На это полковник закричал больным, дрожащим голосом.

– Потерпеть! Потерпеть! Тебе легко говорить о терпении, брат Ричард, но как я могу быть терпеливым, когда у меня отняли то, что мне дороже всего на свете? О Нелли, Нелли! – он плакал, прикрывая глаза дрожащими руками. – Я бы отдал все, что у меня есть, чтобы вернуть тебя в целости и сохранности! Все бы отдал!

Губернатору было невыносимо смотреть на больного в его горе. Он отвернулся и уставился в окно. Мистер Ричард Паркер ничего не сказал, только пожал плечами.

Прежде чем уйти, губернатор отвел мистера Ричарда Паркера в сторону и сказал ему.

– Сэр, может быть, в том, что вы только что сказали о нецелесообразности слишком усердно бороться со злодеями, есть смысл, но вы, конечно, должны понимать, что для вашего бедного брата будет бесконечно лучше, если у него будет, о чем подумать, чтобы прийти в себя. Он сидит здесь и гложет свое сердце, и любой план действий для него лучше, чем совсем никакого. Будь я на вашем месте, я бы поощрял его думать о таких вещах, а не отговаривал.

Но мистер Ричард Паркер, как и прежде, только пожал плечами, не удостоив его никаким ответом.

Губернатор Споттисвуд не думал, что бессвязные планы полковника Паркера приведут к чему-либо, но в течение двух недель действительно были оборудованы два корабля – шхуна, принадлежавшая Мальборо, и шлюп большего размера, который был приобретен для этой цели. Потребовалась неделя или чуть больше, чтобы снабдить корабли продовольствием, вооружить их и укомплектовать людьми, и к тому времени полковник Паркер был снова на ногах. Он не слушал никаких советов, но настаивал на том, чтобы экспедицией командовал он сам. Мистер Ричард Паркер горячо советовал ему не ехать, и мадам Паркер со слезами умоляла его остаться дома, в то время как доктор уверял его, что поехав, он подвергнет опасности свою жизнь.

– Сэр, – сказал этот благородный человек доктору, – я был солдатом; могу ли я оставаться дома, когда моя собственная дочь в опасности, и позволить другим сражаться за меня? Вы пойдете, если вам угодно, присматривать за моим бедным телом, ну а я пойду, если Бог даст мне жизнь, чтобы пойти!

И он так и сделал, несмотря на все возражения семьи.

В Норфолке у него случился еще один, хотя и незначительный приступ болезни, и по приказу врача, который отплыл с экспедицией, полковник больше недели отдыхал в доме одного из тамошних друзей.

Именно в то время, когда он лежал в доме мистера Чорли, он получил первые хоть сколько-нибудь определенные новости о молодой леди.

Каботажное судно из Южной Каролины прибыло в Норфолк в субботу вечером прямо из Окракока, куда оно зашло во время шторма несколькими днями ранее. Капитан каботажного судна сказал, что, пока они стояли в бухте, он слышал много разговоров о неизвестной леди, которую, по слухам, Черная Борода привез из Вирджинии в Северную Каролину примерно месяц назад и которую увез куда-то в проливы. Судя по слухам, это была чрезвычайно красивая и знатная дама, которую привезли в Северную Каролину против ее воли.

В воскресенье утром кто-то рассказал лейтенанту Мейнарду о капитане каботажника и его новостях, и он, не теряя времени, встретился с этим человеком. Он отвез его прямо в дом мистера Чорли, где все еще жил полковник Паркер. Мистер Чорли, председатель суда мистер Пейдж и доктор Янг – все они присутствовали, когда капитан Найлс рассказывал свою историю полковнику Паркеру.

– Это, должно быть, Нелли! – воскликнул бедный осиротевший отец. – Это не может быть никто другой, кроме нее!

– Я бы не стал слишком полагаться на такие слухи, – сказал мистер Чорли. – Тем не менее, похоже, у вас, наконец, действительно есть новости о ней. А теперь вопрос в том, как вы предлагаете действовать? Никогда не следует слишком спешить в таком деликатном вопросе.

