Внезапно один из мужчин – тот, кто говорил раньше, – вскочил на ноги.

– Вот они, – сказал он, резко прерывая повествование, которое начал другой. – Я так и знал, что слышал их.

С реки налетел порыв ветра и принес с собой отдаленный звук мерного постукивания весел в уключинах.

– Да, это точно они, – сказал другой вахтенный, и все вскочили на ноги.

Все стояли и смотрели на реку. Прошло немало времени, прежде чем далекие лодки постепенно обрели очертания на фоне бледной водянистой тьмы за ними.

– Вот они, я вижу их, – сказал один из мужчин, и Джек тоже увидел тусклые, бесформенные темные пятна на поверхности воды.

По мере того как шлюпки медленно подплывали все ближе и ближе к шлюпу, Джек поднялся по вантам туда, откуда мог лучше видеть людей, когда они поднимутся на борт. Он вообще не знал, что за дело привело пиратов в Мальборо, и не подозревал, что в этом было что-то совершенно необычное, ему просто было любопытно увидеть возвращение лодок. Вскоре они оказались рядом, – первым был ялик, – и мужчины с грохотом и стуком убрали весла. Одна лодка принайтовалась прямо под Джеком, скользнув к борту шлюпа, другие лодки подошли почти одновременно. При свете фонаря Джек увидел, что те, кто находился на корме ялика, помогали подняться темной фигуре, и что к ней было приковано какое-то молчаливое внимание. Он заинтересовался, в чем дело, и его первой мыслью было, что кто-то пострадал; затем он увидел, что они помогают кому-то подняться на палубу, а когда отблеск фонаря упал на лицо, он с потрясением узнал мисс Элеонору Паркер. И даже в тусклом свете он различил, что ее лицо было белым, как смерть. Затем он увидел, что лица всех, кто прибыл в лодках, зачернены, как будто сажей. Капитан пиратов поднялся на борт шлюпа.

– Теперь полегче, – сказал он, когда они подняли молодую леди на палубу.

Джек, все еще держась за канаты, смотрел, как они то ли поддерживали, то ли несли полуобморочную девушку по палубе. В следующее мгновение ей помогли спуститься в каюту. Затем изумленный Джек резко вернулся к осознанию окружающего. Он увидел суету экипажей лодок, поднимающихся на борт, грохот, движение и неразбериху вокруг него на палубе.

– Живее, Гиббонс! – услышал он голос Хенда, обращенный к боцману. – Давай-давай, как можно быстрее! – И понял, что шлюп вот-вот снимется с якоря.

Дред, который спустился в каюту, вскоре вернулся на палубу, его лицо все еще было черным от сажи. Он стоял рядом, пока матросы поднимали лодки на борт. Джек подошел к тому месту, где он стоял.

– Как, Дред, – сказал он, – неужели это госпожу Элеонору Паркер вы только что подняли на борт? – потому что даже сейчас он думал, что, возможно, ошибся.

– Не лезь не в свое дело, парень, – сказал Дред, поворачиваясь к Джеку и говоря более резко, чем когда-либо говорил с ним раньше. – Не лезь не в свое дело и иди туда, где тебе самое место, – затем повернулся на каблуках и пошел прочь, как будто торопился, и в следующее мгновение Джек увидел, как он снова спускается в каюту.

На следующее утро Джек вышел на палубу и обнаружил, что шлюп несется вниз по реке под сильным бризом. Они плыли всю ночь и проделали большой путь. Джек понял, где они находятся. Берег, к которому шлюп сейчас направлялся, представлял собой высокий песчаный обрыв, возвышавшийся над устричными отмелями, где он когда-то рыбачил с Деннисом и негром. Он видел вдалеке сарай, стоящий на вершине высокого песчаного берега. Это выглядело очень странно и ново для него, и в то же время странно знакомо. Как будто кусочек его прошлой жизни был вырван и странным образом помещен в обстановку, которая была такой удивительно новой и непохожей.

– Где Джек Баллистер? – услышал он голос Дреда и резко обернулся.

– Я здесь! – сказал он.

Дред прошел немного вперед, поманил Джека, и тот подошел.

– Молодая леди внизу, в каюте, кажется, чувствует себя плохо, – сказал Дред. – Она ничего не говорит и ничего не ест. Ты ведь говорил, что когда-то знал ее, и что она знала тебя, что-то в этом роде?

– Ну, да, – ответил Джек. – Я знаю ее очень хорошо, но не знаю, вспомнит ли она меня сейчас.

