстве своём огненных. За ними ещё и ещё, в ответ полетели с той стороны чары и пули врагов — но хоть осман и было больше, воспользоваться уязвимостью Шуйских при перестроении они не смогли. Одноразовые защитные артефакты Великого Рода, имевшиеся у каждого мага в количестве хотя бы нескольких штук, выиграли достаточно времени — а затем, по ещё больше расстроенным рядам янычар прекратил бить огненный шквал, оказалось, что русские завершили своё перестроение.

Короткий рывок, столкновение лоб в лоб и турки, не выдержав напора, окончательно ломают строй и обращаются в бегство. Центр оказался прорван, и можно было бы устроить полный разгром, пользуясь суматохой в рядах врага истребить сперва одно, затем второе крыло, но гвардейцы Великого Рода, не обращая внимания на лёгкую добычу, поднажимают, разворачиваясь и начиная бежать в гору, на холм, где множество человеческих фигурок суетится у орудий. Дорога была каждая секунда…

Оглянувшись назад, на гвардию новоявленных родичей, Володя невольно поморщился — самая малочисленная группа в отряде, Николаевы-Шуйские, проявляла себя лучше, чем он готов был принять.

Пять сотен прикрывающих тыл гвардейцев Николаевых-Шуйских не просто держались против двух тысяч османских, нет — искрящиеся Жёлтыми и Золотыми Молниями воины устроили настоящую бойню. Морозовы, сцепившись с джиннами и их ручными монстрами, напротив, медленно отступали, но сдерживали врагов, позволяя Шуйским стремительно идти к вершине холма. Было очевидно, что если всё будет идти в том же духе, то свою цель бояре выполнят…

Откуда-то из-под купола небес, раздираемого молниями, огнём, незримыми энергиями, смерчами и многоцветным сиянием, что освещали землю так, будто был ещё вечер, а не ночь… Из этой какофонии высшей боевой магии камнем вниз рухнула человеческая фигурка, стремительно приближающаяся не просто к земле, но к отряду Шуйских, прошедших уже половину пути до вершины холма.

Ещё в падении человек взмахнул длинной, ярко сверкнувшей начищенной до зеркального блеска саблей, с лезвия которой сорвался небольшой сгусток света. Секунда — и то, что было крохотной точкой в нескольких километрах над головами отряда буквально за секунду оказалось на дистанции полутора сотен метров и приняв форму пикирующего сокола из Света и Огня, размах крыльев которого был не меньше полусотни метров!

Защититься Шуйские не успевали. Угнаться за внезапно напавшим Высшим Магом, специализирующемся на столь редкой, быстрой и разрушительной силе как Свет не всякий равный ему силой чародей бы успел, не то, что командующий отрядом Старший Магистр.

Никто не успел ничего осознать, когда из-под ног бывшего Наследника вверх по его ногам промчалось нечто, донельзя напоминающее жидкий, вязкий, овеществлённый Мрак, полностью поглотив Володю.

А в следующий миг сокол света достиг земли, ударив ровно по центру отряда. Холм и окрестности ощутимо и резко тряхнуло неожиданным взрывом, слепящий белый свет озарил всё на несколько десятков километров вокруг, не оставляя ни единой тени… Кроме одной-единственной, упрямо и дерзко вскинувшей свои чернильные щупальца вверх и в стороны. Подобно могучему многовековому дубу, что в угрюмой решимости встречает напор свирепого урагана, и не думая падать или ломаться, также и эта тень стояла — с развивающимися и сгорающими под напором силы-антагониста ветвями, что, впрочем, восстанавливались едва ли не быстрее, чем повреждались.