– Судя по тому, что я услышал в жандармерии, это было далеко не все, – покачал головой дядя.

Пришлось кивнуть.

– Мой старый друг с Найрена – вот же негодяй! – обвинил меня в краже золотой табакерки, которая мне нисколько не нужна. У меня ее нет, – честно сказала я дяде. – Так что предъявить мне им нечего.

Потому что я сунула ее в руки Лукасу, когда нас всех (меня, Лину и его) собирались увезти в управление «для выяснения обстоятельств произошедшего». Так мне заявил следователь, уставившись на меня давящим взглядом.

– Припрячь эту вещь, – негромко добавила я, уверенная, что тот, кого в народе называли Пронырой Лукасом, меня не подведет.

Мне казалось, что в жандармерии все закончится разговором по душам, во время которого… быть может, я расскажу следователям о том, что произошло на дорожке.

Включая превращение Тео в монстра из Бездны. Или же в саму Бездну.

Но я не рассказала.

Потому что тот самый следователь, который накануне был в доме ДиРейнов и пытался обвинить меня в сотрудничестве с нари – с рыжими поникшими усами и въедливыми водянистыми глазами, – принялся на меня давить. Требовал сказать, куда я дела золотую табакерку Тео Хартли.

– С чего вы решили, что она у меня? – спросила я, потому что меня уже обыскали и, конечно же, ничего не нашли.

Зато сейчас мы сидели в крошечной допросной с облезлыми стенами, и нас со следователем разделял обшарпанный деревянный стол.

– И вообще, откуда бы у Тео вообще взялась эта табакерка? По вашим рассказам, она стоит больших денег, а мой друг всегда сидел без них.

– Шанайя Гордон, отвечайте на мои вопросы, а не задавайте свои! – рявкнул следователь, и рассказывать ему о произошедшем на дорожке мне расхотелось.

Потому что…

– Кстати, как поживает ваша собственная табакерка? – любезным голосом поинтересовалась я. – Надеюсь, с ней все в полном порядке, и вы не обронили ее во время погони? – и тут же заметила тень, набежавшую на его лицо.

Движение руки – словно следователь проверял то, что было скрыто от меня столом, но лежало у него в кармане.

– Где та вещь, которую вы забрали у Тео Хартли? – резко произнес он. – Немедленно говорите! Вы же понимаете, мисс Гордон, что вы не в той позиции, чтобы молчать! Я привлеку вас за помощь преступнику, а затем и за воровство.

– Попробуйте, – улыбнулась я, потому что услышала голос дяди, требовавшего немедленно меня отпустить. – Сомневаюсь, что у вас что‑либо получится.

Зато я не сомневалась в другом – ситуация была ужасающая.

Воплощение Тьмы успело проникнуть не только в голову моего старого друга, а перед этим в нашу академию, но еще и в центральную жандармерию столицы.

Не только это – люди с табакерками могли быть повсюду; они протянули свои щупальца во все стороны. До этого момента я и представить себе не могла, насколько серьезна проблема, а теперь мысль о масштабах бедствия вводила меня в ступор.

– Выходит, что Бездна вернулась, – пробормотала я, – но никто об этом не знает!

– О чем ты говоришь, Шани? – спросил дядя, задремавший по дороге от столицы до дома.

– О том, что рада вернуться домой, – сказала ему, решив, что поведаю дяде обо всем позже, когда ему станет получше.

А еще… Рядом с ним сидел доктор, и я понятия не имела, что у того в голове и в карманах. Вдруг там тоже золотая табакерка?

В такое я не верила, но мне было тревожно.

И медлить я не собиралась. Думала завтра с самого утра рассказать обо всем Кайрену, когда мы с ним встретимся в академии, а затем поставить в известность… Того, кто облечен властью, но при этом его еще не успела захватить Бездна.

Я надеялась, что не успела.

Например, принца Йоргена.

Но получится ли сделать это прежде, чем за мной придут снова?

Поэтому спала я отвратительно, даже несмотря на всю нанятую дедом охрану. Прекрасно понимала, что простым охранникам нечего противопоставить Бездне. Разве что отдать свои жизни в неравной борьбе с тем, с кем им все равно не справиться.