– Смотри, – сказал Дред, – капитан думает, что ее могло бы немного взбодрить, если бы кто-нибудь знакомый спустился, поговорил с ней и принес ей что-нибудь поесть. Ты не мог бы раздобыть что-нибудь поесть, что любят такие благородные люди, как она? Видишь ли, мы не знаем точно, что им нравится и что им нужно, а нам придется плохо, если молодая леди заболеет и умрет на наших руках.

– Не знаю, – сказал Джек, – смогу ли я что-нибудь для нее сделать, но попытаюсь.

– Ну, тогда ты спустись на камбуз и посмотри, сможешь ли ты достать для нее какую-нибудь еду, а затем принеси на корму в каюту и попробуй убедить ее съесть кусочек.

Когда Джек полчаса спустя вышел из камбуза с тарелкой еды в руках, он услышал доносящиеся снизу, с кормы, звуки гитары. Он в первый раз спустился в каюту. Она была довольно удобной, но теперь выглядела грязной и захламленной. Постельное белье на койках было смято и грязно, как будто его давно не меняли, в помещении было душно, стоял кислый запах, смешанный с запахом застоявшегося табачного дыма. Хэндс лежал, по-видимому, спал, на скамье, которая шла вокруг каюты, а капитан Тич сидел по ту сторону стола со стаканом грога у локтя. Он прижимал гитару к груди, и его смуглые пальцы – на одном из них было серебряное кольцо – перебирали струны. Позади капитана на койке лежала темная фигура, безмолвная и неподвижная. Джек увидел на краю койки руку, белую, как воск, и заметил блеск колец на пальцах.

Капитан Тич глянул на него, когда Джек вошел, и перестал играть, когда Джек подошел к тому месту, где лежала молодая леди, и опустился одним коленом на подушки скамьи. Пират посмотрел на него с большим любопытством, и Джек некоторое время стоял, не зная, что сказать.

– Не хотите ли что-нибудь съесть, сударыня? – неловко сказал он наконец. Ответа не было. – Не хотите ли что-нибудь съесть, сударыня? – повторил он и продолжил: – Я принес вам то, что, я думаю, вы сможете съесть – немного курицы и немного риса. Вы не хотите поесть?

Она покачала головой, не оборачиваясь. Некоторое время он стоял молча, глядя на нее.

– Она ничего не хочет, – сказал он наконец, поворачиваясь к капитану Тичу.

Капитан некоторое время смотрел на нее в задумчивости.

– Ну, хорошо, – сказал он, – оставь ее в покое. Может быть, к полудню она достаточно окрепнет, чтобы что-нибудь съесть. Можешь отнести еду обратно на камбуз. Стоп! Давай посмотрим, что там у тебя. – Он с любопытством показал пальцем на еду, пока Джек держал тарелку так, чтобы ему было видно. – Курица с рисом, да? – сказал он. – Где ты взял курицу?

– Повар держал двух в клетке на носу шлюпа, – сказал Джек.

Днем стало известно, что капитан собирается остановиться на ночь в Норфолке, где у него были друзья, и на заходе солнца они бросили якорь на реке, а маленький городок, шпиль церкви которого виднелся над деревьями, лежал примерно в миле от них. Вскоре на палубе появился капитан. Он заплел в косички свою длинную черную бороду и был довольно скромно одет в коричневую одежду с медными пуговицами, белые чулки и туфли с пряжками. Лодка была готова и ждала его у борта, и он спустился в нее. Джек наблюдал, как она удалялась по направлению к берегу, поднимаясь, опускаясь и подпрыгивая на волнах. Коричневая фигура капитана высилась на корме с развевающимися полами сюртука.

– У него много друзей в Норфолке, – сказал один из мужчин, который, покуривая трубку, опирался на леер недалеко от Джека, – но сейчас ему нужно не останавливаться на достигнутом. Если бы он был на моем месте, а я на его, я бы сейчас вышел в море, не останавливаясь, чтобы сходить на берег поиграть в карты или попробовать грога. – Он вынул трубку из зубов и выпустил облачко дыма в ветреный воздух, мрачно глядя вслед удаляющейся лодке. – Это цена наших жизней, как он хорошо знает – стоять здесь с этой молодой леди на борту. Предположим, кому-то взбредет в голову подняться к нам на борт и выяснить, кто у нас здесь, в каюте. Как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем все мы окажемся в тюрьме в Уильямсберге с петлей на шее?