Пелагея молча кивнула, показав, что все услышала. Они снова шли в тишине. Оба не знали, как продолжить разговор. О чем думает девушка, здоровяк не знал, а сам никак не мог придумать, как бы завязать более доверительный разговор.

— Может… в церковь завтра вместе сходим? — не нашел он лучше повода, чтобы продолжить разговор. — Поставим свечку за упокой души, да помолимся за наше спокойное будущее?

Он специально добавил «наше», внимательно отслеживая реакцию Пелагеи.

— Да, вы правы, так будет лучше, — согласилась та, даже не поморщившись на слове «наше». Это обнадежило мужика.

— А что ты купить хочешь?

Первый ледок меж ними оказался растоплен и дальше они уже общались на отвлеченные темы. Опять просить руки девушки здоровяк побоялся. Нет уж. Теперь он будет действовать медленно, но верно. Торопиться больше некуда.

Легко сказать — «отдыхать до понедельника». А чем мне заняться в это время? Я смог лишь полчаса полежать на кровати, когда мне это надоело. Попробовал сходить в кабинет отца, чтобы найти что-нибудь интересное почитать. Вот только вся литература, как и положено, была с «ятями» и прочими знаками, которые заметно сбивали с толку. Ладно еще когда мне нужно писать или читать по рабочей надобности. Вот только в качестве отдыха? Сегодня они меня раздражали, да и само чтиво не то, которое бы могло меня заинтересовать.

В итоге я сам не заметил, как оказался в столовой и задумчиво смотрел на матерящегося под нос Михайло.

Бак он все же смог установить. На глаз в нем поместится около шестидесяти литров воды. Плоский, в высоту около тридцати сантиметров с загнутыми внутрь бортами. Выйдя на улицу, я обошел дом и подошел к пристройке.

— А как трубу будешь ставить? — спросил я мужика. — И где она, кстати?

— Туточки, — махнул он рукой.

Проследив за ней, я увидел лежащее на земле «бревно». Толщиной где-то с половину моего запястья, все какое-то неказистое, корявое. Такое если поставить, глаз мозолить будет.

— А поровнее сделать не получилось? — спросил я мужика.

— А как, барин? — пожал он плечами. — Я палку поровнее обтесал, да ее и обмотал мешковиной. А уж потом на нее смолу наносил. И то, еле потом ту палку выдернул. Ежели вы знаете, как ровнее сделать, то подскажите.

Своих мыслей по этому поводу у меня не было. Зато стала понятна такая толщина «трубы».

— Ты ее проверял, вода за ее пределы не выходит?

— Хорошо она воду держит, барин, — заверил меня Михайло. — А то, что погнулась слегка — так потому что палка прилипла. Я ж не один раз делал. Токмо в третий раз все вышло. До того все или ломалось, или застревало так, что ничем не выбьешь.

— А сжечь ту палку?

— Дык, она с трубой и сгорит. Это ж смола и ткань, — улыбнулся в бороду плотник. — Мы седни, барин, крышу уже с мужиками положим. А вот послезавтра дверь прорубим из вашего дома в эту пристройку. Тогда-то и ладить саму трубу станем.

— Ты вот что, — пришла мне в голову идея, — обмажь ее глиной. Чтобы ровно все было. А потом… да, с помощью коры «рисунок» на нее нанеси, прикладывая и словно вдавливая. И в таком виде уже и обжигать можно, верно? Даже если внутри все сгорит, то глина-то останется. Глиняная труба будет. Внутрь потом если что и смолы зальешь, чтобы она по стенкам растеклась и застыла. Сумеешь?

Плотник озадаченно почесал макушку.

— Не ведаю, барин, пробовать надо.

— А ты попробуй. Не нужно нам в дом такое непотребство ставить, — кивнул я на трубу.

А про себя подумал, что если ничего у Михайло не выйдет, то потом досками ее прикроем. Но пока пускай пробует. Глина будет дополнительной гарантией долговечности, если все у него получится.

— Роман, — вдруг позвал меня отец.

Махнув плотнику продолжать работу, я пошел к нему. Папа нашелся в гостиной в компании Люды.

— Роман, — начал он, — вчера Уваровы приезжали к Людмиле. А сегодня она хочет посетить их с ответным визитом. Составь, пожалуйста, ей компанию, как старший брат.

