– Заберем, заберем! Мы за этим и пришли, – сказал Джек.

Но она, казалось, не слыша его, снова страстно воскликнула.

– Если вы только заберете меня отсюда, я сделаю все на свете для вас, и мой отец тоже. Прошу вас, добрые, хорошие люди, заберите меня отсюда!

Возможно, у нее была истерика от ужасного испуга, который она, должно быть, пережила утром, и, когда к ней пришло понимание возможного побега, она, казалось, забыла всякую осторожность. Джек был так поражен ее внезапным порывом, что не знал, что сказать, чтобы остановить ее; но Дред поспешно подошел и шепотом предупредил, чтобы она не поднимала шума.

– Мы хотим помочь вам сбежать, сударыня, – сказал он сдавленным шепотом, – но если вы потревожите и разбудите всех в доме, то мы ничего не сможем сделать, чтобы помочь вам.

Они видели, что она изо всех сил сдерживалась, пытаясь подавить плач, цепляясь за край поднятой оконной рамы. Затем она, казалось, внезапно очнулась и вспомнила.

– А моя одежда! – воскликнула она. – Я забыла про нее. И дверь ведь тоже заперта. Все же я не смогу уйти. О, я знаю, что никогда отсюда не выберусь!

– Выберетесь, сударыня, – сказал Дред. – Не беспокойтесь об этом сейчас. Джек принесет вашу одежду, потому что она недалеко, а я принесу лестницу вон из того сарая, и вы сможете спуститься вниз в мгновение ока. Не волнуйтесь и не плачьте больше. Как только Джек все принесет, одевайтесь как можно быстрее, а мы вдвоем спустимся вниз и подготовим лодку. Тогда мы вернемся за вами. Просто приготовьтесь. И мы приготовимся.

Джек поспешил прочь, радуясь возможности сделать для нее что-нибудь, что могло бы ее успокоить. Он вошел в дом очень тихо и без труда нашел одежду, которую Бетти бросила в сундук. Вернувшись, он обнаружил, что Дред уже принес лестницу и прислонил к стене дома. Джек взобрался по лестнице до середины и молча протянул сверток над головой.

Душа его была полна ею, когда они с Дредом вместе спускались к лодке.

– Бедняжка! – сказал моряк. – Мысль о бегстве чуть не разбила ей сердце.

Джек только кивнул.

Когда они приблизились к берегу, широкий залив, затянутый туманом простерся перед ними в ночи. Деревья на дальнем берегу смутно вырисовывались в темноте, а бледная, покрытая рябью поверхность воды, казалось, уходила в смутное, бесконечное пространство. Маленькие волны с пульсирующим плеском набегали на песок, и холодный воздух был полон запаха солоноватой воды и болотной тины.

Ялик, большая, неуклюжая открытая лодка с широким бортом, был вытащен на берег недалеко от причала. Мачта с плотно свернутыми парусами, багор и длинные весла лежали вдоль реи. Джек помог Дреду поставить мачту, и вместе они немного распустили рифы, так что парус безвольно повис, готовый расправиться в любой момент. На носу лодки стоял небольшой бочонок, наполовину наполненный водой. Дред поднял его, вытащил пробку, понюхал воду и вылил на песок. Затем он присел на бортик, чтобы поговорить, в то время как вода, булькая, вытекала из бочонка. – Видишь ли, – начал он, – я смотрю на это дело таким образом. Не то, чтобы я обманывал капитана, понимаешь? Потому что я с самого начала был решительно против этой опасной затеи, и он пошел на это вопреки мне. Я не хотел, чтобы девушку привозили сюда, и сказал ему, что у него будут большие неприятности, если он ее привезет. Что ж, он сделал это, и получилось так, как я сказал. Теперь, видишь, либо увезти эту молодую леди, либо сидеть и смотреть, как она умирает, что непременно случится, если она проживет здесь еще немного; и то, и другое плохо для капитана. Если она умрет у него на руках, его наверняка повесят, а если сбежит, вся провинция Вирджиния будет здесь, чтобы сжечь его, и в любом случае хуже не придумаешь. Что ж, я не собираюсь сидеть, сложа руки, и позволить ей умереть, и ничего хорошего из этого не выйдет. Моя шея мне очень дорога, потому что это все, что у меня есть, и если я могу спасти ее, вернув девушку обратно домой, почему бы не сделать это – что ты скажешь?