Но полковнику Паркеру так не терпелось немедленно отправиться в плавание на поиски своей дочери, что он не хотел слушать ничего из того, что его друзья советовали ему сделать. Мистер Чорли снова и снова убеждал, что следует соблюдать максимальную осторожность, чтобы пираты не увезли юную леди еще дальше от возможного спасения или, возможно, не предприняли каких-либо насильственных действий, чтобы защитить себя. Он предложил написать губернатору и попросить его взять этот вопрос в свои руки.

– Напишите губернатору Идену!

Полковник Паркер воскликнул.

– Почему я должен писать Идену? К чему столько проволочек? Разве у меня нет кораблей, оборудованных и достаточно вооруженных, и укомплектованных храбрыми ребятами, чтобы в случае необходимости противостоять всем пиратам Северной Каролины? Нет, я отправлюсь туда и сам разберусь с этими слухами, не теряя времени и не прося губернатора Идена сделать это за меня.

Это, как было сказано, произошло в воскресенье утром, и полковник Паркер решил, что экспедиция должна отплыть в Северную Каролину рано утром следующего дня.

Именно в этот же день в Вирджинию впервые пришла весть о пропаже французского барка. Один из двух кораблей полковника Паркера, шлюп, которым в то время командовал бывший военный боцман, известный в Норфолке как капитан Блюм, – один из двух кораблей полковника Паркера уже несколько дней курсировал вдоль устья залива, обмениваясь сигналами с прибывающими или отбывающими судами в надежде получить какие-нибудь новости о молодой леди. Около десяти часов утра в воскресенье вахтенный на носу заметил открытую лодку под обрывком паруса, входившую в бухту против ветра. Вскоре они смогли разглядеть в подзорную трубу, что в лодке были мужчины, размахивающие шляпами, и чем-то белым, по-видимому, рубашкой или сорочкой, на конце весла. Когда шлюп подошел к лодке, они обнаружили, что на ней находилось двадцать мужчин и две женщины; одна из женщин была очень слаба и измучена, да все остальные были чуть не умирали от голода.

Лодка была одной из тех, что принадлежали французскому барку, захваченному пиратами, и вот уже одиннадцать дней дрейфовала по течению, ее отнесло от других в море во время сильного тумана.

Одна из женщин и трое мужчин были французы, все остальные – англичане, остатки команды английского барка, которых француз спас с полузатопленного тонущего судна.

Человек, командовавший лодкой, был помощником капитана английского барка, и история, которую он рассказал, когда поднялся на борт шлюпа, состояла из непрерывных неудач, которые преследовали их с тех пор, как они покинули Плимут в Англии и направились в Чарльстон в Южной Каролине. По его словам, в двух днях пути от Англии на борту вспыхнула оспа, и капитан умер. Затем, когда команда все еще страдала от болезни, на них обрушился шторм и отбросил их далеко от курса на юг. Затем судно дало течь и фактически тонуло, когда их подобрал французский барк. Затем пираты напали на барк и захватили его в плен, и всех матросов пустили по течению в открытых лодках с провизией всего на три дня. Это, как было сказано, произошло одиннадцать дней назад, и с тех пор они тщетно пытались обогнуть Чесапикские мысы, снова и снова сбиваясь с курса из-за непогоды.

Странно, сколько несчастий иногда преследует злополучное судно, одна неудача следует за другой без какой-либо видимой причины или последствий. Помощник капитана сказал с грустной улыбкой, что он не поверит, что его неприятности закончились, пока он не ступит на сушу в Норфолке. Он сказал, что англичанка и шестеро англичан были слугами-искупителями, которых отправили из Плимута в Чарльстон.

Выслушав историю потерпевших кораблекрушение, капитан Блюм счел за лучшее вернуться в Норфолк со спасенной командой. Он добрался до города поздно ночью и немедленно доложил лейтенанту Мейнарду, который в то время находился на борту шхуны, готовясь к отплытию на следующий день. Лейтенант вместе с капитаном Блюмом и потерпевшим кораблекрушение помощником капитана сошли на берег и направились в дом мистера Чорли, где все еще находился полковник Паркер.

Уже почти наступила полночь, и поскольку было слишком поздно искать судью, полковник Паркер отдал приказ, чтобы команду спасенной лодки отправили на шхуну – это было более крупное судно из двух – и оставили там до утра. Затем их можно будет передать соответствующим властям для допроса под присягой, а слуг поместить в какое-нибудь надежное место, пока их не выкупят.