Не скажу, что мне хотелось куда-то ехать. Особенно на встречу с Кристиной и Валентиной. Но сестра смотрела на меня такими умоляющими глазами, что я не смог ей отказать.

— Хорошо.

Собрались мы быстро. Для поездки Митрофан запряг бричку. И она была лучше тарантаса, тряслась меньше, и лошади было легче ее тянуть. Правда и вместимость у нее не такая, как у тарантаса. Но ведь и нас всего двое.

Уваровы нас встречали. Не иначе еще вчера сестра сговорилась, когда тех навестит. А уж когда девушки увидели меня, так и вовсе расцвели. Я постарался сделать максимально равнодушный вид, чтобы не давать им ложных надежд. Да и всячески показывал, что приехал лишь в качестве сопровождения для младшей сестры.

Леонид Валерьевич, который тоже вышел нас встречать, почти сразу удалился к себе. Я бы лучше с ним поговорил, но Люда попросила меня остаться с ней, поэтому пришлось делать вежливый вид и слушать девичий треп. Особенно девушкам была интересна история с дуэлью. У Кристины так и вовсе глаза горели, и она как пулемет задавала сотни уточняющих вопросов — а кто где стоял, а как смотрел, а что сказал, а как выглядел мой противник, а что с ним стало после дуэли. Ну и в таком же духе. Зато Валентина к этой теме была прохладна. Наоборот, было видно, что ей неприятно это обсуждать. Я уж предложил поговорить о чем-то ином, но стало лишь хуже. Потому что Кристина тут же стала меня заваливать вопросами уже о моей помолвке. Тут и кольцо на моем пальце стало предметом истинно женского любопытства. А какое у Анастасии? Такое же или нет? А есть ли гравировка с датой свадьбы? Почему нет? Не определились? А если я разочаруюсь в невесте, то как тогда быть?

У меня аж голова кругом пошла от ее щебета.

— Спасай, — шепнул я сестре после часового допроса от Кристины.

И та честно попыталась это сделать, предложив, чтобы Кристина прочитала мне стихи ее собственного сочинения. Вот только девушка сделала вид, будто сильно стесняется, тут же переведя разговор на иную тему:

— Роман, а ты уже освоил гитару? Людмила говорила, что ты сильно продвинулся в игре на ней. Нам бы хотелось услышать твое исполнение.

Тут уже я собирался отказаться, но девушку неожиданно поддержала моя сестра.

— Братец Роман, а спой «10 капель»! У тебя она уже хорошо получается.

Подумав, что это лучше, чем отвечать на сотни вопросов, я в итоге согласился. Гитару принесли всего-то через пять минут. Потом пришлось немного повозиться с ее настройкой. Но вот — я ударил по струнам и уже привычно стал исполнять песню.

— А ты ее своей невесте пел? — когда я закончил, с непонятной интонацией спросила Валентина.

— Да, — не видел смысла я скрывать. — Ей первой хотел исполнить, но не получилось. Пришлось другую вспоминать и петь, а эту уже в довесок.

Тут Валентина не выдержала, и ее глаза покраснели. Дыхание девушки стало прерывистым, а затем она и вовсе расплакалась. До этого момента держалась, но сначала расспросы Кристины о моей помолвке, затем песня о любви и вот сейчас — мой ответ… В общем, ее прорвало.

Люда тут же кинулась успокаивать девушку. Как могла и умела — гладила ту по спине, пыталась говорить ласково и спокойно. Но помогало слабо. Кристина хмурилась и недовольно поджимала губы, глядя на ревущую кузину. А я… я не знал, как мне быть. Тоже утешать? Как-то это странно будет выглядеть. Словами тут как мне кажется не поможешь. Валентина сама должна принять реальность, что ее мечты о замужестве со мной не исполнятся. И как я думаю, самым правильным было бы с моей стороны вообще не напоминать о себе. Что я и планировал, если бы не просьба сестры.

— Ну и что же вы молчите, Роман? — вдруг обратилась ко мне Кристина, перейдя на «вы». — Не видите, что Валентина из-за вас плачет? Неужели у вас такое холодное сердце?

— Я ничем не смогу помочь ей, — постарался я ответить как можно более спокойно, хотя претензия Уваровой вызвала раздражение. — Помолвка заключена, и отменять ее я не намерен. Давать ложные надежды — тем более.