– То, что ты говоришь, верно, Дред, – сказал Джек.

Но Дред, казалось, говорил больше для себя, чем для Джека, и некоторое время сидел молча. Вся вода вытекла из бочонка, но Дред по-прежнему не двигался. Затем он внезапно заговорил снова:

– Есть кое-что, что не знаю, рассказывал я тебе, парень, или нет. Помнишь, я как-то говорил, что застрелил молодого джентльмена на борту английского барка, который капитан захватил года два или больше назад?

– Да, помню, – сказал Джек.

И тут его словно озарило. Деннис несколько раз рассказывал, как молодой мистер Эдвард Паркер был убит пиратами… но никогда раньше Джеку не приходило в голову сопоставить трагедию юного мистера Паркера с историей Дреда о том, как он застрелил молодого джентльмена на борту «Герцогини Мэри», и вряд ли Джек подумал бы об этом сейчас, если бы не многозначительный тон моряка.

– Значит, это ты застрелил тогда мистера Эдварда Паркера? – вскрикнул Джек и в полумраке увидел, что Дред кивнул головой.

Помолчав некоторое время Дред сказал:

– Да, это я застрелил его, и теперь ты это знаешь.

Джек сидел, пристально глядя на него сквозь мерцающую темноту.

– Теперь я хочу сказать вот что, – продолжил Дред. – Когда мы вернемся в Вирджинию, не вздумай никому рассказывать, что я когда-либо был замешан в этом деле, потому что это означало бы, что меня повесят, если ты проболтаешься. То, что сделано – не исправить, и это только навлечет на меня кучу неприятностей, если ты заговоришь об этом. Видишь ли, если я собираюсь взять на себя труд и риск, чтобы отвезти эту молодую леди обратно к ее отцу, я должен получить за это деньги, а не быть повешенным в конце всех моих хлопот.

– Я ничего не скажу об этом, – сказал Джек. – Я никогда не думал, что это ты застрелил того молодого джентльмена. Что касается меня, то я не скажу об этом ни слова, но как насчет капитана? Разве он, скорее всего, не расскажет об этом ради того, чтобы поквитаться с тобой?

–А, капитан!– сказал Дред, махнув рукой.– Кому будет дело до того, что он говорит? Если полковник Паркер собирается дать мне что-нибудь за то, что я верну его дочь, и даст, тогда я уеду от греха подальше. К тому времени, как капитан соберется что-то сказать, я, возможно, буду далеко, скажем, в Инджи или Кочин-Чини[10].

Затем он встал, взял пустой бочонок и направился к дому.

Прошло, может быть, полчаса, прежде чем все было готово к отъезду. Кроме бочонка с пресной водой, они спустили на воду и уложили в лодку ветчину, кусок бекона, полтора мешка галет и сетку для лимонов, набитую бататами. Все было сделано так тихо, что капитан пиратов, его жена и раненый Хэндс спали, не потревоженные приготовлениями. Когда все было готово, они оттолкнули ялик от берега и подтащили его к концу причала, где привязали кормовыми и носовыми канатами к сваям.

– Теперь, парень, – сказал Дред, – мы готовы к отправлению, и если ты поднимешься наверх и приведешь юную леди, я схожу в дом и принесу два плаща. Думаю, они нам понадобятся до того, как мы доберемся до конца нашего путешествия.

Мисс Элеонора Паркер была готова и ждала Джека. Он взобрался по лесенке к окну, и она протянула ему свою дорожную сумку. Затем он бесшумно помог ей перебраться на лестницу, а оттуда спуститься на землю. Он ничего не сказал ей, а она ему, когда они быстро пошли вместе в тишине вниз к лодке. Не успели они уйти далеко, как догнали Дреда с двумя плащами в руках. Он открыл один из карманов и показал Джеку, что принес оплетенную бутылку капитана Тича, только что наполненную ромом, и разразился беззвучным смехом, опуская бутылку обратно в карман.

– Плавание с девочкой и мальчиком, – сказал он, – да еще и ялик для плавания! Как думаешь, что это для такого морского волка, как я?

И он хлопнул Джека по спине. Джек почувствовал запах рома и понял, что Дред, должно быть, выпил перед тем, как выйти из дома. Он не ответил, и после этого они молча спустились к причалу и вышли к тому месту, где в конце причала стоял ялик.