— Но нам обеим это не нужно, — с вежливой улыбкой говорила тогда Екатерина Николаевна. — Однако будет странно, если мы возьмем весь долг Григория на себя. Не настолько наши мужья были близки.

— Если вы только попытаетесь… — шипела тогда рассерженной кошкой Дарья Дмитриевна.

— Вот видите, — оборвала ее графиня. — Когда вы приперты к стенке, то способны на любые глупости. И мы тоже, — медовый тон Свечиной резкой сменился на жесткий. — Поэтому не будем доводить до крайностей. Долг — пополам, иначе — война.

И Дарьей Дмитриевне тогда не осталось ничего иного, как принять этот ультиматум. Она понимала, что не сможет на равных бороться со Свечиными. Слишком долго она сторонилась общества. Слишком сильно отстранилась от дел поместья и сейчас просто не знает, за что браться в первую очередь.

— А может… — вдруг в голову княгини пришла неожиданная и дерзкая мысль. — Да нет, ну глупость же… — оборвала она сама себя.

Но мысль не хотела уходить, и с каждым мгновением выглядела все более и более привлекательно. Настолько, что Дарья Дмитриевна решилась.

— Устинья! — крикнула она служанку.

— Да, барыня, — тут же прибежала та на зов.

— Прикажи подать бричку.

— Сейчас? — тут же уточнила та.

Еще раз повертев мысль и так и эдак, Белова покачала головой.

— Нет, не сейчас. Завтра. К обеду, — окончательно определилась она. И уже гораздо тише себе под нос прошептала. — Уж со дня рождения своей дочери и перед другими гостями они меня сразу не погонят. А там и поговорим, и на людей, что в ближнем кругу Винокуровых, посмотрю.

После обеда Аленка снова позвала меня. Коржи она уже испекла, и теперь осталось лишь все собрать и украсить торт. Помня прошлый казус, я позвал себе «в помощь» Славу. Да и просто бросать приятеля не хотелось. А то что это такое — сам позвал в гости, и при этом время ему не уделяю.

Отец поначалу нахмурился, но я тут же его «успокоил»:

— Вся «черновая» работа закончена, теперь там чистое творчество. Буду в основном смотреть и поправлять, но ты ведь согласен, что по художественной части я лучше крестьянки?

— Ладно, — нехотя согласился он с моими аргументами. — Но все же я бы хотел, чтобы и без твоего участия торт нам могли испечь.

Оставив за собой последнее слово, он ушел к себе. А мы с другом завалились на кухню. Там сразу стало тесно, пришлось даже Марфу на время выпроводить на улицу. Но до ужина время еще есть, вот пускай часик полежит, отдохнет.

— Тесто-то какое! — загорелись глаза Славы, когда он увидел коржи. — Можно попробовать?

— Сейчас начнем формировать торт, успеем напробоваться, — обнадежил я его.

Хотел еще добавить, что обрезки можно будет поесть, но прикусил язык. Мало ли как приятель это воспримет. Тут обрезками аристократам не принято питаться. А вот если он увидит, что я сам те обрезки ем, тогда уже совсем по-другому может предложение принять. Или даже попросит первым.

Аленка стрельнула глазами в нас обоих, но промолчала, принявшись внимать моим указаниям. Первым делом я распорядился ей подготовить основу — «подставку» из меньших по размеру коржей. Их сделали квадратными в два слоя. Затем сделали еще один квадрат, уже слегка поменьше размером — это будет «ножка» торта. Приплюснутая, зато больше шансов, что «самовар» не завалиться на бок. Уже после этого стали коржи большего диаметра обрезать. Понадобилось аж пять коржей, чтобы сформировать «туловище» самовара в виде шара. Поверх пошел еще один квадратик коржа — на «крышку». Пока обрезали коржи под нужную форму, как раз и бисквитное тесто попробовали. Как и думал, посмотрев на меня, жующего обрезки, Слава тоже не нашел ничего зазорного ими полакомиться.

Потом мы разобрали торт и стали снова укладывать корж за коржем, только теперь промазывая каждый слой сметаной и добавляя начинку. Где-то это было варенье, где-то — собранная ягода. В основном малина, да немного брусники. Была у нас и плодовая груша. Один слой ей выложили. И уже когда закончили, перешли к самому сложному — внешнему оформлению. Про установку подпорок и центральной «палки» для крепления тоже не забыли. Как и думал, песочное тесто для них как нельзя лучше подошло. Достаточно крепкое, и при этом потом можно будет его съесть.