От этих мыслей я постоянно ворочалась в огромной кровати, прислушиваясь, не подползает ли или не просачивается мой невидимый, но смертельно опасный враг.

Но ночь прошла спокойно.

Утром, «полюбовавшись» на свое бледное отражение в зеркале и поцеловав проснувшегося и с аппетитом завтракавшего дядю на прощание – а заодно взяв с него слово, что он будет осторожен и станет себя беречь! – я отбыла в академию, куда меня отвезли на карете ДиРейнов.

Приехала за час до начала занятий, но завтракать в общую столовую не пошла, а первым делом отправилась разыскивать Кайрена.

Надеялась, что он тоже… уже приплыл или прибыл в академию.

Если честно, принц морского народа всегда был настолько скрытен, что я понятия не имела, где он обитает, когда не проводит свои занятия. Должно же у него быть хоть какое‑то пристанище в Керне?

Для верности я еще и позвала его через камень, висевший у меня на шее, и, пока я повсюду его искала, Кайрен нашел меня сам. Подошел, уставился мне в лицо встревоженными синими глазами.

Затем кивнул – похоже, понял, что со мной все в порядке, хотя я бы не взялась утверждать этого наверняка.

Уже скоро мы с ним пошли по дорожке. Делали вид, что обсуждаем тонкости практического призыва драконов, который стоял у нас первым и вторым уроком этим утром.

Вместо этого я рассказала Кайрену обо всем, что произошло в Людской Академии, не забыв упомянуть, что отдала деду мамин медальон и тот должен был вернуться в хранилище Дрейка Велларда.

Затем детально поведала о том, как именно в Тео вселилась Бездна.

– То есть табакерка все еще у твоего друга, – задумчиво произнес Кайрен.

– Нет, я ее забрала, и сейчас она у Лукаса. Мне удалось ее передать, перед тем как нас всех увезли в жандармерию. Но их с Линой выпустили довольно быстро, тогда как мне устроили форменный допрос.

– Значит, Лукас, – произнес Кайрен.

Склонил голову и уставился на меня, и в его голосе, как и во взгляде, мне почудилась ревность.

Хотя она не должна была чувствоваться.

И пусть при виде Кайрена внутри всколыхнулась радость – когда я заметила его высокую и крепкую фигуру, приближающуюся ко мне по дорожке. И сейчас эта радость продолжала жить, растекаться по телу приятной теплой волной, но Кайрен этим утром оставался со мной холоден и отстранен.

Словно я и в самом деле была одной из учениц, причем довольно нерадивой, а он – преподаватель, пытающийся втолковать мне тонкости своей науки.

Ну что же, он держал слово, данное своему отцу. Вот и я тоже должна – ради дяди, на щеках которого этим утром я заметила румянец, в его движениях появилась позабытая сила, а в глазах – жажда жизни.

– Лукас Равенмор, – поправила я себя. – Он тоже был в Людской Академии и сильно меня выручил. Но дело не в нем, Кайрен! Бездна и ее последователи – они повсюду, и я уже не понимаю, кому доверять. Мне кажется, нари должны об этом узнать.

– Нари знают, – глухо отозвался он. – Еще один род недавно поплатился жизнью. Все, Шани!.. Бездна забрала у них медальон с куском печати. Но это сделали одни из нашего народа, перешедшие на сторону Тьмы, потому что…

– Почему⁈

– Потому что ДельМарисы – это морской род. Теперь печатей у нас осталось всего три. И все они – у людей.

– О Боги Арвена! – выдохнула я, чувствуя, как к щекам приливает кровь.

– Одна – у Веллардов, вторая – у Сейренов, – продолжал Кайрен. – Еще одна, как мы полагаем, лежит в королевском хранилище, потому что Фаргисы приближены ко двору. Но остальные три медальона с печатями – в руках того, кто никогда не должен пробудиться.

Замолчал, и какое‑то время мы шли, не произнося ни звука.

– Что будет, если Бездна все‑таки заполучит все шесть медальонов? – наконец спросила я. – Надеюсь, этого никогда не случится, но мне надо знать.

– Тогда ее уже невозможно будет остановить, – вот что сказал мне на это Кайрен. Затем добавил: – Хорошо, что амулет вернулся к твоему деду. Со своей стороны мы усилим охрану Карассы, тогда как я…