— Я согласна, — вышла из своих дум дама. — Когда, вы говорите, эти двое должны встретиться?

Аленка была счастлива. Ей удалось уговорить Еремея Трофимовича именно ее отправить помощницей в поместье барина, а не кого-то другого. Нет, не зря она после той встречи с молодым господином решила показать ему, что способна на большее, чем просто быть «грелкой в постели»! Да, тогда было больно и обидно, что Роман Сергеевич так грубо от нее отказался. Хотелось просто уйти к знакомому оврагу и там реветь не переставая. Но это не в ее характере.

Аленке удалось уговорить тетю Нюру взять себя в ученицы. И вот уже почти месяц, как она учится прясть и вязать. Занятие нудное, требующее усидчивости, чего в девушке крайне мало. Но она старалась. И ее труды не прошли даром! На нее в деревне перестали смотреть, как на ветреную девицу. Даже некое уважение появилось. И Аглая, которая раньше немного свысока поглядывала на подруг, вдруг стала более доверительные разговоры вести. И уже не было в ее глазах того холода, когда Аленка вновь напомнила подруге, чтобы она похлопотала перед барином о месте в новой мастерской игрушек.

И вот — снова подвернулся шанс показаться перед глазами молодого господина. Уже в новом свете. Доказать ему, что он был не прав! Чтобы приблизил Аленку к себе. Сдержал обещание. Ведь как он тогда сказал? Ему не нужны девки, что только телом могут похвастаться. Ну так она ему докажет, что и кроме тела кое-что умеет! А там… Аленка аж зажмурилась от открывающихся перспектив. Вольная! Как у той девицы, что всего за месяц рядом с барином ее получила, а сейчас по слухам в городе живет и не бедствует.

Да, ученичество у тети Нюры — это именно то, что помогло Аленке уговорить Еремея Трофимовича ее выбрать из всех иных девиц. Тетя Нюра — баба жесткая, но справедливая. И про Аленку она прямо сказала, девушка сама слышала:

— Ветер в голове еще гуляет, но не пропащая. Старается, может и выйдет толк, если в правильное русло ее направить.

Да, именно так она и сказала! Потому-то староста и согласился ее в поместье временной помощницей отправить. Ну а уж она своего шанса не упустит! Надо помочь кухарке в готовке? Так она умеет! Сколько раз для отца и прочей родни кашеварила, когда они в поле были. Попросят убраться? Еще лучше! Сможет из кухни выйти и весь дом осмотреть, да ненароком и пересечься с господином можно. И напомнить о себе, а то поди забыл уже. И на этот раз — нельзя сразу ему на шею бросаться! Тетя Нюра ей многое рассказала о мужской сути, пока Аленка старательно собачий волос скручивала, да на веретено наматывала. Их дразнить надо, но не давать получить желаемое. Там подмигнуть. Тут улыбнуться. Может, слегка ножку оголить. Вроде как невзначай. А там… сам еще за ней бегать будет!

— Торты никогда не пекла? — первым делом озадачила ее вопросом кухарка господина.

— Нет, тетя Марфа, — замотала головой Аленка.

— Тогда слушай, как это делается, — вздохнула женщина. — Мне надо будет остальные блюда на стол готовить. Если сейчас сможешь корж хорошо испечь, то тортом займешься. Его долго делать нужно. Да и… — тут кухарка безнадежно махнула рукой. — Барин приказал — удивить его надо тем тортом. А я не ведаю как. Еремей сказывал, ты на мастерицу учишься. Значит, с фантазией у тебя хорошо. Может, что и придумаешь. Ну а не получится у тебя с тортом, то будешь резать, да помешивать. Хоть какая-то помощь.

Девушка тут же загорелась. Испечь торт! Да еще диковинный, чтобы самого барина удивить! Вот это удача! Да она же тогда точно сможет себя проявить. Нет, такой шанс упускать нельзя!

— И как тот корж делать? — деловито спросила девушка. — Вы рассказывайте, тетя Марфа, я быстро учусь.

— Роман… — с улыбкой поднялся из-за стола Игорь Александрович, когда я вошел в ресторан и двинулся к столику. И тут же запнулся, заметив, что я не один. — Сергеевич, — закончил он уже не так бодро, как начал.

Пока что стряпчий сидел один, что меня порадовало.

— Здравствуйте, Игорь Александрович. Знакомьтесь, Мария Парфеновна, — представил я женщину и помог ей усесться.