— Обмазывай кремом, — скомандовал я Аленке.

Та тут же кинулась к уже подкрашенному в желтый цвет крему и принялась наносить его на торт. А я сходил за бумагой и, вернувшись, свернул первый листок в кулек.

— Это ты что делаешь? — тут же полюбопытствовал Слава.

— Смотри, — не стал я сразу рассказывать, решив все показать на деле.

Набрал в получившийся кулек крема, только уже покрашенного в красный цвет, и стал выдавливать розочки. Приятель следил за моими движениями как завороженный. Да и Аленка на несколько минут оторвалась от своего занятия, тоже уставившись на мои руки. Пришлось даже ей напомнить, чтобы не отвлекалась.

— Сейчас подсохнут, и можно будет на торт их прилепить.

— Там другого цвета крем еще есть, — кивнул на пару чашек Слава.

— Вижу. Из них тоже сейчас сделаем.

Добавив роз другого цвета, я оставил часть крема, чтобы сделать небольшой барельеф на подпорках торта и его основании.

— Носика только ему не хватает, — когда с украшением торта было покончено, сказал Слава.

На «крышке» самовара Аленка успела выложить свежие ягоды, будто в настоящую чашечку. Красиво получилось. Я еще дополнительно на боку кремом вывел инициалы сестры — «Л. В.»

— А вот еще обрезки остались, — подала голос девушка. — Может, из них попробовать сделать?

Ничего иного нам не оставалось. Как-то упустил я момент с носиком, и Аленка не подумала об этом заранее. Не зря я решил ее проконтролировать! Иначе могла еще что-нибудь забыть. Самое сложное оказалось этот импровизированный «носик» закрепить на уже готовом торте. Пришлось мед использовать вместо клея, а в самом «самоваре» вырезать небольшую выемку, куда и поместить основание «носика». Но справились.

— Теперь аккуратно в погреб отнести надо, — сказал я. — Корнея позови, пускай он несет. А то еще уронишь по пути.

Спорить Аленка не стала. А мы со Славой покинули кухню с чувством выполненного долга.

— Вот уж не думал, что готовить — это так интересно, — делился своими впечатлениями друг. — Знаешь, такое чувство, что ты любое занятие в приключение можешь превратить!

Я лишь хмыкнул в ответ. У меня такого чувства не было, но если Слава ничем подобным раньше не занимался, не удивительно, что это столько эмоций у него вызвало.

Немного отдохнув, мы выцепили Митрофана и снова отрепетировали песню для Люды. А потом пошли в мою комнату, где до вечера играли в пикет.

Утром я занимался один. Слава сдулся. По глазам его видно было, что парню стыдно, но уж больно резво он начал. Даже треть от моей обычной тренировки оказалось для него слишком много, и сейчас у него болели мышцы. Вставал приятель со стонами.

После упражнений, я оценил вчерашние труды Михайло. Он не только установил трубу, как я ему и показал, но и просмолил стыки, а за ночь те успели просохнуть. Утром же для проверки еще и принес воды и вот — первое испытание нового туалета.

— Не течет, — внимательно всматривался я в потолок, где труба примыкала к баку.

Чтобы все разглядеть, пришлось зажечь лампу. Все-таки света из маленькой форточки катастрофически мало, только и хватает — чтобы не споткнуться ни обо что.

— Ну-ка, — начал я крутить вентиль крана.

— Фршш… — зашумела вода в нем, после чего пролилась в чашу унитаза и заполнила змеевик, который до того стоял сухой.

Я тут же закрыл вентиль. Излишки слились в яму под туалетом, но вот в чаще вода осталась. Как я планировал — стоит, даже легкий ветерок, что шел из чаши, прекратился. Работает гидрозатвор!

— Отлично, — удовлетворенно кивнул я, после чего использовал туалет по назначению.

И тут же смыл за собой. Настроение, и без того довольно хорошее, поднялось еще выше. Единственное, что меня слегка беспокоило — Тихон вчера так и не вернулся. Но тут я успокаивал себя тем, что Настя ведь мне говорила, что они с сестрой должны как и остальные гости прибыть, к началу торжества. То есть — к обеду.