– Хорошо! – внезапно произнес Кайрен, потому что я не могла вымолвить ни слова, чувствуя себя так, словно с разбегу уткнулась в огромную и непробиваемую стену.

Владыку не трогали мои слезы, и к чувству долга воззвать у меня тоже не получилось. Даже если бы я упала перед ним ниц, то он перешагнул бы через меня, преследуя лишь интересы своего народа и династии.

– Что именно «хорошо», сын мой? – поинтересовался Владыка.

Уставился на Кайрена, а я подумала… Вот так, краем разума: как же сильно они похожи!..

– Ты не в праве распоряжаться судьбой этой девушки, поэтому я приму решение за нас двоих. Да, отец! Я сделаю все именно так, как ты хочешь. После того как ты вылечишь этого человека, я дождусь момента, когда Шанайя призовет своего дракона, а затем вернусь домой и больше никогда не появлюсь рядом с ней.

– Слишком долго и слишком неопределенно, Кайрен! – нахмурился Владыка, после чего они перешли на свой язык, который я не понимала.

Подозреваю, Кайрен принялся рассказывать ему о воплощении Бездны на балконе дядиного дома и о том, что эта Бездна меня преследовала, потому что время от времени я слышала имя Веллардов. Именно поэтому Кайрен настаивал, что ему нужно задержаться рядом до призыва дракона.

Я же боролась с пониманием того, что падаю в пропасть… Но тем самым спасаю своего дядю.

– Так и быть, договорено! – наконец отозвался Владыка уже на языке Арвена. – Мой сын будет за тобой присматривать до момента призыва твоего дракона. Тебе все понятно, человеческая девица? После этого Кайрен вернется туда, где ему и место.

– Мне все предельно понятно, – отозвалась я, а потом долго смотрела на то, как Владыка, закрыв глаза, стоял рядом с кроватью моего дяди.

Посоха на этот раз у него не было, но я видела, как с его правой ладони лился вполне зримый поток света.

А еще я думала о том, что Кайрен держится от меня в стороне, словно ему… Вернее, нам с ним не дали времени до призыва дракона, и все то, что между нами было, так и так закончилось в этой самой комнате.

Там, где Владыка снял с моего дяди заклинание стазиса, и тот задышал – сперва сипло, а затем шумно. После чего закашлял, а я кинулась к нему, доставая из прикроватного ящика чистые носовые платки.

– Он должен выкашлять всю кровь, которая скопилась в его легких, – произнес Владыка. – Но уже скоро ему станет легче, а в течение пары недель раны затянутся окончательно и болезнь покинет его навсегда. Я дал ему достаточно сил, чтобы не только справиться с ранением, но и победить то, что почти победило его.

Дядя продолжал кашлять, я смотрела на кровавые пятна на платке и изо всех сил хотела верить в слова Владыки. И еще в то, что Кайрен не уйдет так просто из моей жизни – сколько бы это ни было эгоистично.

– Наш договор, человеческая девица! – напомнил мне Владыка. – Иначе…

Но не закончил – вместо этого развернулся и отправился к балкону, откуда, подозреваю, совершил смертельно опасный прыжок.

Но не для такого опытного всадника, каким был повелитель нари.

Подозреваю, причина заключалась в том, что со стороны лестницы раздались голоса – и один из них принадлежал Томасу. Второй был зычным голосом представителя власти, который требовал немедленно проводить его к лорду ДиРейну, добавляя, что он не понимает, почему от него скрывают владельца дома!

Тут Кайрен кинул на меня еще один быстрый взгляд, затем, не прощаясь, отправился к балкону и тоже исчез, перемахнув через перила.

Но я была уверена, что Варрок терпеливо его поджидал.

Я же помогла очнувшемуся дяде приподняться и перетерпеть еще один приступ кашля, порадовавшись, что тот был не слишком долгим и кровь на чистом платке почти не появилась.

А потом все пошло не так, как я себе представляла.

Потому что я собиралась обойти появление нари стороной.