— Очень приятно, — кивнул он. И тут же добавил, — мы знакомы.

Теперь ясно, почему он так напрягся.

— Ну вот и хорошо, — улыбнулся я в ответ. — А Борис Романович скоро будет?

— Должен вот-вот подойти, — машинально ответил стряпчий, на ходу просчитывая ситуацию.

Это буквально читалось по его глазам.

— Мария Парфеновна любезно согласилась на правах моей знакомой последить, чтобы мои интересы были учтены, — тут же внес я ясность появления женщины в нашей компании.

— Ну разве мы могли что-то сделать, не учитывая ваших интересов? — тут же рассмеялся Пирогов. — Не стоило беспокоить, уважаемую госпожу Аверьянову.

— Я сама решаю, что стоит, а что нет, — властно осадила стряпчего аристократка.

— Как скажете, — дипломатично ответил стряпчий.

Но не его одного удивило появление в моей компании Марии Парфеновны. Вскоре я познакомился и с новым главой Царицынского дворянского собрания — Борисом Романовичем Михайловым. Мужчина около пятидесяти лет, в костюме из дорогого сукна с золотыми запонками. Волосы причесаны слегка набок, короткие, а на лице — уже привычная по нынешним временам борода и усы. Но ухоженные, видно, что за своим внешним видом он следит.

Галантно раскланявшись с Аверьяновой, он поздоровался со мной за руку, не выказав никакого пренебрежения, и все его удивление выразилось лишь в чуть округлившихся глазах в самом начале, когда он нас заметил. А дальше он делал вид, будто ничего особенного не случилось, и наш «расширенный» состав — это нормально и по-иному и быть не могло.

— Значит, вы настаиваете, что господин Канарейкин должен получить наказание в полной мере? — делано безразлично спросил меня Борис Романович, когда от расшаркиваний и приветствий мы перешли к делу.

— Как минимум, он должен признать свою вину, — обозначил я свою позицию. — Прилюдно, с сопутствующими извинениями.

— И тогда вы не будете доводить дело до суда? — тут же уцепился за мою формулировку Михайлов.

— Мне безразлично — будет сидеть Виталий Мстиславович, или нет, — и тут я не врал. — Но вот его поведение… Он оклеветал меня, из-за чего возник мой конфликт с господином Скородубовым. Сейчас он улажен, но Петр Егорович — человек довольно жесткий и прямой. И будь он здесь с нами, то уверен, ни на какие переговоры бы не пошел. Мне тоже не с руки ссориться с отцом моей невесты. Исходя из этого, господин Канарейкин должен ответить по закону.

— Понимаю, — кивнул Борис Романович.

Игорь Александрович полностью отдал бразды ведения разговором в его руки. Мария Парфеновна лишь наслаждалась принесенным обедом, да поглядывала на нас, оценивая все со стороны. Ох, чую, я ей сильно буду должен. Иначе бы со мной сейчас этот Михайлов столь любезно не общался. Мы хоть и не обсуждали этот вопрос, но правила приличия прямо кричат, что в следующий раз, если она обратиться ко мне с просьбой о помощи, я буду обязан пойти ей навстречу.

— Однако я представляю дворянское собрание нашего уезда, — продолжил тем временем Борис Романович. — И в связи с этой должностью обязан защищать интересы людей, что меня выбрали. В том числе и Виталия Мстиславовича, — а вот мы похоже и перешли к сути дела. — Вы же, Роман Сергеевич, не являетесь дворянином нашего города.

— Но им является Петр Егорович, который и подал заявление в суд, — напомнил я Михайлову.

— Это так, — не стал он отрицать. — И потому я предлагаю компромисс. Вы уже сказали, что вам все равно — получит ли срок господин Канайрекин или нет. Главное — его публичные извинения. Полагаю, Петр Егорович тоже не отказался бы их выслушать.

— Но его сейчас с нами нет, — озвучил я очевидное.

— Это так, — снова кивок председателя. — И вот мое предложение: Виталий Мстиславович приносит свои публичные извинения. Вам и Петру Егоровичу. Так как господин Скородубов из служивого сословия и состоит на службе, думаю извинения на Александров день перед теми, кто его лично знает, устроили бы Петра Егоровича. И в качестве раскаяния, Виталий Мстиславович готов внести денежное вознаграждение, к тому приданому, что сейчас собирает ваш будущий тесть для вас. В ответ — вы отзываете ваше с Петром Егоровичем заявление. Как известно, повинную голову меч не сечет. Что вы скажете?