Думала, что мы – пострадавшая сторона, поэтому пусть правосудие наказывает виновников преступления, а я буду терпеливо ждать неделю до обещанного Владыкой полного дядиного исцеления, не распространяясь ни о сути лечения, ни о цене, которую пришлось за него заплатить.

Но все вышло иначе.

Потому что Керн оказался вовсе не Найреном под руководством губернатора Делавея, где никому ни до чего нет дела, если только положить себе в карман побольше украденных из казны денег.

Пусть напавшая на нас троица никуда не сбежала, но увез их вовсе не шериф из Гростона, как я предполагала. Их забрали в столицу, откуда через полтора часа после приезда шерифа прибыли двое сыщиков из центральной жандармерии.

Объяснили мне, что нападение на такого человека, как лорд ДиРейн, и его дом – никакие не шутки, и все будет расследовано по высшему разряду.

К этому времени я уже успела нормально перевязать дядю – по крайней мере, мне так казалось, – после чего из столицы прибыл личный доктор и перевязал его еще раз, но уже по всем правилам.

Сказал и ему, и мне, что раны легкие, так что он надеется на скорейшее выздоровление, а затем отвел меня в сторону и намекнул, что здоровье дяди серьезно подорвано продолжительной болезнью, поэтому стоит готовиться к худшему.

Он не может обещать, что лорд ДиРейн поправится.

Скорее, наоборот.

– Правда, для умирающего ваш дядя выглядит довольно крепким, – задумчиво произнес доктор.

Затем оставил целую батарею микстур, которые следовало пить по часам и ничего не перепутать.

Сказал, что завтра утром он снова приедет навестить Гильберта ДиРейна, после чего осмотрел двух других раненых – камердинера, жизни которого благодаря своевременному магическому вмешательству Томаса ничего не угрожало, и еще Эндрю – слугу, пострадавшего возле ворот.

Последнего он посоветовал отправить в лазарет, добавив, что сам этим и займется. Увез его в своей коляске, а я осталась рядом с дядей, а еще через полчаса пожаловали и столичные следователи.

Оба были магами и, подозреваю, довольно сильными, потому что принялись шаг за шагом восстанавливать картину произошедшего, не забывая при этом считывать магические следы.

Но если с первым этажом вопросов у следователей не возникло, то произошедшее на втором с моим рассказом не совпало.

Но я не собиралась вдаваться в подробности.

Не стала объяснять, что за странные, леденящие душу вибрации они почувствовали на балконе и почему от дяди так сильно фонит магией нари. И от меня тоже, как и от балкона, и от всей дядиной спальни.

Что здесь произошло?

– Понятия не имею, господа следователи! – твердила им, стараясь глядеть на них самыми честными глазами, а заодно изображая из себя девицу в беде. – Откуда мне знать, как выглядит магия нари, если я самих нари в глаза не видела? Что вы от меня хотите?

Они хотели правды и честных ответов, но ничего из этого не получили. Перекинулись было на Томаса, но тот сказал, что ничего не видел и не знает. Да и пришедший в себя дядя тоже не смог помочь следствию.

Кайрен погрузил его в стазис уже тогда, когда Гильберт ДиРейн был в бессознательном состоянии, а когда дядя очнулся, все к этому времени закончилось.

Зато он уверенно заявил, что необъяснимые магические колебания могут идти от его защитных амулетов, которые подарил ему вождь одного из островов далекого архипелага – настолько далекого, что ему до сих пор не дали официального названия.

Дядин амулет столичных почему‑то не впечатлил, хотя, как по мне, это было неплохим объяснением.

– Вы же понимаете, что рано или поздно вам придется ответить на наши вопросы, мисс Гордон! – на прощание заявил мне один из следователей.

Особо въедливый – с рыжими бакенбардами и светло‑голубыми, почти прозрачными, глазами.

– Вообще‑то, я думала, что вы на стороне пострадавших, которые выжили лишь чудом, – сообщила ему.

– Мы на стороне правосудия, а якшанье с нари – это уголовно наказуемое деяние, – вот что он сказал мне на прощание.

После чего оба отбыли в Керн и нападавших с собой увезли, пообещав сообщить, когда следствие придет к каким‑либо выводам.